ЭФФЕКТ ДОМИНО [18+]

...

На школьном футбольном поле происходило великое событие: Северная академия, что была пятилетним чемпионом, проигрывала в американский футбол соседней новой академии Нерт, у которой даже не нашлось названия для команды. Толпа яростно болела за свою сторону, отчего некоторые срывались на скандалы. Парни из соседних академий делили заслуженное первое место и авторитет собственной школы, но решали это другим способом. Кто-то летел друг на друга с кулаками, но остальные только снимали их на камеру, а позже переключались на матч. Аддингтон наблюдала за своей командой на пятой ступени широкой трибуны, все время переговариваясь с Джексоном, ее предметом обожания, насчет финала. Они в шутку стали голосовать за противоположные стороны, чтобы просто подурачиться и выяснить, кто из них двоих более везучий.

— Нет, нет, — парень повертел головой, кладя руку на стаканчик с вишневой газировкой. — Наша академия сравнит счет. Они еще обгонят этих неудачников. Посмотри же, они ведь даже название не удосужились придумать.

Ухмылка Джексона пьянительно действовала на рассудок блондинки, что влюбленно наблюдала за его мимикой. Парень был так обаятелен, что мог свести наповал любую девушку округа Статен-Айленд. И в этой очередной ловушке оказалась Кэтрин. Джексон вечно что-то говорил и криво преувеличивал рассказы вдвое, но та, не отрываясь, слушала, выясняя выдуманные подробности. Ему нравилось девственное внимание блондинки, которым он так умело пользовался, и даже не скрывал собственной заинтересованности в этом. Кэтрин лишь мучительно старалась не подвести разговор к финалу и все пыталась поговорить с ним еще хоть чуть-чуть. Пусть это будет шутка или спор, плевать. Пусть их диалог продержится еще хотя бы немного. Но последний мяч был забит. Соседняя академия выиграла турнир, обойдя родную академию на пять очков, забирая золотистый и такой чистый кубок. Одна команда стала бежать к тренеру, крича и повторяя: «Нерт! Нерт! Нерт!», а другая позорно удалялась с поля.

— Вот видишь, — инфантильно похлопала девушка в ладоши после проигрыша своей команды, но зато выиграв спор. — Я более везучая.

— Как ты там говорила? В аквариум? — мелодичный смех вырвался у парня, когда тот накинул свой бомбер на юные плечи Кэтрин. Холодало, и блондинка все время обнимала тело, дабы избавиться от вечного озноба.

— Да, — девушка по-детски засмеялась. — Мама уронила телефон в аквариум во время готовки. Кто же знал, что масло такое скользкое?

— Точно, — кивнул Джексон, прижимая блондинку к себе за плечи, пока они шли по одинокой аллее частных домов. Повсюду горели огни из окон, что создавали лживую теплую обстановку, а Кэтрин мечтательно плыла в стеснительности. — Ты такая милая.

— Милая? — девушка, не веря своим ушам, остановилась. Сам Джексон Уорд назвал непримечательную девятиклассницу «милой», да еще и с таким блеском в глазах, отчего появлялось мнение, что он также влюблен в нее.

— Ты мне нравишься, — вырвалось у Джексона, и тот хитро улыбнулся, наблюдая, как Кэтрин тает от этого признания. Он самодовольно покрутил ее пшеничный локон, который завивался, а затем заправил прядь волос за ушко.

— И ты мне... очень нравишься, — неуверенно произнесла блондинка, чувствуя, как ее щеки заливаются розовой краской. Тело стало бросать в жар от такого признания и осознания, что ее мечтательность, наконец, стала явью.

— Так давай встречаться, — шире улыбнулся парень, касаясь еще не дрожащей руки девушки, и скрепил их ладони сплетением пальцев. — Мне кажется, ты жутко везучая.

...

— Как ты там сказала? — Кристиан прибавил скорость, когда они вновь остались одни на дороге улицы предпринимателей – Бродвее. Знаменитые горящие экраны размером с дом, уткнувшиеся в сон, запах уличных деликатесов, а еще постоянное столпотворение туристов и офисных планктонов на пешеходных переходах цвета дикой зебры. Кэтрин повернулась в сторону парня, всматривающегося в небо. Его губы чуть приоткрыты, нижняя губа пухлее верхней, а густые темные брови съежились, образуя вертикальную линию. — Ты была права?

— Да, — ответила блондинка, устремляя взгляд в одноногий столб, ожидая, когда загорится ярко-зеленый огонек на светофоре, чтобы они смогли проехать с одного перекрестка на другой. Цвет выдал появление, давая разрешение на поездку. — Разве нет?

