Глава 9. Света Фаустова
Этот день Вадим хотел провести в гордом одиночестве, но его утренние сборы прервал Кирилл и отчаянно навязался провести с ним время. Троицкий сначала был против, но потом понял, что без поддержки ему сегодня будет тяжело.
Вадим и Кирюша тряслись в вагоне метро, подъезжая к кладбищу. В руках Троицкий держал букет из двенадцати красивых белых роз, тех самых, что так любила его мама. Все три месяца, проведенные в больнице, он мечтал наконец-то навестить её и вот, выдалось свободное воскресенье.
Он сам не знал, зачем всё-таки взял с собой Фаустова, вряд ли тот будет полезен в такой нелегкий день, но какая-то неведомая сила подтолкнула его согласиться на сопровождение.
Кирюша что-то бубнил себе под нос и грустно поглядывал на Вадима, в то время как Троицкий сохранял невозмутимое выражение лица.
Добравшись наконец до Введенского кладбища, парни оказались возле больших чёрных ворот, с рыжими кирпичными стенами по бокам. Они осторожно вошли и направились в сторону нужной могилы.
Идти пришлось достаточно долго, к тому же, путь Вадим знал только со слов отца, ситуацию усугубляла медленная ходьба постоянно хромающего без причины Кирилла.
Солнце в этот день совсем скрылось за тучами, а раскаты грома добавляли ко всей этой истории большую долю драматизма. Вскоре, как только ребята оказались возле могилы, начался ливень. Фаустов уже хотел предложить Вадиму укрыться где-нибудь и подождать, пока гроза закончится, но Троицкий наотрез отказался. В последнее время он хотел всё испытывать по-максимуму: если дышать, то полной грудью, если смеяться, то до больного живота и щёк, если рыдать на могиле мамы, то во время грозы.
Вадим осторожно положил цветы возле надгробия и провел рукой по имени.
Елена Троицкая. Столько нежности было в этом, столько любви и ласки. И пусть сын видел её не так часто, как хотел бы, из-за постоянных болезней и скитаний по врачам, каждую секунду проведенную рядом с мамой Вадим помнил наизусть. Её нежные руки, голубые глаза и прекрасные чёрные волосы навсегда въелись в его память.
Столько раз он винил себя в том, что не продал Дьяволу душу, когда тот предлагал за здоровье мамы, но время назад не вернуть и если судьба решила оставить его практически сиротой, так тому и быть. Но судьба эта жестока, кровава и так несправедлива, что хотелось плакать, плакать и биться головой и могилу мамы.
Вадим держался молодцом, пока не вспомнил то отвергнутое предложение Второго. После этого слёзы навернулись на его карих глазах и ручьем покатились по раскрасневшимся щекам. Он протяжно завыл и крик его смешивался с дождем и громом. Всё это ужасно не справедливо, каждая секунда его жизни – сплошное мучение, с которым он не должен был столкнуться. За что Вадиму всё это?
Кирюша обнял Троицкого своими худыми руками, в то время как Вадим практически лежал на земле, обвиваясь вокруг надгробия. Он бы всё отдал, лишь бы снова хотя бы раз коснуться её рук, поцеловать их и признаться в неимоверной, неиссякаемой сыновьей любви, которая настолько глубока, настолько бесконечна что смерть никогда не разрушит её.
Вадим не знал, сколько прошло времени, но вскоре слёзы кончились, и он беззвучно продолжил лежать, слушая, как капли дождя стучат по холодной земле и ледяному могильному камню.
Найдя в себе силы, Фаустов тихонько заговорил, голос его дрожал и до жути напоминал мурчание маленького уличного котёнка.
– Моя мама тоже умерла. И папа. – вздохнул он. – Знаешь, я завидую тебе... Хотя это наверное неправильное слово, в контексте всего этого... Но я вряд ли смогу в ближайшее время придти к родителям на могилу.
– Из-за чего умерли твои родители? – прошептал Вадим, приподнимаясь. Слёзы противно засохли на его лице и мимика стала более скудной, чем была до этого.
– Они покончили с собой.
– Вместе?! – удивился Вадим.
– Почти. Сначала мы вернулись со Светой из школы и увидели папу на кухне. Он повесился. У него было очень много долгов: и банку, и карточных, и просто каким-то левым типам. Мне было одиннадцать лет... Я всё запомнил... – последнюю фразу Кирюша сказал совсем медленно, словно смакуя каждое слово.
– А мама?
– Мы со Светой просидели в квартире с трупом ещё несколько часов, знаешь, полиция в Черногорске ужасно долго едет. – Фаустов нервно засмеялся. – Мама была на работе и не могла взять трубки, она почему-то никогда не брала телефон на работе. Но когда тело отца уже увезли, она вернулась домой и... Плакала всю ночь. Я всё слышал, я всё помнил.
– А потом?
