Просто закрой глаза

Потолок в Большом Зале был затянут тучами. Последние несколько дней шли дожди, и только сегодня, наконец, погода дала Хогвартсу небольшую передышку — чем не преминула воспользоваться профессор Уилкс, объявившая, что запланированный урок по Защите от темных искусств пройдет на Чёрном озере.

      Гермиона нервничала, перебирая в уме заклинания, которые могли ей пригодиться, и то и дело поглядывала на стол Слизерина, раздумывая, как себя будет вести Малфой, с которым им предстояло сдавать зачёт в паре. С того самого дня, как он поцеловал ее, они ни разу не разговаривали, а на совместных уроках старались держаться друг от друга как можно дальше.

      — Я использовал струю горячей воды против гриндилоу, — донесся до нее голос Гарри. — А русалки и тритоны, на самом деле, не нападали, только следили за участниками.

      Вокруг него собралась небольшая группка гриффиндорцев, которые переживали насчет предстоящего погружения в озеро и пытались выяснить у Поттера, который уже прошел через это во время Турнира Трех Волшебников, чего стоит ждать от подводных обитателей. Гарри охотно делился с ними своими знаниями.

      — Профессор Слизнорт отказался давать нам жабросли, — протянул Невилл. — Сказал, что о дыхании под водой позаботится Уилкс. Но она такая рассеянная, что может забыть, или и вовсе решит нас всех утопить.

      Кто-то рассмеялся его словам, но в них была доля правды: на последних уроках Уилкс вела себя странно, перескакивала с одной темы на другую, а на последнем занятии и вовсе заставила их практиковать Манящие чары без использования палочек, хотя прежде говорила, что они перейдут к этой теме лишь во втором семестре. У них был всего один урок, посвященный фантастическим существам, живущим в озере у школы.

      — Мама написала мне, что сообщит об этом в Министерство. Они не должны позволять учителям подобное. Это очень опасно. Я читал про плотоядных кельпи, которые могут утянуть тебя на дно и полакомиться внутренностями. И что нам делать с таким? — Финниган возмущался так громко, что на него то и дело оборачивались.

      — Вряд ли в Черном озере водятся кельпи, — отмахнулась Гермиона, — а если и так, используй чары подчинения. Об этом писал Ньют Саламандер...

      — Ясно, ясно, — перебил ее Симус. — Малфою повезло, что он с тобой в паре. И Забини, потому что он с Гарри. А нам-то что делать?

      — Я даже представить не могу, что устроит там Паркинсон, — подтвердил Невилл. — Она ужасно злая... Ой, а это что?

      На стол перед Гермионой приземлился пергамент. Ребята с любопытством уставились на него; Джинни усмехнулась, Гарри отвел взгляд.

       Прошу тебя, давай встретимся после обеда в библиотеке и поговорим.
Я скучаю.

Лео.

      Едва она прочла послание, лист сжался, зашуршал и превратился в белую розу. Гермиона чувствовала, что Леонард смотрит на нее, сидя за столом с остальными когтевранцами, но отложила цветок в сторону, и, как ни в чем не бывало, принялась за еду.

      — Даже не ответишь? — шепнул ей Гарри, как только все остальные, наконец, отвлеклись от Гермионы и её розы и вновь продолжили обсуждение предстоящего экзамена.

      — Нет, Гарри. Просто он — не мой человек, и я...

      — Гермиона, я не предлагаю тебе бросаться ему на шею. Ты избегаешь его всю неделю, и Лео, признаться, то и дело говорит мне...

      — А вы, значит, часто меня обсуждаете? И что именно, например?

      Гермиона прямо посмотрела на друга, и он стушевался.

      — Я согласна с Гарри, — вдруг вставила Джинни. — Не знаю, что там у вас стряслось, но Лео места себе не находит...

      — Спасибо за участие, я разберусь с этим сама, — отрезала Гермиона, и, допив свой тыквенный сок, поднялась из-за стола. — Увидимся на Защите от темных искусств.

