АлгебраЛюбви

Около семи, когда мама уже вернулась с работы, к нам в дверь позвонили. Пришла Оксана. Интересно, где она взяла мой адрес? Мы ведь никогда не дружили и в гости друг друга не приглашали. Ну и дела! В журнале прочла, на последней странице, не иначе.

– У меня тут к тебе одно дельце, – сказала Оксана, смущаясь.

– По поводу Кости? – немедленно вырвалось у меня.

– Да.

Оксана протянула мне конверт. Большой, красивый, розовый, душистый.

– Передашь ему? Пожа-а-алуйста!

Ну вот. Теперь я не только фотограф и интервьюер, но еще и почтальон.

Кто бы мог подумать, что знание математики может привести к таким последствиям!

На следующий день я специально встала пораньше. Тщательно умылась, вынула из шкафа самую новую одежду: серую юбочку в клетку, такой же жакет, белую водолазку под низ (я всегда ношу водолазки). Даже колготки надела новые, хотя старые были еще не порваны! Достала плойку, попыталась уложить волосы. Хотела даже по-тихому стащить у мамы помаду, чтобы накрасить губы: своей-то у меня нет, но передумала. Засмеют еще в классе! Сразу догадаются, зачем я расфуфырилась!..

А собственно, зачем? Конечно, чтобы пойти в «Семерку». Но не перед Игорем же Аркадьевичем я собралась там красоваться! Для учителя наверняка не имеет значения моя внешность: для него важно только то, что я заняла третье место на областной – и этого достаточно, чтобы математик стал хорошо ко мне относиться.

Получается, я наряжаюсь для Кости. Но ведь я в него не влюблена! А может, все-таки?.. Нет, пора уже признаться самой себе: мне отнюдь не все равно, как Соболевский будет относиться ко мне и с кем он в итоге останется. А если быть совсем честной, то всю сегодняшнюю ночь я фантазировала о том, как мы с Константином будем общаться в поезде, как мы погуляем по Пятигорску, как переживем какое-нибудь волнующее приключение в этой поездке... а потом будем вместе. Это была глупая фантазия. Но она никак не отставала от меня.

Уроки прошли, как обычно – если не считать, что во время их мне постоянно приходили записки и эсэмэски с разными просьбами от девчонок: сообщить Косте номер телефона, узнать его собственный, передать привет, узнать, с кем он дружит... На переменах вся женская часть коллектива толкалась возле меня и наперебой давала советы: что сказать Аркадьичу, как вести себя с Константином, что взять с собой в Пятигорск... В итоге даже мальчишки, не понимавшие, что случилось, и удивленные таким вниманием к серой мышке (или уже бывшей серой мышке?!), начали поглядывать на меня с интересом. В конце дня один тип с задней парты даже дернул за волосы. Честное слово, подобного со мной еще ни разу не случалось!

Уроки закончились быстро: их сегодня было всего пять. Пришло время идти в лицей. Провожать меня туда вызвались все девчонки до единой. Сказать, что с этим кортежем я чувствовала себя глупо, – это ничего не сказать! Мне казалось, что я что-то среднее между невестой, которую к алтарю ведет вся деревня, и первоклассницей из большой семьи, которую 1 сентября решили сопровождать все ее нянечки, тетушки, бабушки и прабабушки.

У входа на территорию лицея мне наконец удалось «отбросить хвост». Охранник посмотрел мои документы, вписал данные в свой журнал, внимательно выслушал, для чего я пришла, и сообщил номер кабинета, в котором следует искать Игоря Аркадьевича.

К счастью, математик был не занят. Он оказался совсем молодым: наверное, только что институт окончил. Надо же, работает недавно, а уже воспитывает таких чемпионов!

Со мной Игорь Аркадьевич был очень любезен: пожал руку и сказал, что рад познакомиться с такой сильной ученицей. Потом записал номер моего свидетельства о рождении, взял мой номер телефона и сообщил, что позвонит, когда будут новости. Проезд до Пятигорска, мол, оплатит губернатор. Правда, только плацкартом.

В общем, моя основная задача в лицее была завершена. Основная, но не главная. Я чувствовала, что одноклассницы просто разорвут меня, если я не выполню хотя бы часть из их заданий. Надо было разыскать Константина. Вот только где?

Слоняться по коридорам было бессмысленно: в лицее только что начался шестой урок, а прогулы в «Семерке» были не в моде. Я спустилась на первый этаж, к расписанию. Так... Если Костя занял первое место в той же олимпиаде, что и я, значит, он тоже в девятом классе. Вот только в котором? Судя по расписанию, в лицее было три девятых. Не зная, что предпринять, я пробежала глазами недельное расписание каждого из этих классов... и вдруг поняла, что все они специализированные! В расписании «вэшек» было много литературы, истории и иностранного, у «бэшек» преобладали биология и химия, а в 9-м «А» упор явно делался на физику, алгебру и геометрию. Где, как не здесь, мог учиться чемпион области по математике?! Судя по расписанию, у 9-го «А» сейчас была география. Я разыскала указанный кабинет и пристроилась в коридоре на подоконнике. До звонка было тридцать минут... Ничего, подожду!

