Глава 6. Палата
Эхом пикание каких-то аппаратов, к которым он был подключен, отстукивало от белых больничных стен. За окном слышались веселые возгласы детей и шумел легкий ветерок. Вадим больше всего на свете боялся открыть глаза, потому что он снова чувствовал, как его руки дрожат от уколов. Неужели он снова в клинике? Это все было сном, он сейчас окончательно проснется и поймет, что Второй не приходил к нему, что все так же, как и было: на соседней койке сидит забитый Кирюша с книжкой в руках, по коридорам ходят возмущающиеся и ругающиеся на пациентов медсестры, а по крыша стучат капли. Это все было прекрасным, но ужасно закончившимся сном. Он откроет глаза и поймет, что ему вечно придётся гнить в клиниках: сначала детских, а потом для взрослых шизофреников. А когда он станет достаточным овощем, забывшим, как читать, его выпустят, и он будет таскаться с кучей пакетов по центру Москвы, прося милостыню, чтобы пропить её.
Но стоило Вадиму поднять веки, как один страх развеялся и сменился новым: он в больнице, но не в психиатрическом диспансере, а в обычной городской лечебнице. Троицкий приподнялся и тут же сорвал с себя иглу с капельницей. Он быстро попытался восстановить в голове события, произошедшие до его пробуждения. Они были в театре, туда ворвались террористы и...
Кажись, Троицкий в прямом смысле нащупал основную проблему. Он прикоснулся рукой к своей груди и обнаружил какую-то повязку в обрасти сердца. В него стреляли.
Дверь в палату отворилась и туда зашёл приветливый мужчина в квадратных очках. Он поправил свой халат, пуговицы которого, казалось, вот-вот разорвутся из-за больших габаритов мужчины и попадут Вадиму прямо в глаз.
– Т-р-оицкий, да? – практически промурлыкал доктор, плохо выговаривающий звук «р». – Как вы себя чувствуете?
– Очень хорошо. Когда мне можно домой?
– Вадим... Твой случай очень инте-р-есный... Я не могу понять, каким об-р-азом ты выжил. Пуля попала тебе п-р-ямо в сер-р-дце...
– Хорошо, я понимаю. Можно мне домой? – настойчиво повторил Вадим.
– Ты ещё не ок-р-еп... Твоему о-р-ганизму нужен отдых! Тебе нужно будет побыть здесь еще как минимум несколько недель.
Не успел Вадим возмутиться этой шокирующей новости, как двери в палату снова распахнулись и на пороге показалась молодая медсестра с ужасно злым выражением лица. Она помахала врачу и что-то сказала тому, кто стоял слева от неё.
– К тебе посетитель, Вадим. – пробубнил врач и вышел из палаты.
Троицкий совершенно не ожидал, что на пороге покажется Диана. На её тонких худых плечах аккуратно висел белый больничный халат, она цокала каблучками, медленно подходя к кровати Вадима и нежно улыбалась, склонив голову на бок.
– Вадик... Как ты себя чувствуешь? – прошептала она, положив свою руку на его запястье.
Троицкий моментально дернулся, не желая терпеть её прикосновений.
– Нормально. Жду, когда вернется врач, чтобы устроить ему скандал.
– Зачем?
– Да потому что я не буду находиться в больнице ни секунды больше! Я не окажусь в этом аду снова! – зарычал Вадим, пытаясь подняться.
– Почему ты так боишься? Тебе правда нужен покой.
– Слушай, ты не понимаешь. Я провел в этом «карцере» три месяца. Ты можешь себе представить это? Три месяца! Пока ты гуляла и веселилась с парнями, я лежал и думал, что сгнию на этой койке! Ни один укол больше не коснется моей кожи, понимаешь?!
Троицкий не мог понять, почему так злиться на Диану, но её присутствие всегда вызвало в нём бешенство. Каждый её нежный и аккуратный жёст бесил, каждая её милая улыбка раздражала и каждый её размерянный шаг вызвал неприкрытую ненависть! Он не мог себе представить, как раньше проводил с ней все свое свободное время, как доверял, как радовался её присутствию. От былых чувств не осталось и следа.
Вадим ненавидел в Диане всё, но больше всего его нервировали её голубые пустые стеклянные глаза. Раньше он видел в них свет, но после того, как Ладова продала душу, от него не осталось и следа. Её взгляд был страшен и отталкивал всякий раз, когда он решался посмотреть в её глаза. Именно глаза Вадим считал главной отличительной чертой всех бездушных. Они были не бездонны, а бессмысленны и бесконечно пусты.
– Как остальные ребята? Что с ними? – процедил Вадим сквозь зубы.
– Всё в порядке в плане физического здоровья, но и Лилька, и Макс и Сеня в каком-то шоке находятся... Я к ним всем заходила сегодня, мне только Эдельвейс открыла, мальчики совсем забиты и в панике. Они думали, ты умер. Я сказал им, что все в порядке, но родители не пустили их приехать к тебе. Как же хорошо, что я не пошла с вами туда...
– С каких пор ты вообще заботишься о нас? – съязвил Вадим.
– Всегда заботилась. – вздохнула Диана и прикрыла глаза. Если не видеть её бездушного взгляда, она оставалась такой же нежной и очаровательной, какой и была.
Вадим огляделся по сторонам, пытаясь рассмотреть соседей по палате. Все они были в отключке либо спали. Он тяжело вздохнул и упал обратно на подушку.
– Ну... Давай сбежим. – Диана пожала плечами и вдруг коварно улыбнулась.
Какая-то тяга к жизни, к бегству, к воле вдруг почудилась ему в этих словах Ладовой.
– Да! Да да да! – прошептал Вадим, активно кивая головой.
Диана подняла глаза и кивнула ему на окно. Всё как надо, первый этаж.
Они практически не сговаривались. Ладова подошла к окну и медленно открыла его. Она огляделась и распахнула окно шире, так, чтобы Вадим смог туда пролезть.
Троицкий приподнял и аккуратно залез на подоконник. Под ним было точно метра полтора, но делать было нечего. Вадим только хотел прыгать, как вдруг Ладова схватила подушку и бросила на улицу, прямо туда, куда Троицкий должен был упасть. Он поборол подступающий к груди страх и прыгнул, закрыв глаза.
Легкая боль пронзила его ноги и тут же прошла. Он посмотрел наверх и увидел тихо вылезающую Диану. Она пыталась одновременно придерживать свою короткую юбку и не сорваться с окна раньше времени. Троицкий подошел ближе и Ладова скатилась по стене прямо к его рукам.
Дело за малым.
– Осталось лишь как-то пройти через охрану. – пробубнил Вадим.
– Дурак? – тихонько засмеялась Диана. – Через щели в заборе пролезим, бежим.
Они помчались в сторону забора, стараясь сдерживать смех. Троицкий мечтал о том, чтобы сбежать из больницы с того дня, как попал туда и не думал, что его мечта исполнится уже после того, как его выпишут.
Ласковое сентябрьское солнце ласкало его бледные щеки и ветер трепал отросшие волосы. Диана пролезла через забор и у Троицкого тоже получилось это сделать. Они помчались к автобусной остановке, совсем не обращая внимания на косящихся прохожих. Как никак, Вадим сбежал в одной ночнушке.