Око 2

В школе, после третьего урока, в кабинет литературы ворвалась Света Фаустова и в очередной раз напомнила Вадиму про предстоящее новоселье и заодно решила лично пригласить всех остальных. Диана и Лиля переглянулись и как-то недоверчиво посмотрели на сестру Кирилла.
– А кто ещё будет? – пробубнила Ладова, сверля Свету голубыми, полными жизни, глазами.
– Стёпа и Глеб из моего класса, Артём, Дима... – Фаустова задумалась, словно вспоминая не гостей, а их имена. – Лизавета Иванова, милая девочка такая...
На этих словах Ходаков хихикнул и, закусив губу, посмотрел на Вадима.
– Господи, кто же ещё... Кирилл какую-то девочку из своего класса уговорил, правда она задротина, но что поделать. – Света громко рассмеялась. – В общем, народу много, вы тоже приходите обязательно и берите всех. Я, вроде как, праздную жизнь заканчиваю, надо как следует это отметить.
Фаустова вышла из кабинета под тяжелые вздохи и закатывания глаз девчонок. Эдельвейс только открыла рот, чтобы что-то сказать, как вдруг резко заговорил Максим:
– Лиль, надо позвать ребят из другого корпуса, которые с нами в театралку ходят! И ещё можно Ульяну и парня её картавого!
Голос Алексеева звучал воодушевленно и счастливо.
– Подожди, подожди! – резко заговорила Лиля, широко распахнув глаза. – Ты что, правда пойдешь?
Макс даже не сразу нашёл что сказать, сперва посчитав, что вопрос Эдельвейс риторический.
– Конечно, я тоже пойду. – закивал Ходаков, закусывая губу. – Господи, вы весь прошлый год ныли, что мы скучные, а теперь сами не хотите никуда идти!
Диана и Лиля ошарашено переглянулись, а затем метнули взгляд на Вадима, ища поддержку в его глазах, но тот пока не понимал, как относиться к этой ситуации. С одной стороны, парни правы, и лишний раз развеется им точно не помешает, а с другой – Света жутко подозрительная девица и никто не знает точно, что можно от неё ожидать.
Но, вопреки своему внутреннему голосу, Вадим тоже сделал непонимающее лицо и ответил девочкам взглядом, без какой-либо поддержки. Он приобнял Арсения за плечи и вздохнул.
– Да ребята правы, вы чего?! Чем вам так эта Света не нравится?
Как бы ни пытался Первый лишить Вадима всякой социализации и любых навыков общения, с каждым днём Троицкий всё лучше понимал людей. Людей, но не девчонок. Будь на месте Лили и Дианы Ходаков с Максом, он бы понял, что ребята просто ревнуют, но в чем проблема сейчас? Непонятно... Девчонки...
Эдельвейс и Ладова синхронно фыркнули и отвернулись.
На следующей перемене Вадим и Арсений направились к кулеру попить воды, но их неожиданно догнала Лиля и, подставила курок к виску, своим неожиданным вопросом:
– Что с Дианой?! – зашептала она. – Она стала нормальной! Нормальной!
Вадим и Сеня переглянулись и практически одновременно почесали в затылке. Ходаков только открыл рот, чтобы что-то ответить, как Троицкий его перебил:
– Теперь блюстителя три. И Третий возвращает души. Это пока всё, что нам известно. – отрезал он.
Лиля хотела что-то сказать, но из двери в класс послышался крик Дианы, зовущей её, и Эдельвейс засеменила обратно в кабинет.
– Ну и день, сегодня все всех перебива... – начал говорить Вадим.
– Почему ты не хочешь говорить ребятам что Третий – ты?! – удивился Ходаков.
– Ещё рано, я могу оказаться в опасности. Если Первый об этом узнает, он точно меня убьет. Поэтому пока будете знать только вы с Дианой и Кирилл.
– А Диана зачем? – удивился Сеня.
– Потому что я ей душу вернул, придурок!
– А-а... – протянул Ходаков с самым тупым выражением лица на свете. Они попили воды и решили вернуться в класс, но вдруг Сеня остановил его и зашептал на ухо:
– Я не понимаю, почему Лиля и Диана так ненавидят Свету. Она же... Огонь... У неё и это, и то...
Вадим пожал плечами и все-таки решил вернуться в кабинет, чтобы не знать, что ещё Ходаков успел разглядеть своим зорким извращенным взглядом.
Но стоило им вернуться за парты, как к ним потянулся Максим и здорово присел на уши:
– Не, Света реально огонь, реально! Мне по-любому перепадёт в выходные, по-любому!
Вадим взглянул на Ходакова и мог поклясться, что увидел, как глаза Сени наполнились яростью. Троицкий ощущал в прямом смысле слова, как у Арсения в секунду поднялась температура, лицо и щеки покраснели и от его тела повеяло жаром.

