Просто закрой глаза

     
      — Мне правда очень жаль, — в очередной раз повторила Гермиона.

      Они с Леонардом сидели в дальнем углу библиотеки, — она готовила доклад по Трансфигурации, а он по Травологии.

      — Брось, я сам сглупил, — отмахнулся он. — Признаться, наказание было не таким уж суровым, как я думал. Бесконечные отработки и запрет на посещение Хогсмида, всего-то.

      — И тебя лишили значка, — грустно произнесла Гермиона, перебирая учебники, лежащие перед ней.

      — Ну, лучшее, что было в том, что я староста — это дежурства с тобой, — он улыбнулся чуть смущенно, и она почувствовала, как что-то приятно затрепетало в груди. — Правда, мне этого будет очень не хватать. А кто, кстати, новый староста?

      — Кажется, Захария Смит, — пожала плечами Гермиона.

      — Хм... Значит, завтра вы вместе идете в Хогсмид?

      Она внимательно посмотрела на него. В голосе Леонарда звучали плохо скрываемые нотки ревности.

      — Да, нужно патрулировать зону, из которой можно аппарировать. Но это ничего, в прошлый раз... — Гермиона осеклась, вспомнив о том, чем на самом деле занималась на прошлом своем дежурстве в деревне. Сидела в номере вместе с Малфоем, а потом пошла на встречу с друзьями в «Три Метлы», где проболтала за кружкой сливочного пива с Гарри, Роном и Джинни до позднего вечера, и, если быть совсем уж честной, здорово набралась. Отличная работа, мисс Грейнджер, — староста школы и образец для подражания.

      — Даже представить не могу, чем займусь один в замке, — Леонард, очевидно, был расстроен куда сильнее, чем пытался показать. — Не люблю быть в одиночестве, если честно. Знаешь, всякие грустные мысли...

      — Я... О, — она не знала, что ответить. — Я бы составила тебе компанию, но я ведь...

      — Понимаю. Не переживай, — Лео грустно улыбнулся. — Не могла бы ты захватить для меня немного лакричных конфет из «Сладкого Королевства»? Очень их люблю.

      — Да, конечно, — Гермиона ободряюще коснулась его плеча. Ей пришла было мысль рассказать Леонарду о потайных проходах в Хогсмид, которыми пользовался Гарри на третьем курсе, но она отбросила её. Не хватало еще, чтобы его поймали на очередном нарушении правил из-за нее.

      — Спасибо, — лицо Леонарда вдруг оказалось совсем рядом. Гермиона видела, как он прикрывает глаза и тянется к ней, и запаниковала.

      В библиотеке почти никого не было, но целоваться в подобном месте, почти на глазах у мадам Пинс и учеников, от которых их отделял всего один стеллаж, не входило в ее планы.

      Вдруг до них донесся отчетливый звук упавшего на пол фолианта, а вслед за ним — истошный визг, который заставил Гермиону вздрогнуть, а Леонарда отшатнуться от нее. Кто-то уронил один из тех учебников с заколдованными страницами, которые начинают вопить, если не сказать корешку нужное заклинание, и в глубине души Гермиона была благодарна этому недотепе, из-за которого избежала неловкой ситуации.

      Мимо прошелестела мантия заведующей библиотекой мадам Пинс, и вскоре визг книги стих. До их стола донеслись ее причитания; судя по всему, виновник успел скрыться с места преступления.

      Краем глаза Гермиона заметила светлую шевелюру, и в тот же миг дверь библиотеки закрылась за спиной Малфоя с негромким стуком. Он был слишком далеко от полок с упавшей книгой, но вряд ли это было просто совпадением.

      — Я совсем забыла... — пробормотала Гермиона, поспешно собирая со стола пергаменты. — Я обещала Невиллу помочь с его работой для профессора Уилкс, прости, пожалуйста, мне нужно бежать.

      — Хорошо, — Леонард казался немного сбитым с толку. — Увидимся вечером? Я зайду за тобой.

      — Да, конечно, — Гермиона замерла в нерешительности, не зная, стоит ли поцеловать его в щеку, обнять или похлопать по плечу на прощание. На самом деле, в последнее время она часто испытывала неловкость в присутствии Леонарда. Они не обсуждали статус своих отношений, и больше ни разу не целовались с тех пор на квиддиче, но вряд ли их можно было назвать просто друзьями.

      Так и не решив, что должна делать, Гермиона схватила сумку с учебниками и выскочила в коридор.

