Глава 8. Даже шрама не осталось
Вадим не успел примирить в голове всё произошедшее за последние несколько дней. Страшное событие, которое пережили ребята в театре, конечно же, стало шоком для него, но больше всего его терзала мысль о новой роли, которую Диана нарекла «Экзорцистом». Троицкому ужасно понравились имена для Блюстителей, придуманные Ладовой, поэтому он решил их основательно взять в обиход.
Он медленно плелся по аллее, и глядел на серое мрачное небо. Сквозь тучи пробивались редкие лучи солнца, но они были слишком слабы, чтобы спасти землю от неминуемого дождя. На улице моросило, легкий ветерок дул на раскрасневшиеся щеки Вадима. Он глубоко дышал, пытаясь вобрать в свои лёгкие как можно больше свежего дождливого воздуха и испытать самый большой из возможных спектров чувств. Кто знает, может, раз он Третий, скоро у него совсем пропадут все эмоции?
Вадим шёл в сторону полицейского участка, куда его вызвали на допрос. Конечно же, волноваться было не за что, он, как и почти все одноклассники и зрители в том злополучном зале просто считался потерпевшим, но необъяснимая тревога сковывала движения. Ему никогда не приходилось ранее бывать в подобных местах, а вдруг случиться что-то неладное?
В последнее время Троицкого все время пытались где-нибудь закрыть, запреть. Сначала он был в клинике, затем чуть не стал заложником, потом снова был привязан капельницами к больничной койке, а вдруг его закроют в обезьяннике за слишком неприветливое лицо?
Как бы то ни было, Вадим всё-таки добрался до участка и вошёл внутрь. Прямо на входе его встретила добродушная девушка и проводила в небольшой кабинет, совсем непохожий на «допросную» комнату из фильмов про детективов. Это помещение больше напоминало учительскую: те же портреты нынешнего и прошлого президента, стеллажи с кучей папок, столы, заваленные бумагами и канцелярией, снующие туда-сюда тетки с грудой документов и какая-то бабка в углу, жующая печенье.
Атмосфера сразу успокоила Вадима, он понял, что находится здесь чисто формально. Дело, конечно, громкое, о нем уже который день трубят все СМИ, но допрашивать потерпевших никто не считает нужным, в подобных делах жертвы совсем неважны.
Но именно это и пугало Вадима. Он понимал, что теракты обычно имеют какую-то политическую или религиозную подноготную и потерпевшие совершенно не при чём, но если стрельбу устроили люди Создателя не просто так, потому что так было нужно для очередного «сюжета», а именно ради убийства Вадима, значит, Троицкому точно есть что скрывать.
Тучный мужчина помахал ему рукой и мальчик подошёл ближе. Полицейский указал ему на стул и кивнул.
– Садись. Ты у нас Вадим Троицкий, да? – безразлично произнес он.
– Да.
– Отлично. Тоже со школьной экскурсией был?
– Да.
– Отлично. Как себя чувствуешь? Выглядишь бодрее ребят, которые приходили до тебя.
Вадим замялся. Он не был готов к тому, что придётся говорить о своем состоянии, он вообще не был готов ни к чему.
– Я... Нормально.
Полицейский не поднял на него глаз, а лишь закопошился в бумагах, немного нахмурясь. Вскоре, он всё-таки посмотрел на Вадима и во взгляде его читалось недоверие:
– Слушай, Троицкий. Ты тут числишься в числе раненых. Тебя из больницы так быстро выписали? Ты у нас по плану должен ещё в Морозовской отлёживаться.
Вот тут Вадиму совсем поплохело. Он покраснел и начал интенсивно чесать нос.
– Меня несильно... Я просто...
– Ты что, сбежал из больницы?! – рявнул мужчина. – У меня тут вообще написано, что ты получил пулю чуть ли не в сердце.
Троицкий задрожал, нервно глядя на полицейского. Он ни в коем случае не должен раскрыться, этот мужик может оказаться персонажем Первого и донести ему о том, что Вадим выжил после нападения, а значит, Создатель догадается, что Троицкий – Третий.
– Да, сбежал! Там всё напутали! – завопил Вадим и неожиданно задрал свою кофту, – Смотрите! У меня даже шрама ни осталось!
Полицейский дернулся от неожиданного действия Вадима, а затем пригляделся к его груди и недоверчиво кивнул.
– Да... У нас сейчас столько работы, понимаешь... Ты извини, раненых было много, ты мог по ошибке загреметь в больницу, может, в обморок упал, может, ещё что-то. Ладно, давай, расписывайся вот здесь, здесь и иди домой, отдыхай. Вам всем сейчас нужно отдохнуть.
После «допроса» Вадим пулей вылетел из участка и понесся в сторону дома Ходакова, попутно набирая Кирилла. Ему срочно нужно рассказать друзьям о произошедшем, необходимо, чтобы хотя бы кто-то был на его стороне. Чем больше людей знают твою тайну, тем меньше тех, кто может её разгадать.
Троицкий влетел в комнату Арсения и обнаружил его за чтением книги на подоконнике. Ходаков сидел с чашкой чая, в пледе и томно глядел на серые облака за окном. Увидев друга, Сеня тут же спрыгнул и сделал вид, что не был сейчас похож на пятнадцатилетнюю девочку после расставания с интернет-парнем.
– Ты зачем так пугаешь?! – заверещал Арсений. – У меня, может быть, посттравматический синдром! Я боюсь резких звуков! Идиотина!
– Арсений Ходаков, вы только что сидели на окне и перечитывали «Мастера и Маргариту». Это называется «драматизировать»! – захохотал Вадим.
Ходаков закатил глаза и уселся на кровать.
– Ты как вообще? – поинтересовался Сеня. Он уже давно не волновался за Троицкого, потому что тот сразу после побега из больницы оповестил друзей о том, что с ним всё хорошо.
– Ничего... Ничего... Только вот кое-что произошло совершенно не связанное с театром, дождемся Кирюшу, и я всё расскажу.
– Зачем нам этот сифилисник? Ты его сюда пригласил?
Через пятнадцать минут прибыл Фаустов, все трое уселись на кровать и приготовились внимательно слушать Вадима.
Он во всех красках поведал им о произошедшем с Дианой и о том, какой вывод они сделали. Арсений и Кирилл таращились на него, казалось, их глаза вот-вот выкатятся из орбит, и провалятся в широко-о-о раскрытые рты.
– Да ну тебя! Этого не может быть! – заводил Ходаков после рассказа и плотно зажал рот рукой. Он панически закачал головой, не в силах вымолвить ни слова.
Вадим до конца не понимал, верит ли в Око Кирюша, поэтому он не мог точно предугадать его реакцию. Фаустов поджал губы и тихонько промяукал:
– Какой ужас!
– Теперь, я Третий, Экзорцист, как говорит Диана. И теперь я сам могу убить Первого, мне для этого не нужен Дьявол. – решительно и с огромной долей пафоса произнес Вадим.
– Ну, знаешь ли, идея-то хорошая конечно... Но ты не задумывался над тем, что случается с бездушными, когда их «хозяин» умирает?
Вадим почесал затылок.
– По сути, ничего такого. Блюстители меняются, это нормально, Создатель вообще вон лет двести существует, а значит, до него был кто-то другой.
– Но их, насколько мы знаем, всегда было двое, а теперь – трое. Это же неправильно. – задумался Ходаков.
– Почему же неправильно, мир меняется. – пожал плечами Вадим. – Да и какая разница, трое нас будет недолго, Создателю пора бы сложить свои полномочия.