5 глава
После того, что случилось на Защите от тёмных искусств, Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке. Малфой пропустил удар от неё, и, судя по всему, здорово разозлился.
Она обдумывала это маленькое происшествие весь вечер пятницы, но на выходных расслабилась и совсем забыла о нем, проводя свободные часы в библиотеке, болтая с домовиками на школьной кухне или с друзьями в гостиной Гриффиндора. Впрочем, разговоров с друзьями ей не хватало — Гарри то и дело звал Джинни прогуляться по замку или территории школы наедине, а иногда они сидели в обнимку у камина с такими умиротворенными выражениями лиц, что Гермионе было неловко заводить беседу, и она погружалась в чтение или отвлекалась на наблюдение за партией-другой волшебных шахмат между Невиллом или Симусом.
В понедельник за завтраком она задумчиво ковыряла вилкой пирог с патокой. Благо, Гарри ворковал с Джинни и даже не заметил, что его подруга не проронила ни слова; Гермиона была даже рада этому, хотя в последние дни часто чувствовала себя одиноко.
Послышался шелест крыльев; в Большой Зал влетели несколько сов. На их стол упала пара конвертов, — Гермиона взглянула на свою почту. Письмо от родителей и от Рона. Она решила, что прочтёт их позже, и снова уткнулась в тарелку.
По Залу пронёсся взволнованный шёпот. Гарри, нахмурившись, читал свое письмо.
— Это от Артура. Джинни, думаю, тебе тоже стоит прочесть...
Джинни взмахнула распечатанным конвертом:
— Мама написала мне. Это ужасно.
— В чём дело? — Гермиона посмотрела на друзей, чувствуя, как ее сердце замерло от тревоги.
Невилл, сидящий рядом со свежим номером «Ежедневного пророка» в руках, прочёл вслух заголовок с первой полосы:
— Нападение на магловскую деревню на севере Англии. В пожаре погибло очень много людей.
— В пожаре? — Гермиона удивлённо вскинула брови. — Но с чего...
— Это было заклинание Адского пламени, — сказал Гарри. Он выглядел встревоженным.
— Там пишут, кто это сделал? — спросила Джинни. В её тоне Гермиона услышала другой вопрос. Были ли это Пожиратели?
— Нет, — сказал Невилл.
— Артур написал, что нам нужно быть осторожными. Что бы это ни значило.
Невилл громко вздохнул.
— Я думал, всё закончилось...
— Мы все так думали.
— Бросьте, — Гарри протянул руку, и Невилл передал ему газету. — Может, кто-то случайно использовал заклятие и не справился с ним. Год назад Крэбб сжёг Выручай-комнату и сам тоже...
— Двадцать шесть маглов погибли, ещё сотня пострадала, там мили выжженной земли. Авроры обнаружили над деревней следы Темной Метки, — с сомнением произнес Невилл.
Гермиона обернулась. За столом Слизерина царило молчание: многие из учеников склонились над газетами. Малфоя среди них не было.
На уроке Трансфигурации, которую по-прежнему вела профессор Макгонагалл, тоже.
В конце урока директор сказала:
— Ваше сегодняшнее занятие по Защите от темных искусств отменяется, профессор Уилкс в отъезде.
По классу пронёсся радостный гомон. Макгонагалл строго взглянула на них, и голоса учеников стихли.
— Профессор Слизнорт любезно согласился провести дополнительное занятие. Вместо ЗОТИ у вас будет сдвоенный урок Зельеварения.
— Ну, ещё бы, — разочарованно протянул Гарри. Несмотря на все его успехи в зельеварении на шестом курсе, без учебника Принца-полукровки предмет перестал вызывать в нём какой-либо энтузиазм.
Мимо острого слуха Макгонагалл не ускользнула его реплика, поэтому она добавила:
— Мистер Поттер, буду рада выслушать ваш доклад на тему: «Трансфигурация в лечебном зельеварении: методология замещающих заклинаний». К следующему понедельнику, будьте добры.