      Малфой почти скрылся из виду, и ей пришлось практически побежать, чтобы догнать его. Со стороны, должно быть, это выглядело, как преследование. Он просил ее держаться подальше; пожалуй, именно поэтому Гермиона шла за ним прямо сейчас, смутно представляя, с какой целью. Что бы ни скрывал Малфой, она узнает.

      Он свернул в проход, ведущий к лестнице на первый этаж. Малфой выглядел совершенно расслабленным, вероятно, он не заметил её. Гермиона обошла двух второкурсников, спешащих куда-то, и тоже повернула за угол — здесь не было окон, а свет от ближайшего факела не достигал коридора, поэтому на какое-то мгновение она оказалась в полной темноте. И, не успев поднять палочку, ощутила, как чья-то рука хватает её за плечи и откидывает к стене за высокими рыцарскими доспехами — так, чтобы их не было видно со стороны лестницы.

      — Не знаю, как у вас, магглов, но в мире волшебников не принято преследовать друг друга.

      Её зрение постепенно привыкает к полумраку, и она смотрит прямо в лицо Малфою. Он, очевидно, очень недоволен.

      — Так прекрати преследовать меня, — пискнула Гермиона, пытаясь выбраться из его крепкой хватки, но Малфой только сжал руки на ее плечах еще сильнее.

      — Хорошая попытка, Грейнджер.

      Он сделал еще один шаг к ней — хотя, казалось, расстояния между ними не хватило бы, чтобы снитч мог расправить крылья, — и наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. Наверное, думал, что выглядит так внушительнее. Действительно, Гермиона почувствовала себя мышью, глядящей прямо в глаза кобры.

      — Удивлен, что кто-то считает тебя умнейшей волшебницей, если тебе приходится повторять одно и то же по сто раз. Может, мне выпустить учебник для тебя, иначе так и не поймешь.

      Она не знала, что от него можно ждать. Она действительно в очередной раз сглупила.

      — Малфой, — как можно спокойнее произнесла она, и, заметив, что он слушает, продолжила: — Я не знаю, что у тебя происходит, но я хочу помочь. Я знаю, что ты не убийца, и если Уилкс угрожает тебе, или Пожиратели заставляют тебя...

      — Добренькая глупая Грейнджер, — он перебил ее, рассмеявшись. — Никто мне не угрожает. Никто не заставляет.

      Она почувствовала острые, опасные нотки в тоне, которым Малфой четко проговаривал каждое слово. А еще почувствовала тепло, исходящее от него, и легкомысленное желание коснуться кончиком пальцев застывшей линии челюсти — на ощупь его лицо, должно быть, как камень. Почему-то эта ситуация напомнила во всех красках другую — он так же прижимал ее, только не к стене, а к своей постели.

      — Значит, ты сам?

      — Значит, ты просто идиотка.

      — Я тебя ненавижу, — вдруг выдыхает она, бросая вялые попытки сбросить с себя его руки — она рассчитывала, что сможет избавиться от этих тисков, но он, наверное, даже не обратил внимания.

      — Хочешь, дам тебе еще один повод ненавидеть меня?

      Гермиона злобно смотрит на него, прикидывая, сможет ли врезать ему ногой под коленную чашечку. Но, кажется, они стоят слишком близко друг к другу для этого.

      — О, у меня и так полно...

      Полно поводов. Вот, что она хотела ответить ему.

      До того, как Малфой резко прижался своими губами к её. Но он был прав — худший (или лучший?) повод ненавидеть его, чем этот, сложно представить.

      Она не оттолкнула его.
Во-первых, от шока, обухом ударившего по затылку — это не может быть по-настоящему.

      Пару секунд он просто держал свой рот на ее, не размыкая губ.

Во-вторых, потому что в груди — она явственно это почувствовала, — что-то словно перевернулось, а в животе появилось странное ощущение, как во время езды на американских горках.

      Она задержала дыхание, и, судя по тому, что больше не ощущала мяты, он тоже.

В-третьих, потому что его руки всё еще держали её.

      Это Малфой. Это, чёрт его дери, Малфой!

В-четвертых, на самом деле не держали, потому что мгновение спустя она ощутила под пальцами ткань его рубашки.

      Если он сделает шаг назад, она упадет — ей не хватает воздуха.

Ну, и в конце концов, потому что она первая приоткрыла губы.

