Chapter 17
Pov Amelie
Последний урок, а мои нервы уже на пределе. Почему именно на последней паре нам влепили урок с самой нудной преподавательницей, надо было свалить, потому что у меня ощущение будто я сейчас взорвусь и пошлю её. Нервно поглядываю каждую минуту на часы в надежде, что скоро прозвучит долбаный звонок, но время идёт так же медленно, как и гребанная улитка.
— Перестань шатать парту, — шипит Эйса, пытаясь замазать каракулю, которую она сделала из-за моей трясущейся ноги.
— Извини.
— Чего ты так нервничаешь? Лучше пиши конспект, иначе влепит кол, — подруга поглядывает косым взглядом на учительницу, продолжая списывать с доски.
— Плевать, — вздыхаю я, начиная стучать ногтями по столу.
— Если будешь столько нервничать облысеешь, — она накрывает мою руку, заставляя остановиться, — Больной Хосслер никуда не убежит из своей кроватки, разве, что в туалет подрочить.
— Ты можешь перестать шутить пошло, хотя бы на уроке? — вытаскиваю свою руку, заправляя прядь волос за ухо.
Иногда девчонка перебарщивает, и вставляет свои восемнадцать плюс шутки везде где можно. Я это поддерживаю и люблю с ней так пошутить, но не когда я в неудачном расположении духа. И я действительно злюсь и переживаю, что там с этим Хосслером. Надеюсь всё не слишком серьёзно.
— Не переживай подруга, — она толкает меня своим плечом, в качестве подбадривающего жеста, — По крайне мере он не игнорирует тебя, — вздыхает, она сжимая руку в кулачок.
В этом она права. Хосслер не пытался избегать меня и не скрывал чувства, а сразу в лоб сказал о том, что испытывает. А Кэмерон по сравнению с ним поступает однозначно по тупому. Если этот красно-волосый парень не замечает, то что Эйса влюблена в него, то он не только тупой, но и глухой. Нужно подарить ему сеансы у врачей, чтобы вылечился. Я не хочу, чтобы Хьюз страдала из-за него и если он продолжит её избегать, я вмешаюсь.
— Попробуй поговорить после уроков, — советую я.
— У них начинается сезон соревнований, — бурчит она, — Он будет на тренировке с остальными ребятами.
— Напомни во что они играют? — помню как Кэм и Шейн на одной из вечеринок обсуждали какую-то игру, в которой они проиграли, но я не вдавалась в подробности.
— Волейбол, будь он проклят, — выплёвывает она, закрывая тетрадь.
— Не вижу проблемы, поговори в раздевалке.
— Звучит не очень, там будут и другие.
— Подожди пока выйдут, — настаиваю я и подруга кивает, — Ты чего уже собираешься?
— Звонок через минуту, — кивает она на часы и мои глаза округляются.
— Наконец-то — в радости подскакиваю с места, стремясь выбежать из кабинета, в догонку слышу грозный тон учительницы. Мне точно попадет на её следующем уроке, поэтому придется подготовиться, а всё из-за долбанного Хосслера. Поверить не могу, что срываюсь с месте, ради того, чтобы встретиться с парнем. Я бегу сломя голову и даже по пути сбиваю кого-то, бросая короткое, но действительно искренне прости, продолжаю свой быстрый путь. Нахожу в сумке ключи и пытаюсь их удерживать, но они постоянно выскальзывают, утопая в глубине. Меня незначительно это выбесило и выдохнув дабы не выкинуть сумку в ближайшую урну, я спокойно останавливаюсь доставая нужную мне вещь.
Запрыгиваю в машину, закинув сумку на заднее сиденье и выезжаю с территории школы.
Я так стремительно спешила увидеть Хосслера, что не заметила как добралась до его дома за считанные минуты. Только встав лицом перед огромной дверью я застыла. А ждёт ли он меня? Хочет ли увидеть? Может мне не стоит стучаться и заходить. Действительно ли он ожидает увидеть меня, когда ему плохо, вдруг в таком состоянии его характер ещё ужаснее, чем обычно?