— Конечно, профессор, — ответил Гарри, и, когда директриса отвернулась к доске, прошептал Гермионе на ухо:
— Если бы я знал, что так будет, тоже не стал бы возвращаться в школу.
Гермиона лишь улыбнулась в ответ.
После урока, когда все собрались расходиться, чтобы успеть спуститься в подземелья, Макгонагалл подозвала её к себе.
— Мисс Грейнджер, вы уже знакомы с мистером Грейвсом?
— Нет, профессор.
— Странно, мне казалось, у вас есть несколько совместных уроков с Когтевраном. Что ж. У меня не было времени и возможности заняться этим раньше, но вчера вечером двое второкурсников взорвали дюжину визжалок в коридоре у общежития Пуффендуя. Мистеру Филчу, очевидно, потребуется помощь, а в обязанности старост как раз входит патрулирование коридоров.
Зайдите, пожалуйста, сегодня в мой кабинет после уроков, я выдам вам инструкции, и с завтрашнего дня сможете приступить к своим обязанностям.
— Хорошо, — Гермиона собралась было уходить, но Макгонагалл снова окликнула её.
— У вас ведь есть родственники в отдаленных странах Европы?
Вопрос застал Гермиону врасплох. Она поняла, что хочет сказать директор, и по спине побежали мурашки.
— Да, в Австрии.
— Хорошо. Возможно, вашей семье будет лучше уехать на время, погостить у них.
— Вы думаете, нападения продолжатся? Это последователи...
— Мы пока не знаем, — Макгонагалл выразительно посмотрела на неё, сняла очки и потерла переносицу, будто сильно устала. — Кингсли, к сожалению, не сообщил мне детали... но если это его соратники, лучше быть осторожными.
— Да, профессор. Спасибо.
— И, пожалуйста, Гермиона, присмотрите за Поттером. Он может вызваться...
— Да, я понимаю, — грустно улыбнулась Гермиона. Макгонагалл кивнула и вернулась к своим записям.
Малфой не явился и на Зельеварение. Профессор Слизнорт учил их созданию зелья быстрой регенерации, способного устранить внутренние повреждения в считанные минуты.
— Главный секрет в том, друзья мои, — медленно, нараспев тянул профессор слова, — чтобы не дать экстракту можжевельника свернуться. А для этого мы делаем что?
— Уменьшаем огонь, не доводя зелье до кипения, — на автомате ответила Гермиона, забыв даже поднять руку.
— Очень хорошо, пять очков Гриффиндору. Возьмите, пожалуйста, серебряную ложку, и мешайте зелье против...
Раздался хлопок. Невилл, не дослушав, схватил деревянную ложку, за что и поплатился: ложка свалилась в котёл и начала расти, покрываться ветвями и зеленеть. Листья тянулись к нему, пытаясь ударить по рукам и лицу.
— Мистер Лонгботтом, будьте добры слушать внимательно... — недовольно пробормотал профессор, взмахом палочки убирая последствия ошибки нерадивого ученика.
Не успел Невилл пробормотать извинения, как дверь в класс открылась, и вошёл Малфой.
— Мистер Малфой, вы сильно опоздали, — заметил Слизнорт, ожидая услышать оправдание, или, как минимум, извинения. В его тоне звучали укоризненные нотки.
— Да.
И всё. Малфой прошёл к своему столу и кивком головы поприветствовал друзей-однокурсников.
Гермиона не удержалась и фыркнула. В этом весь Малфой: заявляется, когда ему вздумается, смотрит на всех свысока и, наверняка, упивается собственным чувством превосходства.
Слизнорт, судя по всему, опешил от такого ответа и даже не снял со Слизерина хотя бы несколько очков.
— Итак, зелье регенерации...
Гермиона была настолько поглощена измельчением чертополоха и своими мыслями, что не сразу заметила, что Гарри неотрывно смотрит на неё. Судя по всему, достаточно долго, ведь из его котла уже валил синеватый дымок, которого быть не должно.
— Всё в порядке? — спросил он, как только поймал её взгляд.
— Да. А почему ты спрашиваешь?
— Просто... показалось, наверное.
