ЭФФЕКТ ДОМИНО [18+]

Рев моторов и нытье колес. Свет прожекторов и вспышек камер телефонов. Запах сигарет и жженой резины. Здесь ничего этого не было. Лишь пустая арена, окруженная красно-белыми шинами, что отделяла дороги соревнующихся гонщиков. И темнота. Всепоглощающая темнота, подсвечивающаяся исключительно светом убывающей луны цвета стали. И тишина. Непривычная тишина, из-за которой мозг рисовал звук в голове, а затем он снова пропадал. Кристиан хлопнул дверью машины и стал вглядываться в кромешную тьму, словно стараясь разглядеть какой-то особенно важный объект. Это был кураж.

— Замечательно, — он прошелся глазами по пустому стадиону. — Полная тишина. Это мне и нужно было.

Парень вручил девушке карманный механический секундомер. Он странно смотрелся в ее ладонях. Стеклышко треснуло, а головка, которую вращали по часовой стрелке, давно истрепалась, ведь им явно часто пользовались.

— Механический секундомер? — большой палец правой руки блондинки прошелся по гладкой поверхности устройства. — Давно таких не видела. Можно же воспользоваться телефоном.

— Мне нужны точные результаты, а этой вещице я верю, — Кристиан повернулся корпусом к девушке, что разглядывала устройство, а затем кивнул в сторону автомобиля. — Нужно отточить старт с пробуксовкой, — парень стал вновь подходить к машине. — Сегодня будет долгая ночь, — улыбаясь, хмыкнул он и приступил к делу.

Трасса безмерно длинная. Поверхность идеально сухая для исполнения трюков, а тишина была на руку Кристиану. Включая первую передачу и держа сцепление выжатым, тот стал распускать газ. Оборот начал превышать цифру пять тысяч. Сцепление плавно опустилось. Визг. Машина полетела вперед с бешеной скоростью, распустив клубы дыма, словно во всем кислороде. Стоящую рядом Кэтрин череда воздуха чуть откинула назад, а инстинкт самосохранения подсказал следующее действие: немного отступить. Поднявшийся ветер закружил блондинистые пленительные волосы, а затем вновь опустил их, обнимая спину. Авто полетело вперед, ничуть не уклоняясь от цели: сначала поворачивая колеса в правую сторону, а затем постепенно возвращаясь влево. Оно гналось по стадиону все еще с диким воплем, но это было невероятно. Уши уже не закладывало, они стали привыкать к такому гомону, а глаза наблюдали за приближающимися колесами черного внедорожника.

— Неплохо, — спокойный голос Кристиана озвучил цифры секундомера, но не им удивилась девушка. А голосу. Совершенно спокойный, словно не было этого трюка и огромной, абсолютно небезопасной скорости машины. Совершенно никакого дрожания. Никакого. — Нужно повторить.

Три часа Кристиан и Кэтрин находились на пустой арене, где лишь светили фары черного авто и азартные изумрудные глаза парня. Девушка все так же куражно наблюдала за тем, как автомобиль вырисовывает различные орнаменты шинами на поверхности земли, но не переставала опасаться этого занятия. Паранойя над излишней безопасностью кружила голову блондинке, а поэтому сердце в грудной клетке выпрыгивало, как только воображение рисовало различные ужасные исходы событий этой ночи. Авария. Кома. Смерть. Нет ничего более пугающего как смерть. Время от времени она поглядывала на джинсы и трепала их ногтем, чтобы переключиться на что-то другое, помимо трюков.

— Раз ты мой штурман, то я должен знать, — азартный Кристиан облокотился о капот машины рукой, — что ты мне доверяешь.

— Почему-то я думала, что тебе все равно, — подняла брови Кэтрин.

— Мне все равно, — отстраненный взгляд парня упал на дрожащие руки девушки. Она действительно боялась и не доверяла ему. — Но вдруг тебя решит стошнить на мой салон.

— Этого не будет.

Кристиан хитро проследил глазами за блондинкой, что взвешивала все «за» и «против». Прямо сейчас богиня правосудия Фемида решала за ее разум: поддаться паранойе и пустить все на самотек или сесть в автомобиль и дать волю ранее закрытым эмоциям. Но ведь именно за вторым пришла Кэтрин. Проявить свои чувства. Парень одобрительно кивнул, когда та стала пристегивать ремень безопасности. Хоть Кристиан и действительно был прекрасным водителем, безопасность прежде всего. Сцепление. Буксировка. Автомобиль ехал почти медленно, сначала набирая скорость, чтобы девушка привыкла к движению, а затем, после разрешения Аддингтон, машина поехала прочь от протяжности. Скорость не была такой яростной, как на гонках, но находилась рядом с теми пределами. Вперемешку с кровью по венам струился адреналин, а сердце перестало бешено отдаваться ритмом в ушах. Паранойя неожиданно сменилась на спокойный нестабильный экстаз, иногда сменяясь на эйфорию и кураж. Страх присутствовал, но становилось легче. Плечи опускались, а затем вновь поднимались от напряжения тела. После остановки легкие, наконец, свободно задышали, бесконечно заполучая свежий кислород. Голова, словно хмельная, приятно отбивалась ритмом, будто после сотрясения. Мыслей не было. И только сейчас Кэтрин заметила, как ногти вжались в кожаное сиденье, оставляя несильные следы. Все вокруг на секунду замерло. Это столкновение разума и чувств перемешалось в кашу, а затем выплеснулось наружу необъяснимым сомнением. Неужели это нужно было для нее?

— Я приятно удивлен, — показались красивые зубы парня. — Ты была права.

Кэтрин засмеялась от аффективного состояния, но постепенно оно стало угасать, приходя в привычную норму.

— Да, — она облизала нижнюю губу, издавая смешок и путаясь в трезвых мыслях, — я была права.

Автомобиль вновь набрал скорость, но теперь уже рутинную и законную. Они вновь оказались за стеной бесшумной арены и помчали в родные просторы. Блондинка прижалась щекой к прозрачному тонкому стеклу, за которым открывался вид на спящий Нью-Йорк и знаменитый Бруклинский мост. Ее волосы плавали в воздухе от легкого ветра, что доносился из открытого окна водителя. Это вызвало беззаботную улыбку на лице, которую девушка старалась спрятать, но аффект не дал ей этого сделать. Руки по-прежнему трясло, но почему-то сегодняшняя поездка действовала на Кэтрин иначе. Дело было не в гормоне стресса, а в чем-то другом. Мысли, что всегда находились под тяжелейшим замком, наконец опустились, и блондинка чуть поддалась дичающему, как ей казалось, желанию. Идеально выстроенная модель поведения, созданная не специально, стала понемногу разбиваться. Комплекс выработанных привычек и состояние запрограммированного робота никак не могли противостоять системе, заложенной в девушке с самого детства. Этот неписаный свод законов давил и впечатывался в мягкие ткани мозга, словно их вбили чернилами. Отвержение сердца сдавливало разум, из-за чего была вечная борьба искренности и глубокомысленности. Кристиан взглянул на Кэтрин, любующуюся ночью, и стал задаваться вопросами: «Почему она в Бронксе? Почему выглядит так, а не как все остальные богатенькие детки факультетов?». Он перебирал возможные ответы на вопросы, пока не осознал, что наблюдает за девушкой дольше допустимого. Заметив это, блондинка позволила поднять уголки губ, а затем вновь перевела взгляд на молчаливый денежный район города. Первый элемент разрушения необратимо приближался к ней.