С сопроваждением отчаянного вздоха я нажимаю на звонок у массивной двери. Надеюсь он в силах отворить гребанную дверь. Спустя секунд тридцать за дверью послышались шаги и ручка начала дёргаться.
— Хосслер, — начала я с ходу, ожидав увидеть его за деревяшкой, но на мое искренне удивление за ней оказался не он. Передо мной предстала миловидная женщина в возрасте, чуть выше меня ростом, её волосы были собраны в развалившейся хвост, а на щеке были остатки муки. Лицо дамы также как и моё застыло в недоумении, — Добрый день, — киваю женщине, подразумевая, что это может быть его мама.
— Добрый, — также кивает она и с интересом осматривает меня с ног до головы, — Вы одноклассница моего мальчика? — неуверенно качаю головой и она тут же тает в улыбке.
— Да, я пришла проведать его и узнать о состоянии, — сжимаю неловко руки в замок, продолжая стоять у порога.
— Проходи милая, — опомнилась Миссис Хосслер и пропустила меня в дом, подкидывая мне под ноги белые тапочки. Неловко улыбнувшись ей, я переобуваюсь и закинув рюкзак на плечо следую за женщиной, — Извини, что выгляжу неопрятно, ухаживать за Джей-Джейем это сплошное мучение. Особенно с моими навыками готовки, — устало вздыхает женщина. Так мило, что несмотря на своё неумение она старается для своего любимого сыночка, который порой бывает той ещё занозой в заднице.
— Всё настолько плохо? — поднимаю я бровь, потому что не ожидала, что скверный характер Джейдена, может быть ещё хуже.
— Да, он с детства во время болезни становится злым и вредным, — продолжает она всё с той же тёплой улыбкой, — А кондитер из меня непутёвый, — пожимает она плечами и я невольно засматриваюсь на неё. Такая прекрасная внешность парню досталась явно от матери, только, если глаза Джейдена серо-голубые, то глаза его мамы янтарно-кофейные. В остальном просто идеальная схожесть.
— Я бы могла вам оказать помощь, — воодушевляюсь я, пытаясь рассмотреть вокруг, что же она пыталась накашеварить.
— Мне как-то неловко, —
жмётся женщина, потирая ладони.
— А что неудобного? Уверяю, Хос...Джейдену понравится, — запинаюсь я, поскольку будет странно, если я назову её сына по фамилии.
— Спасибо тебе дорогая, —
она благодарно кладёт руку на моё плечо, — Не проведаешь сначала моего Джея?
— Нет, я помогу вам, а затем вместе с собой возьму еду к нему, — видимо женщину такой расклад устроил и она принялась объяснять мне, что хочет приготовить своему любимому сынуле Джею шоколадный пирог, который он так обожает с детства, что облизывает даже последние крошки с тарелки. Как оказалось всю жизнь мама Хосслера покупала в одной кондитерской тортик для своего сыночка, выдавая за свой, так как с выпечкой у нее всегда была беда. И ей настолько хотелось, чтобы Джейден гордился своей мамой, что она соврала, что приготовила всё сама по секретному рецепту. Сейчас же она хочет его порадовать кусочком торта, только вот кондитерская закрылась год назад и сейчас женщине приходится выкручиваться самой.
— Ну что там, готов? — спрашивает меня Миссис Хосслер отмывая последнюю миску из под шоколада.
— Да, — улыбаюсь я, когда чувствую потрясающий аромат из духовки, — Признаюсь шоколадные пироги это и моя слабость.
— Тогда я заварю чай не только сыну, но и тебе, — подмигивает она и принимается включать электрический чайник, — Вы давно с моим сыном дружите?
— С недавнего момента, — мои щёки покрываются румянцем и я прячу их своими густыми волосами, — Сначала общение у нас не задалось, но потом мы всё уладили. Иногда с вашим сыном бывает, — я замялась, боясь на прямую сказать женщине о её сыне.
— Тяжело, — с пониманием продолжает она и я не робея закивала. Действительно, кому как не родной матери сероглазого знать его несносный характер, уверенна этот парниша и в детстве являлся таковым, — Джей всегда был таким, с ним трудно найти общий язык. Он не видит иногда границ и бывает излишне вспыльчивым. Эти качества он перенял от своего отца.