— Да, была, — машина Кристиана внезапно остановилась, что захотелось упереться вперед обо что-то. Лицо парня выражало легкую непринужденность, но затем уголки губ поднялись. — Кофе или чай?

— Что? — необычный вопрос вынудил улыбнуться девушку, и она обратно прижалась к кожаному сиденью, наблюдая за Кэрроллом, что также наблюдал за ней. Сейчас глаза блондинки не были привычно пустыми, в них присутствовали более живые оттенки и отражения. Оттенок топаза и сизого одновременно взамен кобальтовому. Радужка цвета беспокойного океана в тугом темном ободке, где левый глаз содержал насыщенные голубые помехи. Прямые ореховые ресницы быстро взлетали, а затем вновь садились. Ее очи, кажется, говорили больше, чем слова. Такая резкая смена разрядки Кэтрин была невразумительна для него, ведь обычно в них не читалось ничего. Совсем ничего. Блондинка бы сошла за обычную девочку, которых так много в толпе, если бы не ее безразличный и пустой взгляд. Но сейчас в нем читалось что-то иное. — Я кофе не пью, так что чай.

— Неправильный ответ. Кофе, — Кристиан мигом отстегнул ремень, целью которого было обезопасить, а затем вышел из автомобиля и стал бегать глазами по одинокой улице. Он вглядывался в выключенные подсветки уличных завлекающих надписей, буквально кричавших: «Зайдите сюда!», «Нет, нет! Зайдите сюда!», но сейчас они никого не призывали. — Люблю после тренировки выпить кофе.

— Сейчас все закрыто. Обычные люди спят в это время, — продолжила Кэтрин, наблюдая за пейзажем в окне, не выходя из авто.

— Так выходит, мы необычные? — Кристиан облокотился рукой о стеклышко окна, а затем вновь залез внутрь салона. — Тогда выпьем кофе у тебя, — движением руки он завел двигатель зверя, и пара помчала вперед. Лицо парня выражало легкую непринужденность, но внутренности покалывали острые иглы, принося приятный дискомфорт. То ли удачная тренировка, то ли спокойная, почти бездушная ночь на него так влияла, что даже вызывала ряд вопросов в голове, но все же, что это было – неясно.

Парень и девушка прошли в пустую сырую квартиру, где сейчас не находилось никаких признаков тепла. Как и душевного, так и температурного. Дряхлая мебель, пожелтевшие углы стен, полнейший минимализм во всем. А еще целая куча акварели и холстов, на некоторых из которых присутствовали красочные изображения. Несмотря на всю дичавшую унылость, пребывание Кэтрин раскрашивало это место, словно оттенки новой профессиональной краски. Рядом с ней царил какой-то мягкий уют, как будто девушке шло данное место к лицу. Но не это. Просто она могла разукрасить любую локацию своим присутствием. Блондинка приносила мягкие оттенки блен-да-блан, а еще этот сладкий тягучий аромат. Деревянные доски пола стали издавать скрип от наблюдающих шагов Кристиана. Руки парня находились в карманах брюк, пока он рассматривал место. Его внимание привлекли молочные холсты, где пальцы Кэтрин выводили искусство. Кэрролл мог только представить, сколько часов она тратила на это, причем только лишь из искренности желания. И это было заметно. Каждая деталь идеально наблюдалась на элементах картин, все без исключения мазки прорисованы глубочайше, кисть следовала за указанием строгого наблюдения руки, а еще на всех холстах в левом нижнем углу указывалась дата. Сотни дат. Картины стояли в ряд у подоконника, но где-то приходилось совмещать более удобные положения, так как некоторые из них ложились друг на друга из-за крохотного помещения. Музыкальные мужские пальцы прошлись по каждому холсту, пытаясь высчитать точное количество экземпляров живописи, но, кажется, делать это просто-напросто бесполезно.

— И давно ты рисуешь? — не оборачиваясь, задался вопросом парень, все еще не желая отрывать взгляда от предметов мастерства и жизненного труда Аддингтон. Все-таки его внимание смогло привлечь кое-что другое: серая кружка горячего кофе, что протянула Кэтрин.

— Немного, — блондинка случайно коснулась пальцев парня, которые тут же окружили ручку чашки, что по сравнению с ним смотрелась весьма карликовой. — Твой кофе, Кристиан.

— Спасибо, — он сделал глоток терпкого домашнего кофейного напитка, наблюдая, как та делает неспешные глотки листового чая.