      Малфой не пытался засунуть свой язык ей в рот, не пытался облапать её, он вообще ничего не делал. А она приоткрыла губы.

      Возможно, в этот миг, тянущийся целую вечность, у Гермионы открылся дар великолепного легилимента, потому что она знала, что сейчас Малфой отстранится — еще до того, как он пошевелился.

      Едва её губы освободились на полдюйма, а температура вокруг понизилась разом градусов на десять, Гермиона отчётливо, разрывая собственные перепонки этими словами, произнесла:

      — Это была ошибка.

      И выдохнула от облегчения, что успела первая. До того, как он начнет высмеивать ее, издеваться, оскорблять, до того, как унизит её. Она успела защититься от него.

      Малфой медленно моргнул, словно и сам не понял, что произошло, и повторил за ней бесцветным голосом:

      — Это была ошибка.

      И ушёл.
Гермиона не могла не признать, что это был отличный способ заставить её отвязаться от него.

      Вечером она сидела у камина в башне Гриффиндора в компании Джинни, изучая древний учебник по созданию заклятий, который одолжила у Макгонагалл. Кажется, о задании профессора Уилкс уже все забыли: но «Фризелиус Минорио», созданный против нечистокровных волшебников, сейчас заботил девушку сильнее всего. Она рассчитывала разобраться в специфике и происхождении этого заклятия, потому что оно могло много рассказать о волшебнике, который создал его. Но пока её попытки не увенчались успехом.

      — Гарри проводит с Забини больше времени, чем со мной, — обиженно протянула Джинни, обернувшись на дверь — в гостиную вошел Симус.

      — Зачем? — Гермиона оторвалась от своих записей. — Ведь дуэли на Защите от темных искусств закончились.

      — Не знаю, кажется, они сами теперь решают, какие заклятия им отрабатывать. Он говорит, это отличная практика перед поступлением на курсы авроров. Хотя сомневаюсь, что Забини и Луна хотят поступать туда тоже.

      — Луна?

      Джинни тренировалась в чарах исчезновения для крупных предметов на софе, на которой сама и сидела. И в этот раз она тихо взвизгнула, когда одна из ножек вдруг исчезла, а софа опасно накренилась, и тут же весело рассмеялась.

      — Гермиона, в каких облаках ты вечно летаешь? Мы ведь говорили об этом сегодня за ужином. Что они сейчас тренируются втроем...

            Гермиона пожала плечами и отгородилась от подруги книгой, чтобы та не заметила, как порозовели ее щеки. За ужином Гермиона была занята тем, что поглядывала исподтишка на Малфоя, снова и снова прокручивая в мыслях то самое происшествие.

      Малфой выглядел как обычно — равнодушным, закрытым, спокойным. Он ни разу не взглянул на нее, словно ничего не произошло. Болтал с Паркинсон, как ни в чем не бывало, весь вечер. Гермиона заметила, что та просто светилась от счастья и его внимания. Интересно, а они...

      — Привет, Невилл!

      — Привет, Джинни, Гермиона, — Невилл держал в руках свой цветок. С последнего раза, что Гермиона видела его, он заметно вырос и почти не умещался в горшке — листья снова были синими, как и раньше.

      Он направился к выходу из башни, и, едва достиг портрета Полной Дамы, Джинни воскликнула:

      — Пожалуйста, если встретишь Гарри, скажи, что я жду его.

      Невилл кивнул и скрылся за дверью.

      — А почему сама к нему не сходишь? Они ведь, наверное, в классе возле кабинета Уилкс, как обычно.

      — Не хочу, — Джинни взмахнула рыжей шевелюрой, восстанавливая утраченную ножку софы. В гостиной постепенно собирались другие ученики, как всегда по вечерам пятницы.

      Они сидели какое-то время в тишине — Гермиона погрузилась в чтение, а Джинни в попытки подчинить себе софу, когда дверь снова отворилась, и вернулся Невилл, уже без цветка.

      — Гермиона, тебя там Грейвс ждет, — хмуро сказал он, проходя мимо них к спальне мальчиков так быстро, что Гермиона не успела и рта открыть.

      — О, у вас свидание?

      — Не знаю. Как-то сложно всё, — отмахнулась Гермиона.

      — Поэтому букет неувядающих роз оказался здесь?

      Джинни кивнула в сторону окна, наполовину закрытого тяжелой гардиной. Гермиона действительно перетащила букет на подоконник гостиной еще несколько дней назад, так ей надоел сладкий аромат цветов. Её соседки по комнате, судя по всему, были с ней солидарны.