— Гарри! Нужно уменьшить огонь, — укоризненно сказала Гермиона и прошептала заклинание, направив палочку на огонёк под его котлом.
— Ты выглядишь... раздражённой, — наконец, сказал он.
Раздражённой? Гермиона не чувствовала раздражения. Она попыталась прислушаться к себе, но ничего необычного не обнаружила.
— Нет, всё нормально. Может, это потому, что Макгонагалл вызвала меня сегодня к себе после уроков. Мне нужно подготовить огромный доклад по Травологии, а сейчас начнутся ночные дежурства, и...
Она замолчала, заметив, что Гарри едва сдерживает смех.
— Подарю тебе ещё один маховик времени на Рождество.
— Она сказала мне... — Гермиона оглянулась по сторонам, и, убедившись, что за ними никто не наблюдает, наклонилась поближе к другу и снизила голос до шёпота: — сказала, что, может, лучше отправить моих родителей в Австрию.
— Из-за того нападения на маглов? — Гарри нахмурился. Она тут же пожалела, что рассказала ему; теперь он наверняка решит, что ему нужно принять участие в охоте на Пожирателей, или что-нибудь в этом роде.
— Да. Ничего конкретного... так, на всякий случай.
В конце урока профессор Слизнорт раздал им стеклянные колбы: зелью нужно было настояться неделю. Они должны были принести его с собой на следующее занятие, и только тогда можно будет понять, правильно оно сварено, или нет.
— Почему мы не можем оставить его здесь или у вас в хранилище? — спросил Забини, с подозрением принюхиваясь к пару из своего котла.
— О, это очень хорошее замечание. Усложненный рецепт зелья требует постоянного присмотра хозяина — того, кто его приготовил. Поэтому вы не найдёте его в аптеке, каждая порция выписывается индивидуально у колдомедиков, хотя через месяц оно уже может храниться, где угодно, — с довольным видом ответил Слизнорт.
— Что значит: следить за зельем?
— Не волнуйтесь, мисс Паркинсон, просто оставьте его в темном месте, где чаще всего проводите время — идеальный вариант в спальне, под кроватью или в шкафу, или даже в кармане вашей мантии. Тут важна энергетика мага, уделять зелью слишком много внимания не требуется.
— О, Пэнс, придётся тебе таскать его из-под одной кровати к другой, — рассмеялся Блейз, через мгновение уворачиваясь от летящего в него учебника и испепеляющего взгляда Паркинсон.
Раздался смех; Слизнорт густо покраснел и сделал вид, что ничего не слышал. Гермиона оглянулась на слизеринцев: они посмеивались над шуткой Забини, а Паркинсон насупилась. Малфой, кажется, даже не улыбнулся — молча смотрел на своё зелье, скрестив руки на груди.
Её взгляд задержался на нём всего на мгновение. Она отметила, что, даже когда он задумчив, его лицо не выглядит расслабленным. Острая линия подбородка, кажется, обозначилась ещё чётче, между бровей пролегла тень. Малфой, конечно, был красив, — она не могла не отметить это, с какой бы неприязнью не относилась к нему. И она не могла не думать — имеет ли он и его семья отношение к нападению на маглов? Что, если это их рук дело?
От этой мысли ей стало страшно. Где он был утром и почему не явился на урок?
Нападение произошло вчера, а вчера было воскресенье. Он мог незаметно выскользнуть из замка...
Малфой поднял на неё свои холодные серые глаза, и у Гермионы снова побежали по спине мурашки. Его лицо ничего не выражало, было похоже на ледяную маску. Это длилось всего секунду, и она первая отвела взгляд, чувствуя, что он всё ещё смотрит на неё.
Он не убийца, убеждала она себя. Его оправдали; Министерство нашло бы доказательства и причины отправить его в Азкабан, используй Малфой Непростительные заклятия или ещё что-то. В конце концов, он не смог убить Дамблдора, а во время войны, когда они попали в плен к Беллатрисе, помог Гарри (осознанно или нет, они до сих пор не знали).