      И она стремительно направилась к выходу из Большого Зала, игнорируя провожающих ее взглядом Малфоя и Грейвса.

      Признаться, дело было не только в стычке между двумя парнями, невольной свидетельницей которой она стала, и не в том, что говорил Лео о слизеринцах и Пожирателях.

      Она не хотела разговаривать с ним, потому что чувствовала себя виноватой: ей и правда нравилось проводить время с Леонардом, болтать с ним об учебе и книгах, но он, очевидно, рассчитывал на нечто большее. Он дважды поцеловал её; и все бы ничего, если бы это не произошло практически одновременно с её поцелуем с Малфоем. И (о, Мерлин!) при воспоминании о том, что она целовалась с Драко Малфоем, у Гермионы начинали трястись коленки — и отнюдь не от отвращения.

      Гермиона стояла у самой кромки воды, ежась от порывов холодного ветра.
      Тёмная гладь озера была такой же непроглядной, спокойной, как и всегда, на поверхности не было никакой ряби или волнения — только со стороны другого берега, скрытого за дымкой молочно-белого плотного тумана, слышались редкие всплески — должно быть, гигантский кальмар, живущий здесь, охотился на стаю рыбешек на той стороне.

      Гриффиндорцы громко обсуждали предстоящее погружение и строили теории: что, если кто-нибудь утонет? Поплывет ли сама Уилкс с ними, чтобы смотреть, как они бросаются заклинаниями? Придется ли им участвовать в дуэли друг с другом под водой?

      Малочисленная группа слизеринцев стояла чуть поодаль, у высокой ели на краю Запретного Леса — они тихо переговаривались между собой, не обращая внимания на остальных. Гермиона заметила Малфоя — он стоял к ней спиной и о чем-то шептался с Паркинсон, пока Нотт и Забини вели неспешную беседу, сидя рядом на покрытых мхом валунах.

      — Вон она, идет! — кто-то указал рукой в сторону замка.

      — А с ней кто?

      Все взгляды обратились в ту сторону.

      Две фигуры, — одна высокая, статная, другая низкая, чуть сгорбленная, — быстро приближались к ним. Гермиона прищурилась, пытаясь разглядеть, кто идет рядом с профессором Уилкс. Только когда две волшебницы приблизились к ним, она увидела, что это мадам Помфри.

      — Ох, не к добру это. Раньше подобных уроков никто не проводил, как же они...

      — Не волнуйтесь, Поппи, — Уилкс была спокойна, как удав. — На подготовительных курсах авроров волшебники занимаются тем же, и, я уверена, ученикам этот экзамен пойдет лишь на пользу.

      Профессор Уилкс окинула учеников долгим внимательным взглядом. До самых пят ее скрывала теплая лиловая мантия — из-под накинутого на волосы капюшона выбивалась пара прядей, развевающихся по ветру. Гермиона заметила, что её глаза покраснели, словно преподавательница плакала или провела ночь без сна, и задумалась, что стало тому причиной.

      — Я вижу, не все пришли сегодня? Что ж, будут сдавать экзамен вместе с Пуффендуем и Когтевраном, или же писать тест отдельно от всей группы.

      Это было первым, что она сказала ученикам — некоторые стали удивленно переглядываться.

      — То есть, мы могли отказаться лезть в воду, профессор?

      Забини, как всегда, учтив и весел. Он ухмылялся, поглядывая на Невилла, дрожащего от холода, — тот забыл взять теплую мантию и теперь жался к друзьям в надежде укрыться от ветра, позабыв о существовании согревающих чар.

      — Разумеется, — пожала плечами Уилкс. — Но, если хотите получить по моему предмету оценку выше «удовлетворительно», придется постараться.

      Она кивнула мадам Помфри, и та достала из кармана маленькую бархатную сумочку.