      — Не поэтому, — Гермиона сложила все свои учебники и записи в аккуратную стопку и отлеветировала их в спальню. — Ладно, пройдусь мимо класса для тренировок, посмотрю, как там Гарри.

      — Давай, если красавчик Лео не будет возражать.

      И софа с громким стуком рухнула на пол, лишенная ножек, вызвав у Уизли очередной приступ смеха.

      — Привет, — Грейвс тепло улыбнулся ей и протянул закрытую ладонь, словно предлагая принять что-то. Гермиона на автомате взяла ее, и в ее руке распустилась маленькая белая розочка.

      — Привет.

      Гермиона сделала вид, что очень увлечена цветком, потому что Грейвс наклонился к ней снова — он неловко чмокнул ее в щеку и тут же зарделся от смущения.

      — Я придумал кое-что... Ну, как мне кажется, интересное.

      Она невольно подумала о том, как ему удается совмещать этот немного робкий внешний вид и слова с уверенными, расчетливыми действиями. Леонард, словно делал так уже тысячу раз, взял Гермиону за руку и увлек за собой по коридору к лестнице, ведущей вниз, к холлу. Он что-то болтал о своем докладе по травологии и о том, что у них мало времени: Гермиона должна была идти на дежурство уже в девять.

      Она почувствовала, как быстро забилось сердце, когда они проходили мимо тех самых рыцарских доспехов. Гермиона отвела взгляд, словно её лицо могло выдать её и всё, что здесь случилось — но, к счастью, Леонард ничего не заметил.

      Наконец, они оказались на узкой винтовой лестнице со множеством ступенек, ведущих наверх.

      — Знаю, сюда нельзя подниматься, кроме как на уроки Астрономии, но сегодня полная луна. Хочу, чтобы ты это увидела. Филч торчит у себя и не поймает нас, я проверял.

      Гермиона попыталась что-нибудь ответить, но не смогла. Она не поднималась на Астрономическую башню очень, очень давно, и с самого начала учебного года избегала её.

      — Вообще, можно было бы воспользоваться телескопами, но они под замком...

      Они поднимались всё выше. Отсюда были слышны завывания ветра на узкой площадке Башни.

      — Постой... — она потянула руку, но он держал крепко.

      — Нас никто не поймает, не волнуйся.

      Ступенька за ступенькой. Они казались бесконечными.

      — Нет, — Гермиона резко выдернула руку из его теплой, мягкой ладони, и Леонард обернулся, обеспокоенно глядя на нее.

      — Слушай, прости... Мне просто не очень здесь комфортно, после всего, что произошло...

      В его глазах вдруг отразилось понимание и чувство вины.

      — Какой же я идиот... Ну, конечно... Прости меня, Гермиона.

      Она прислонилась к холодной каменной стене, ежась от неожиданно охватившего ее озноба. Им не хватило еще пару пролетов, чтобы дойти до конца лестницы.

      — Прости, прости, — в голосе Леонарда слышалось искреннее сожаление. Он подошел ближе и заключил Гермиону в свои объятия.

      Она уткнулась носом ему в плечо, пытаясь справиться с невыносимым желанием разреветься. И он гладил ее по спине и волосам, и тихо шептал на ухо:

      — Мне так жаль. Я такой дурак.

      И всё, что копилось внутри, вдруг вырвалось наружу с маленьким, едва слышным всхлипом. Гермиона разрыдалась — оплакивая прошлое, она сама будто возвращалась к настоящему.

      Она не помнила, сколько прошло времени, но слезы в какой-то миг закончились, и остатки соленых дорожек с ее щёк вытирал Леонард своей рукой. Гермиона стояла, хватая ртом воздух, а он все бормотал что-то, что она не слышала до этого из-за собственной истерики.

      — Ты такая красивая, — эти слова прозвучали громче и отчетливее, чем все его предыдущие попытки успокоить ее. — Гермиона, ты потрясающая девушка, прости меня.

      И он наклонился к ее губам, явно планируя завершить начатое в библиотеке.

      Пожалуй, будь она в другой ситуации, в другом времени и другом эмоциональном состоянии, Гермиона посмеялась бы над собой. То, что произошло с Малфоем, можно назвать поцелуем с натяжкой — просто они прислонились друг к другу слишком близко, опасно близко, но скорее просто прикоснулись. А Лео преодолел этот барьер, словно его и не было, и вот уже он целует ее, ласкает ее губы языком, и она чувствует его руку на своем бедре.