И всё же, в его присутствии она чувствовала себя некомфортно и испытывала странную тревогу, которая, будто плохое предчувствие, незаметно, но настойчиво разливалась внутри.
***
Драко пропустил несколько уроков из-за своей Метки: кто-то настойчиво, снова и снова, приводил её в действие, и руку жгло, словно огнём. От осознания, что война, может быть, ещё не закончилась, что, хоть Темный Лорд пал, кто-то из его приспешников собирает армию Пожирателей снова, на него накатывала тошнота. Мысль о том, чтобы отсечь себе руку, всё чаще посещала его; это было куда легче, чем откликнуться на зов и снова связать себя мерзкими путами Темной магии.
Он написал отцу короткую записку, в которой витиеватыми намеками просил о встрече (разумеется, не лично, но сгодился бы и разговор через камин). Нельзя было рисковать, прямо задавая вопросы — совиная почта наверняка отслеживалась Министерством, и, хоть отец и вряд ли удостоил бы его прямолинейным ответом, попытаться стоило.
Их отношения с Люциусом сильно испортились в последнее время. После поражения Темного Лорда отец словно начал сходить с ума. Постоянные допросы, угрозы оказаться в Азкабане, испорченная репутация среди членов магического сообщества, подозрения и обыски — всё это свалилось на их семью.
Малфой-старший стал злым, раздражительным и замкнутым, и не только с окружающими, но и с ним, Драко, и даже с матерью.
...Метка перестала жечь кожу так же неожиданно, как и начала, будто кто-то на том конце магической связи, наконец, решил оставить его в покое или добился своего. Драко внимательно осмотрел ее.
Жуткий череп со змеей заметно побледнели, хотя кожа вокруг все еще была красной, как от свежего ожога.
Он знал, что ждать ответную весточку от отца в ближайшее время бесполезно, поэтому опустил рукава рубашки и мантии и выскользнул из спальни.
Стоило ему занять свое место в кабинете зельеварения, он почувствовал, как за спиной перешептываются две гриффиндорки. «Нападение», «Пожиратели», «Малфой».
— Я что-то пропустил? — с напускным безразличием спросил он у стоящего рядом Забини. Тот бросил быстрый взгляд на преподавателя, и, убедившись, что их никто не слышит, наклонился к Драко:
— Не читал «Пророк»? Вчера кто-то сжег магловскую деревню, куча жертв. Там была Метка.
Так вот оно что. Кто-то, кто настойчиво призывал Пожирателей, очевидно, приступил к активным действиям. Интересно, многие ли из оставшихся на свободе носителей Метки откликнулись?
Его семья была едва ли не единственной, полным составом избежавшей заключения в Азкабан, поэтому неудивительно, что фамилия «Малфой» теперь будет упоминаться по поводу и без при малейшем подозрении на возрождение Пожирателей. Только этого не хватало.
Драко почувствовал на себе чей-то взгляд, поднял голову и встретился с внимательными, изучающими карими глазами, неотрывно наблюдающими за ним. Грейнджер, какого чёрта ты пялишься?
Она будто услышала его мысли и тотчас отвернулась.
Едва урок закончился, Драко сунул в карман мантии бутылек со своим зельем регенерации, — Слизнорт в очередной раз напомнил им принести его на следующее занятие, — и вышел из лаборатории.
Привычные полумрак и сырость подземелий давили на него, и Драко решил прогуляться перед обедом по территории школы. Хотелось вырваться из стен замка как можно скорее — будь у него возможность, он сразу же аппарировал бы домой, в Малфой-Мэнор. Впрочем, дом был пуст, и нельзя сказать, что он чувствовал себя там уютно в последнее время. Казалось, древние стены родового поместья были навсегда пропитаны кровью, криками и страхом жертв (да и сторонников) Темного Лорда. Осталось ли в мире что-то, что не было тронуто тёмным, ядовитым ощущением присутствия Волдеморта?
Всего год, всего один год, — пульсировала в уме единственная мысль. Целый, бесконечный год...
Примечание к части
Трек: Angus & Julia Stone – Big Jet Plane