– Почему тебе перепадёт? – рявкнул Ходаков, обернувшись на Максима.
Ребята, как обычно, начали перепалку в своей манере и заставили Вадима снова стать невольным секундантом своей очередной словесной дуэли. Так было в прошлом году с Лилей, а в этом, видимо, будет со Светой. Троицкий невольно задумался, что Максим и Арсений больше интересуются друг-другом, этим соперничеством, нежели девчонками, за которых они постоянно борются. Именно эта вражда заставляла их влюбляться, стоит вспомнить каждый случай, когда кто-то из них начинал симпатизировать очередной белокурой девчонке:

Когда Лиля пришла в шестом классе, она почти сразу заинтересовала Алексеева, а через год они начали вместе ходить в театральную студию. Складывалось впечатление, что эти двоя без ума друг от друга, и Вадим был уверен в их чистой, простой школьной любви до прошлого года, пока вдруг не узнал, что, оказывается, Ходаков тогда здорово влез в их отношения и в превратил весь этот счастливый роман в бесконечный любовный треугольник.

Можно вспомнить начальную школу, чтобы убедиться в правильности теории. Рыжеволосая Ульяна Федорова, учившаяся с ребятами до пятого класса нравилась и Максу, и Арсению по очереди, и однажды они даже здорово подрались за неё на школьной площадке. Ребята наверняка этого не помнят, но Вадиму казалось, что именно этот случай превратил ребят в вечных соперников.

Ну, и естественно, нельзя забывать о прошлогоднем «горе-романе» Ходакова с Лизаветой. Ведь она не сразу понравилась ему, а только после того, как Максим «зарезервировал» девчонку на танец. И вот, Арсений очень быстро остыл к ней, когда Алексеев потерял к Ивановой интерес.
Вадиму было невдомёк, что Ходаков отстал от Лизы после того перфоманса Лили в театре, ну и пусть. В любом случае, невозможно было отрицать, что Максим и Сеня зависимы от соперничества друг с другом.

Вадим засмеялся вслух и сильно смутил своих друзей этим действием, а всё потому, что в его голове промелькнула забавная мысль:
«Эти двоя смогут жениться только на одной девушки, иначе никак.»

Ничего подобного никогда не было в жизни Лили и Дианы, по наблюдениям Вадима, а всё потому, что у Эдельвейс и Ладовой были совершенно разные типажи. Если Диане нравились все, кто уделял ей хотя бы какое-то внимание и главным критерией при выборе партнера было «ну чтоб... ну чтоб молился на меня короче!», то Лилин вкус Вадим практически не знал, но догадывался, что Эдельвейс любила таких, вот чтоб по-неадекватнее. Чем чаще Троицкий замечал кого-то подобного в клинике для детей с психическими расстройствами, тем с большей вероятностью Лиля бы влюбилась в этого парня.
Причиной их соперничества лишь однажды стал Артём, который в прошлом году неожиданно заинтересовался Дианой, но всё это было позади.
Девочки никогда не соперничали, наоборот, всегда держались вместе и поддерживали друг-друга в борьбе за какого-нибудь парня.
Но в этот раз, кое-что сплотило их ещё сильнее.

Вадиму было невдомёк, что Лиля и Диана могут видеть нечто большее, чем он, как Знающий, а теперь и как Блюститель.
Ладова и Эдельвейс, конечно же, сразу заметили симпатию парней к этой мерзкой блондинке и, наконец, их сплотило что-то действительно стоящее.

Их сплотила общая соперница.