      Она не закрыла глаза, и поэтому расплывчато видела его длинные ресницы и покрасневшие щеки, пока он целовал ее, и почему-то не чувствовала его губ на своих губах. Всё ее внимание вдруг устремилось к его ладони; а его ладонь устремилась выше, сминая плотную ткань её юбки и обжигая кожу.

      Это было любопытно.

      Вообще, любопытство — качество, которому она, отчасти, была обязана своими успехами в учебе, — часто заводило Гермиону в не самые приятные ситуации, но оно было неотделимо от нее настолько же, насколько желание знать всё на свете.

      Любопытство могло завести очень далеко — и завело бы, если бы не хладнокровие и рассудительность, которые, как она смела надеяться, всё же были доминирующими чертами ее характера.

      Поэтому, когда палец Леонарда легонько оттянул кружево ее белья на бедре, она накрыла его ладонь своей, и, сильно сжав пальцы, откинула ее от себя.

      — Прости. Я еще не готова.

      Она не сказала, что это была ошибка — это было бы чересчур для сегодняшнего дня, — хотя именно так это ощущалось.

      Леонард понимающе кивнул и отстранился.

      — Если хочешь, я провожу тебя в гостиную или в холл. Должно быть, ваше дежурство с Захарией скоро начнется.

      — Да, в гостиную, пожалуй, я приведу себя в порядок.

      Гермиона утерла последние слезы и выдохнула.
Леонард улыбнулся и протянул ей локоть, очень тактично, как настоящий джентльмен, и осторожно повел ее вниз по лестнице, когда Гермиона приняла приглашение, взяв его за руку.

      Он выглядел взволнованным, но ни капли не смущенным.

***

      — Зелье нихрена не действует, — злобно сказал Драко, наблюдая, как Доротея выкладывает на стол жгут, толстый кожаный ремень и пару шприцов.

      — Какое из? — бесстрастно спросила она, продолжая заниматься подготовкой к сеансу.

      — Которое должно останавливать меня, если я хочу кого-то убить или сделать нечто идиотское в том же духе.

      Профессор Уилкс посмотрела на него, прищурившись. Она становилась похожа на лисицу, когда делала такое выражение лица.

      — А кого ты убил?

      Драко едва не поперхнулся слюной.

      — Никого.

      Она пожала плечами и принялась колдовать над его рукой — закрепила её на столе локальным Инкарцеро, потушила огонь под котелком и набрала зелье в шприц. Затем, словно вспомнив о чем-то, стянула с пальца Драко своё кольцо и отложила его на край стола.

      — А с чего ты взял, что это «нечто идиотское» — действие Метки?

      — Ну, раньше я не хотел ничего подобного. А сейчас, черт, меня переполняет такая злоба. И я вообще не думаю, что делаю.

      — Любопытно, — тон Уилкс, напротив, выражал крайнюю степень скуки. — Цель магии, которая сковывает твою руку — уничтожить всех вокруг и тебя самого. Очевидно, что ты не настолько силен, чтобы самостоятельно бороться с этим, иначе зелье бы помогло.

      — Что значит — не настолько силен?

      — Значит, что ты и сам не против, — она поднесла к его руке иглу и вонзила её безо всяких предупреждений. Драко поморщился от боли. Метка тут же отозвалась острой пульсацией.

      — Ну, я не пытаюсь кого-то уничтожить, хотя есть один... Но я делаю нечто другое.

      — Если от этого никто не умрёт, продолжай. И не надо обвинять в этом мои зелья, их делал Снейп, и они работают, как должны.

      — У меня осталось не так много, — снова укол, и Драко приходится говорить сквозь зубы, потому что зелье обжигает вены.

      Уилкс резко выпрямилась. Со шприцом в руке она выглядела, как безумный пациент Мунго, решивший поиграть в целителя.

      — Ты принимал их в той пропорции, что я сказала?

      — Эм... Может, немного больше.

      На самом деле, зелье от галлюцинаций и «желания убивать» уже кончились. Ночью Драко снова привиделась Грейнджер — она стояла на вершине Астрономической башни, дрожащая и напуганная, а он собирался убить ее вместо Дамблдора. Очнувшись, Драко принял почти всё, лишь бы только больше не видеть подобного.

      — Чёрт тебя подери, сколько раз повторять — делай, как я сказала!