Я раньше тебя не видела в окружении моего сына, — продолжает она болтать, как чайник резко закипел и мама Джейдена поспешила разлить всё по чашкам.
— Да, я переехала сюда всего две недели назад, — наполняя поднос тарелками и ложками ответила я и приподняв поднос, собиралась идти на верх, — Было приятно познакомиться с вами Миссис Хосслер, — дружелюбно киваю.
— И мне Амели, — странно, не припоминаю, чтобы упоминала в присутствии этой женщины своё имя. Может произнесла на автомате и не заметила, всякое бывает.
Мне очень понравилась мама Хосслера. Обычная женщина со своими замашками, которая трепетно относится к сыну и семье. Она напомнила мне мою родную мамочку. Такие же сверкающие от счастья глаза и родная улыбка. В моей душе затаилась надежда на хорошую дружбу с этой женщиной.
Теперь мне осталось преодолеть коридор до комнаты Хосслера и я наконец встречусь с ним. Ладошки запотели и поднос стало невыносимо держать, казалось он выскользнет из рук и всё содержимое вместе с ним рухнет на пол. Собравшись я крепко сжала ручки подноса и нерешительно, но постучав ногой не дождалась ответа и отворила дверь локтём, входя в комнату.
— Мам, я же просил заходит только, когда разрешу, — запротестовал Хосслер откладывая ноутбук в сторону и привставая с кровати. Какого же было его удивления, когда взамен своей уставшей матери он видит неловко улыбающуюся меня с подносом в руках.
— Твой пирог с шоколадом, — слегка приподняв его, ступаю к кровати и присев ставлю поднос прямо на чёрную постель.
— И почему ты пришла? — удивление сменилось на недовольство, он демонстративно закатил глаза и будто ненавидел тот факт, что я сейчас была рядом.
— Проведать тебя и разузнать о твоём самочувствии, — говорю я очевидную вещь, игнорируя неприятное мне поведение Хосслера.
— Спасибо, обойдусь, — фыркает он и пытается агрессивно выбраться из под теплого одеяла.
— Ты будешь пирог? — хмурю я брови, — Я помогала твоей маме его готовить, — всё же улыбаюсь и схватив его порцию, протягиваю вместе с ложкой, — Она у тебя довольно милая.
— Я и так знаю, — кривится он и злостно выхватив из моих рук тарелку, ставит её обратно на поднос и поднимаясь с кровати, возвышается надо мной.
— Всё в порядке? — осторожно интересуюсь я, пытаясь не делать хуже. Может он ведёт себя так из-за того, что всё ещё болеет. Я не хочу с ним ругаться, тем более мы только наладили общение. Странно, что Хосслер ведёт себя так агрессивно по отношению ко мне, словно я его сильно обидела.
— Было, пока ты не перешагнула порог этой комнаты, — он хватает поднос и кладёт его с огромным грохотом на стол. Из чашек повыливалась горячая жидкость, а из одной тарелочки вывалился пирог.
Я не понимала,что поспособствовало такому поведению Хосслера. Я не успела ему и плохого слова сказать, а он уже вёл себя как полный мудак. Скидывать всё на болезнь было бессмысленно, поскольку было и так понятно, что это не из-за неё. Хосслер выглядел поправившимся, здоровым парнем, поэтому я совсем не знала, что думать.
— Успокойся и не нервничай, — отчеканила я, продолжая в неведении сидеть на его кровати.
— Ты мне не указывай в собственном доме, — рычит он и подрываясь с места, хватает меня за руку и поднимает, — Нахуя ты пришла? Тебе что-то от меня понадобилось, что ты вдруг вспомнила обо мне?
— Следи за своими руками и языком, — закипаю я, пытаясь вырваться из его лап. Это было уже сверх наглости и идиотизма. От шока я даже не до конца могла собраться с мыслями. Неадекватность в поведении Хосслера с каждым разом возрастала и это пугало.
— А ты просто свали отсюда. И поднос со своей стряпнёй тоже забери, — трясёт он меня за руку. Джейден словно озверел.