Пока урок тянулся, я осматривалась. А неплохо здесь, в этой «Семерке»! Коридоры светлые и чистые: не то что наши – мрачные, облупленные, давящие. Цветы стоят в кадках. И никаких тебе матерных надписей на подоконниках! А самое необычное: из кабинетов доносятся ровные, мирные голоса учителей и учеников. К какой двери ни подойди, отовсюду слышится или лекция, или ответ у доски, или умное обсуждение какого-нибудь вопроса. Не то что у нас: всюду ор, визг, вопли, истерика – училки соревнуются с народом, кто кого перекричит. Приятно, наверное, учиться, когда вокруг никто не бесится, не мешает... Поступить бы мне в «Семерку»! Эх! Мечты-мечты! Понятно, что не возьмут. У нас в районе каждая собака знает: чтобы учиться в лицее, надо не только сдать сложнейший экзамен, но и дать хорошую взятку директору, а потом еще отстегивать каждую четверть по кругленькой сумме! С маминой зарплатой мне не стоит и пытаться поступить сюда.

Наконец прозвенел звонок. Сердце мое заколотилось. Сейчас, сейчас, вот оно, приготовиться! С одной стороны, я побаивалась, что неправильно выбрала класс и Соболевского в кабинете географии нет. С другой стороны, от мысли, что он там и сейчас выйдет, мне было еще страшнее! Вот ведь «повезло»! С парнем, к которому мечтают и стесняются подойти все одноклассницы, должна познакомиться именно я – самый скромный человек в 9-м «Г»!

И вот Константин появился. Я не ошиблась! Из кабинета географии Соболевский вышел вместе с двумя товарищами. В этот раз он показался мне еще красивее, чем тогда, на прошлой неделе, когда я от нечего делать увязалась за Топотун и Поповой и увидела его впервые... Боже мой! С того момента прошло всего несколько дней, а сколько всего успело случиться!

– Костя! – негромко окликнула я, соскользнув с подоконника. – Соболевский!

Парень обернулся. Под его взглядом я почувствовала, как лицо заливает краска.

– Привет... я это... Лена... мы на олимпиаду едем... вот, зашла познакомиться...

В следующую секунду я была уверена, что услышу что-нибудь наподобие: «Какая еще Лена?», «Какая еще олимпиада?», «Много вас тут шляется, девчонок!», «Некогда мне с тобой разговаривать, замарашка!» или «А-ну, пошла вон!»

Но Костя, как и его учитель, вежливо протянул мне руку.

– Ну приятно познакомиться, раз так! Не думал, что в вашей школе воспитывают таких математиков!

– У нас... воспитывают... разных... да... прости... я это... ну... стесняюсь...

– Да ладно тебе стесняться! Все свои! Друг математики – мой друг, понятно?

– Понятно...

– Была в Пятигорске?

– Я?.. Нет...

– Вот и я тоже не был. Поедем, посмотрим. Прикольно, наверное! Люблю путешествовать! Особенно в учебное время! – Соболевский засмеялся. – Знаешь, что тебе сейчас надо делать? Найти Игоря Аркадьевича и сообщить ему свой номер паспорта или свидетельства о рождении.

– Да я уже сообщила...

– Уже? Ну тогда?..

– Кость, меня попросили... тебе кое-что передать, – я наконец собралась с духом. – В общем, в нашем классе в тебя влюблены почти все девчонки.

– Ого! – сказал один из Костиных приятелей.

– Ты крут, чувак! – прокомментировал второй. – К тебе еще в окна девчонки не лезут?

Соболевский не ответил на вопрос. Вместо этого он обратился ко мне:

– Почти все? А ты – тоже?

Парни дружно захохотали. Я бы покраснела... если бы уже не была красной, как стоящий человечек на светофоре.

– Нет, нет, кроме меня! – вылетело изо рта само собой.

Лицеистов это рассмешило еще больше. Ох, и правда, как-то глупо получилось. И невежливо.

– Нет, ну ты милый, конечно, – попыталась оправдаться я, чем вызвала новый взрыв хохота, еще громче, чем предыдущие.

Блин! Теперь еще глупее! Что же делать?

Пока я раздумывала, как исправлять ситуацию, парни вдоволь насмеялись и успокоились.

– Извини, – сказал Костя. – Но все это правда смешно прозвучало! Про влюбленность – ты это серьезно?

– Да. Такого не придумаешь!

По лицу Соболевского было видно, что ему приятно, но в то же время он крайне удивлен и озадачен моей новостью.

– Вы, что ли, всегда так влюбляетесь – коллективно? Ни разу не слышал, чтобы весь класс запал на одного человека.