      Уилкс отбросила шприц так резко, что стеклянная колба разбилась. Она подошла к полке, на которой хранились ингредиенты для зелий, и, порывшись среди коробочек и склянок, выудила бархатный мешочек.

      — Ешь, это безоар. Если хотел умереть побыстрее, мог не просить меня тратить время на эту ерунду.

      Он достал из мешочка маленький твердый комок и послушно проглотил его. Безоар застрял в горле, и Драко потянулся к палочке, чтобы наколдовать себе воды. Уилкс взмахом руки отбросила ее в угол кабинета.

      — Не тронь палочку, когда я делаю это, — она указала на его предплечье. Драко покосился на руку — из уколов текли узкие ручейки его крови. В прошлый раз крови почти не было, хотя Уилкс, казалось, делала то же самое.

      Они продолжили в тишине — Драко справляться с болью, а Уилкс прокалывать ему кожу. Когда половина пути вокруг Метки была пройдена иглой, клеймо вдруг взбесновалось, черная змея вылезла из черепа и стала тыкаться мордой о границы, проведенные зельем из шприца. Выглядело отвратительно. По ощущениям было еще хуже.

      — Я смогу воспользоваться камином? — произнес Драко, отводя взгляд от Метки. Дышать вдруг стало невыносимо сложно.

      — Это еще зачем?

      — Снял комнату... В отеле. Грейнджер дежурит...

      — Ага, значит в прошлый раз ты все-таки не дошел до спальни сам, — Уилкс наклонилась к его предплечью в очередной раз, и змея попыталась напасть на иглу. Рука Доротеи дрогнула, и Драко застонал от боли. — Ладно, это лучше, чем если ты умрешь прямо под моей дверью. Почти готово.

      «Почти готово» означало, что она сделает еще двадцать уколов — Драко считал про себя, чтобы не потерять сознание. На последних его начало трясти, и Уилкс взяла со стола ремень и сунула ему в рот. Зубы Драко стиснули кожу — судя по запаху, драконью.

      — Чтобы язык не откусил, — сказала она так, словно поясняла ученику, как творить обезоруживающее заклятие.

      Она отложила иглу и отошла куда-то в сторону — у него не было сил, чтобы обернуться, но краем глаза он заметил знакомую каменную чашу.

      Уилкс на секунду склонила голову над ней, а когда поднялась, с ее забранных волос стекали невесомые серебристые капли воспоминаний.

      — Вроде все правильно.

      И она вернулась к Драко, подняла палочку, и, коснувшись Метки, произнесла сложное заклятие на латыни. Руку обожгло невыносимой болью — если бы не ремень, Драко сорвал бы голос, крича в пустоту. Казалось, с него заживо сдирают кожу, вспарывают вены, расчленяют сухожилия на крохотные кусочки, дробят кости одновременно. Да, это очень похоже на Круциатус. Ему даже показалось на какое-то мгновение, что это он и есть.

      Закончив, Доротея нанесла на раны охлаждающую мазь, снова смочила бинты в вонючем травяном зелье и приложила к Метке, запечатав напоследок всё это защитным заклинанием. Затем надела на указательный палец Драко свою серебряную змею-кольцо, и только тогда сняла удерживающие руку чары и ремень.

      — Теперь нужно подождать пару недель, и приступим к удалению, — удовлетворенно сказала она, вытирая руки куском ткани.

      — К удалению? А это, мать вашу, что...

      — Не советую выражаться при мне подобным образом, — спокойно ответила Доротея. — Колдовать станет тяжело, а в остальном жить будешь. Зелья я пришлю тебе завтра, надеюсь, на эту ночь тебе хватит того, что есть.

      — Хватит... — пробормотал Драко, чувствуя, как слипаются глаза. Пожалуй, стоило подождать худшего, а не тратить все понапрасну на глупые сны и иллюзии про Грейнджер. — Дайте мне пороха.

      Он ощутил в правой ладони увесистый мешочек, положил его на стол и зачерпнул целую горсть.

      — Выглядишь ужасно. Если станет совсем плохо, в кармане найдешь кровь единорога.

      Драко почувствовал, как его подталкивают к камину, как крошатся под его ботинками угли; затем — ослепляюще зеленую вспышку и свой запоздалый голос, называющий адрес гостиницы.

      Он не смог даже сделать два шага до кровати — упал из камина в своем номере прямо на ковер и уснул.

Примечание к части

Трек: Afraid - The neighbourhood