— Хосслер тебя в детстве роняли? Прекрати вести себя как неандерталец и последняя мразь, — пытаюсь грубо его оттолкнуть, но тот слишком сильно вцепился в плечо, синяк на которой ещё не зажил. Рана дала о себе знать и сильно запульсировала.
— Это ты мразь, — взвывает он и хватает меня за вторую руку, — Что, решила поиграть со мной в спектакль? Я тебе не долбаеб, которого можно обвести вокруг пальца, — теперь я запуталась ещё больше. Что чёрт подери этот дурак несёт? — Я должен был догадаться, что ты одна из вертихвосток, которые играют чувствами людей. Разочарую, я не тот кто ведётся на подстилок, — скалит он зубы и прежде, чем из его рта вылетает ещё хоть одно слово, я вырываюсь из его цепкой хватки. Крепко сжав кулак я молниеносно ударяю парня в нос, а затем даю звонкую пощёчину.
— Ты чудовище, — кричу я и схватив со стола поднос швыряю в парня со всей яростью, которая заполнила меня. Он не успевает среагировать и всё с треском разбивается и разлетается на мелкие осколки. Некоторые кусочки больно впились в мою ногу, но мне было всё равно, — Что, чёрт тебя подери, ты несёшь? — на громкий грохот в комнату врывается мама парня и застывает в дверях, шокировано наблюдая за сложившейся картиной.
— Будто ты не понимаешь, — шипит он, держась за нос, из которого хлынула кровь. Признаюсь, картина крови принесла мне удовольствие. Джейден перешёл все границы разумного.
— Не понимаю Хосслер, — перехожу я на крик, и мне совершенно плевать, что тут находится его мать, — Может ты мне объяснишь? Можешь даже с криками, как истеричка, у тебя это выходит потрясающе.
— Ко мне приходила Кэнди и сказала, что слышала, как ты со своей дорогой подружкой, обсуждала, какой же я жалкий и ничтожный, что поверил в весь этот фарс с поцелуем и симпатией. Ты с самого начала притворялась и специально вела себя, как влюбленная идиотка. А я дурак послал Кэнди к тебе, чтобы ты знала, что я болею и не игнорирую тебя, — шипит он, — Но ты оказалась мразью, которой необходимо было растоптать и уничтожить меня и мои чувства. Спасибо, но откажусь от предложения быть униженным шалавой.
— Прекрасно, — улыбаюсь я, — Раз твоя сестра так сказала, то пусть так и будет, — продолжаю улыбаться, еле сдерживая наворачивающейся слёзы, — Если я такая тварь, то пожалуй буду ею до конца, — шмыгнув носом, подхожу к нему и со всего размаху, ударяю по второй щеке. И уже чувствуя, как слёзы предательски рвуться наружу, я выбегаю из комнаты на первый этаж, забегаю на кухню, хватаю свою сумку и наплевав на то что мне нужно переобуться, выбегаю в тапочках, в надежде оказаться как можно быстрее и дальше от этого дома.
Только когда сажусь в машину и давлю на газ, ощущаю как по ноге медленно стекает кровь, но это последнее, что меня беспокоит. Слёзы предательски потекли по щекам, застилая вид за лобовым стеклом. Хочется плакать от того, что Хосслер так бесцеремонно и без доказательств поверил своей сестре. Я думала, что между нами всё изменилось и теперь он мне доверяет, но как же я в нём ошибалась. Всё было ошибкой, этот поцелуй, эти чувства и даже знакомство с ним. Если бы у меня была возможность вернуться в тот день, когда я обратила внимание на Хосслера и поехала в школу с ним на одной машине, я бы обязательно избежала бы этого. Не знаю, что наплела ему его сестрёнка, но я даже выяснять это не собираюсь. Если он так легко поверил в её сплетни, то мне нечего с ним ловить. Всем сердцем ненавижу его и сестру. В очередной раз доверившись я обожглась. Наверно я никогда не научусь выбирать правильных людей, которые не окажутся предателями. Дорога под названием Хосслер навсегда для меня закрыта. Может глупо сдаваться и не пытаться что-то выяснить, но Джейден первый так поступил, а одна бороться я не в силах. Слишком больно.