Глава 2. Друзья
Как же хорошо, когда твои друзья – блюстители мира, иначе Вадим не смог бы восстановить абсолютно всё, что потерял. Его со скрипом приняли обратно в гимназию (директриса оказалась бездушной Второго) и вот, настало первое сентября.
С отцом Вадим после приезда домой почти не разговаривал и игнорировал все его попытки пообщаться – ему казалось это абсолютно бесполезным занятием, да и объяснять папе почему он сошел с ума было будто бессмысленно. Он все равно скорее всего подумал, что это произошло из-за смерти мамы, поэтому разглагольствовать на эту тему Троицкому младшему совершенно не хотелось.
Вадик собрал рюкзак, надел самую опрятную рубашку, поправил отросшие практически до подбородка волосы, побрил плешивые усы (в клинике он ужасно страдал от своего внешнего вида) и улыбнулся своему отражению в зеркале. Он был готов мстить.
Что-то в груди не давало покоя. Вадим чувствовал, что снаружи он полон сил и энергии, но ватные от волнения ноги напоминали о пережитом. Троицкий предвкушал тёплую встречу с друзьями, он знал, что они будут счастливы его видеть, а ему этого так не хватало.
Добравшись до школы, Троицкий вдруг понял, что опоздал на линейку и все уже разошлись по классам. За время, проведенное в больнице, он совершенно забыл базовые вещи, такие как умение ориентироваться во времени, в городе и в своих собственных мыслях.
Вадим побежал по этажам и остановился перед дверью кабинета, в котором, судя по расписанию, должны были находится на классном часу его одноклассники. Сердце затрепетало, внизу живота неприятно свело от страха. Сейчас всё случится.
Дрожащей рукой Троицкий потянулся и медленно отворил дверь. Он старался держать голову высоко, но глазами все равно устремлялся вниз. Вадим смог поднять взгляд лишь тогда, когда повернулся в сторону последних двух парт крайнего ряда. Сердце его сжалось, во рту пересохло, дышать становилось невозможным. Это они!
Лиля что-то увлеченно рассказывала Диане, рисуя в тетрадке какие-то символы, Ладова заливисто смеялась, держа за плечо подругу, Макс пытался влезть в разговор девчонок, перегнувшись через свою парту, а Ходаков, скрестив руки на груди, возмущенно мотал головой.
Все как один резко подняли глаза на Вадима, а затем, пристыжено, опустили взгляд вниз. Троицкий тяжело задышал и почувствовал, как трепетавшее мгновение назад сердце ушло в пятки. Ребята сделали вид, что не заметили его и продолжили неловко разговаривать, стараясь даже не косится в сторону Вадима. Он глубоко вздохнул и с силой прикусил язык так, что через секунду, почувствовал вкус железа во рту. Твари.
Троицкий тряхнул рюкзаком, чтобы продемонстрировать всем свою независимость и уселся на заднюю парту ряда возле окна, подальше от компании. Как бы он ни пытался скрывать свою обиду, глаза сами собой начали наполняться слезами. Вместо ожидаемой радостной реакции он получил стыдливое, жалкое игнорирование, словно никто кроме него не был замешен во всем прошлогоднем аду. Вадим уткнулся лицом в парту, закрыл голову руками и, прикладывая невероятные усилия, чтобы не заплакать, пытался успокоить своё прерывистое дыхание. Боль, разгрызающая его тонкую душу, поселилась глубоко внутри и не могла выйти, застряв комом в горле.
Он снова начал слышать кошмарный белый шум, примерно такой же, как был все эти три месяца в больнице. Троицкий сжал кулак, ногтями царапая себе кожу на ладонях и стиснул зубы.
В нос ударил знакомый запах выстиранной одежды, в перемешку с дорогим парфюмом и потом. Не успел Вадим вспомнить, что пахнет именно так, как на его плечо опустилось нечто крепкое и тёплое. Он приподнялся, параллельно вытирая слёзы рукавом и повернулся на держащего его за плечи Ходакова.
– Братан... Ты как? – промямлил хриплым голосом Арсений.
– Ничего, пойдет. – прошептал Троицкий.
– Тебя выпустили? Ты теперь будешь с нами?
Вадим медленно кивнул.
– Пойдем, сядем как раньше.
Придерживая трясущегося друга, Ходаков отвел его за парту, распугав удивленных Макса, Лилю и Диану и грозно посмотрел на них.
– Как ты себя чувствуешь? – застенчиво подала голос Лиля, стараясь не глядеть Вадиму в глаза.
– Нормально. А вы тут как?
– Тоже ничего... Ты думали, ты уже не вернешься, сойдешь с ума, как тот бомж. – пробубнил Максим.
– Не дождетесь! – завопил Ходаков, крепко обняв Вадима. – Мой лучший друг никогда не сдается!