– А на утро мы со Светой нашли ещё один труп! – Кирилл истерично расхохотался, смутив всех, кто был в радиусе двадцати метров. Он ещё долго не мог успокоиться, поэтому Вадим крепко обнял его и прижал маленькое тело к своей большой, по сравнению с Фаустовым, груди.
– Она вскрыла вены в ванной... – зашептал Кирюша. – Ещё ночью... Утром её тело вздулось.
Вадим еще крепче прижал к себе Фаустова, чтобы не слышать мерзких подробностей этой истории. За что этот маленький хрупкий котёнок получил столько боли, столько страданий в своей жизни? Если есть в этом мире Блюстители, если Око за всем наблюдает, как они все допускают такие страдания?!
– Ты же знаешь, как я попал в дурку? – пробубнил Кирилл, отстраняясь от Троицкого.
– Попытка самоубийства... Что-то такое.
– Ну вроде того. Моя сестра, Светка, класса с седьмого упарывалась всем, чем можно упороться в, прости Господи, Черногорске. После смерти родителей мы жили с бабкой, ну как, она раз в неделю навещала нас, а бывало и реже, только когда узнавала, что скоро приедет комиссия. Поэтому для Светки всегда было где разгуляться! И вот, после очередной её маргинальной тусовки я обнаружил её лежащей с засохшей пеной на губах в той самой ванной. Я испугался до смерти и решил, что раз последний близкий мне человек мертв, то и мне здесь больше делать нечего! Я высыпал себе в рот все таблетки, которые нашёл у неё в сумке и лёг рядом помирать!
– Господи... – пробормотал Вадим, прижимая руку ко рту.
– На наше счастье дверь была открыта и к нам ворвалась соседка, кто знает, что этой святой женщине было нужно! Ну, она вызвала скорую и нас обоих спасли. Ну как обоих, Светка-то реально могла помереть, а я, оказывается, нажрался каких-то аскорбинок и в целом даже при сильном желании не смог бы откинуться.
– А как ты оказался в клинике в Подмосковье?
– Это всё устроила Светка, она у меня огонь! Так как случай у нас был резонансный, а моя сестра личность в городе популярная, скоро о нашем «парном самоубийстве» узнал не только весь Черногорск, но и вся Сибирь. И когда меня хотели положить в местную клинику, Света закатила такой скандал, что мне великодушно предоставили место в столичной лечебнице, а сама она избежала реабилитации вовсе. В итоге, от брата избавилась, жила себе припеваючи, пока нас не распределил Второй в московскую школу...
– Знаешь, как-то ты слишком хорошо отзываешься о сестре-наркоманке, которая упекла тебя в клинику на другом конце страны! У тебя же наверняка даже препаратов в крови не было, ты мог совершенно спокойно вообще не ложиться в больницу! – возмутился Вадим, удивленно таращась на Кирилла.
Фаустов задумался и нахмурил тонкие брови. С одной стороны, Троицкий прав, но Кирюша, если честно, вообще никогда не думал о том, что в этой истории кто-то может быть злодеем. У него все были хорошие: папка с долгами, мамка суицидница, не думающая о детях, бабка, которая не навещала несовершеннолетних внуков и, естественно, сестра наркоманка, променявшая брата на тусовки с маргиналами. Только сам Кирюша считал себя плохим, считал себя недостойным нормальной, счастливой жизни, потому что раз кто-то свыше приготовил для его такую судьбу, значит, он должен терпеть, значит, он сам во всем виноват.
– Ты не думай, Света очень изменилась. Мы вот приехали в Москву, и она решила взяться за голову, представляешь! Она теперь совсем другая, поверь, не думай о ней плохо, пожалуйста...
Ребята ещё немного поболтали и собрались домой, когда уже совсем стемнело. Вадим проводил Кирилла до дома и бросил осуждающий взгляд на Свету, расхаживающую по дому в коротких шортах. Фаустова заметила Троицкого и метнулась к двери, чтобы поздороваться с ним.
– Вадим! Привет! – обрадовалась она и крепко обняла его, чем сильно смутила. – Ты не хочешь придти на наше новоселье в выходные? И друзей зови. Будет круто!
Троицкий неловко кивнул и, вроде как, согласился. В целом, ему давно хотелось развеется и заняться чем-то, чем занимаются обычные подростки, поэтому тусовка была бы отличной идеей. Несмотря на все ужасные вещи, которые он узнал о Свете, она пленила какой-то необычайной очаровательностью, казалось, будто такой ангел воплоти не мог наркоманить и сдать своего брата в дурку ради этого! Но Троицкий был не из тех, кто ведется на красивую внешность! Он никогда...
Фаустова напоминала ему Диану, от них исходила похожая пленительная энергетика, притягивающая взгляд. Такие девушки с магнитными глазами не отпускали никого и никого не оставляли равнодушным.
В любом случае, Вадим решил, что обязательно придёт на это «мероприятие» и точно возьмет с собой друзей. Такое нельзя пропустить!