– Я тоже ни разу. Но это так! Разве ты не замечал толпу девчонок, которые каждый день караулят тебя за забором после уроков?

– Точно-точно! – заметил один из приятелей. – Ходят какие-то! Видел, Костян?

– Честно говоря, нет.

– Ну ты даешь! – отозвался второй.

– Он у нас как Никола Тесла, – снова заговорил первый, теперь обращаясь ко мне. – Девчонки за ним толпами бегают, а он их даже не замечает! Весь в науке с головой!

– Точно, – подтвердил второй. – Как Тесла. Или как Перельман.

– Григорий или Яков Исидорович, который «Занимательную физику» написал? – уточнила я.

– Читателям Якова Исидоровича – респект и уважуха! – немедленно отозвался Константин. – Я смотрю, ты не как остальные девчонки! С тобой и поговорить есть о чем!

– Да? Ну давай пообщаемся, – улыбнулась я. Стеснение куда-то ушло, разговаривать с Костей стало легко и приятно. – Мне как раз поручили взять у тебя интервью. И сфотографировать. Да, и вот еще что...

Я полезла в рюкзак и вытащила оттуда розовое надушенное письмо от Оксаны. Увидев его, лицеисты в очередной раз не выдержали и захохотали...

На следующий день я окончательно перестала быть невидимкой. Ощущение было такое, словно я – Гагарин, только что вернувшийся из космоса и ставший знаменитым. Одноклассницы не давали мне скучать ни минуты. Все наперебой спрашивали, как отнесся Костя к моему появлению, как отреагировал на то, что у него много поклонниц, обрадовался ли письмам, куда смотрел, как двигался, чем пах... Подобного успеха у меня не было с детского сада: с того исключительного дня, когда я, воспитанница средней группы, принесла с собой игрушечную сумочку, какой, как оказалось, больше нет ни у кого. Теперь ни у кого не было моих сведений о Косте и моих возможностей приумножить их. Я стала обладательницей клада, и со мной стали обращаться как с ВИП-персоной. Правду сказал кто-то умный: «Кто владеет информацией – тот владеет миром».

По правде говоря, до большой перемены я еще не осознавала своего нового положения. Но когда, покупая булочку в буфете, я стала искать мелочь и замешкалась, произошло неожиданное. Стоящая следом за мной в очереди Клара быстро вытащила горсть монет и высыпала их на блюдце кассирши. «Угощаю!» – шепнула она. Пораженная, я обернулась. Неужели одноклассница решила оплатить мои услуги по слежке за Соболевским таким вот способом? Я впервые заработала на хлеб в качестве посланца любви? Нет. Клара мне улыбалась. И это была вовсе не та покровительственная улыбка, какой хозяин вознаграждает работника. Это был заискивающий взгляд человека, который хочет подмазаться к более сильному, более влиятельному, более информированному.

В последующие дни я сполна ощутила на себе все выгоды положения Персоны-Приближенной-к-Соболевскому. За информацию о Косте, за обещание передать ему письмо или записку с номером телефона одна одноклассница предложила мне дешевую стрижку у знакомого парикмахера высочайшего класса, другая – свои сережки из бисера, третья – красивый блокнот, четвертая – тушь для ресниц: «Там, конечно, немного осталось, зато хорошая, дорогая: папа маме подарил, а она – мне». В общем, моя дружба с математикой начала приносить дивиденды не после окончания института, как это ожидалось, а уже сейчас.

«Торговля Соболевским» шла бойко. Вот только одну вещь я твердо решила не продавать – телефон Кости. Одноклассницам было сказано, что Соболевский запретил передавать его кому бы то ни было. С одной стороны, это позволяло мне оставаться единовластной хозяйкой ценнейшего ресурса – связи с Костей. А с другой – просто не хотелось, чтобы всякие Лариски и Вики названивали местному математическому гению почем зря. Если честно, одна мысль о том, что Соболевский может общаться один на один с кем-нибудь из девчонок, заставляла мое сердце сжиматься от ревности. Чем больше дней проходило с нашего знакомства, тем сильнее я привыкала считать Костю «своим». Нет, не своим парнем! Просто своим. Своей собственностью.

Правда, сама «собственность» об этом не догадывалась. Да и как ей было догадаться, когда своим «сокровищем» – телефонным номером Соболевского я воспользовалась всего раз. Осмелилась позвонить, чтобы выудить порцию информации для одноклассниц. Сочинила надуманный предлог – узнать, нет ли новостей насчет поездки, – составила конспект разговора, чтобы не затупить и не опозориться, и полчаса протряслась над телефоном, боясь нажать «вызов». Звонок получился не очень удачным. Костя, которого я, кажется, оторвала от какой-то увлекательной задачи по математике или физике, не был настроен болтать, да и вспомнил меня с большим трудом.

И все же в тот вечер я снова легла спать с мечтами о том, как из путешествия в Пятигорск мы вернемся уже полноценной парой.