      — Сейчас я немного поработаю над вашей одеждой, чтобы она была пригодна для погружения, а мадам Помфри раздаст согревающее зелье.
Всё очень просто: на дне озера находятся специальные артефакты, вы увидите их по особенному свечению. У вас будет час, чтобы достать их — на каждую пару таких два.

      Уилкс взмахнула палочкой, обернувшись к озеру, и среди учеников пронесся взволнованный ропот: из воды в нескольких местах показалось слабое свечение, которое тут же исчезло. Вдоль берега, рассекая воду, к ним приближались несколько лодок, на которых обычно переправляли к замку первокурсников.

      Гермиона с благодарностью приняла из рук мадам Помфри флакон с зельем, и тут же едва не взвизгнула: её мантия обвила ее ноги, ткань зашевелилась, словно раздуваясь от невидимой волны воздуха под одеждой, причудливо складываясь и преображаясь. Спустя мгновение она с удивлением обнаружила, что вместо обычной школьной формы на ней красуется одеяние, похожее на магловский гидрокостюм.

      — Вау! А можно я так и буду ходить на занятия? — Паркинсон вертелась вокруг Малфоя, демонстрируя ему все прелести плотно облегающего тело костюма.

      — Через час ваша одежда превратится в обычную, — сказала Уилкс, очередным взмахом палочки заставляя лодки причалить к берегу. Гермиона задумалась над тем, что, кажется, ни разу не слышала, как профессор произносит какие-либо заклинания вслух. — Манящие чары на артефакты не действуют. Надеюсь, все помнят заклятие головного пузыря?

      — А что с теми, кто не умеет плавать?

      — Вы не будете погружаться на большую глубину, но придется разбираться с песком на дне, чтобы найти камни. Не забывайте, что вы работаете в парах — помогите вашему напарнику найти его камень, если возникнут трудности. Итак...

      Уилкс начала перечислять основные правила безопасности и способы подачи сигнала, если что-то пойдет не так; Гермиона почувствовала, как ее плеча коснулся Гарри.

      — Ты как?

      — В порядке, как и всегда, — Гермиона попыталась пригладить волосы, из-за ветра разлетающиеся во все стороны, но ее попытки не увенчались успехом. Тогда она наколдовала ленточку, чтобы перевязать их — Гарри перехватил инициативу и встал за ее спиной, чтобы помочь собрать копну в хвост.

      — Знаешь, тогда, на четвёртом курсе, я и правда поверил, что если я не вытащу вас с Роном из озера, то произойдет нечто непоправимое. Хотя, конечно, Дамблдор никогда бы не допустил ничего подобного. Думаю, сейчас так же. Я буду рядом, если что.

      — Спасибо, Гарри, — Гермиона тепло улыбнулась ему. Пожалуй, она была слишком строга к другу в последнее время. Гарри слишком многое пережил, поэтому неудивительно, что он до сих пор ожидает, что на их головы вот-вот свалится новая опасность. В последние дни он почти не поднимал тему Пожирателей — судя по статьям в «Ежедневном Пророке» и слухам, у авроров действительно всё было под контролем.

      — Грейнджер, долго тебя ждать?

      От звука его голоса и обращения к ней у нее побежали мурашки по спине. Малфой сидел в одной из лодок и хмуро смотрел на нее, хотя остальные ученики только начали рассаживаться по местам.

      — Примите согревающее зелье, как только ваша лодка остановится, и следуйте за светом, — сказала Уилкс, в то время как мадам Помфри наколдовывала для себя кресло и теплый плед, чтобы ждать окончания экзамена на берегу.

      — Что...

      Гермиона не смогла удержаться от смеха: Невилл держал в руке пустой флакон с зельем, который уже успел осушить.

      — Не страшно, мистер Лонгботтом, будем надеяться, что вы закончите задание прежде, чем замерзнете. Вам с мисс Паркинсон нужно только спуститься по берегу с этой стороны, ваша цель именно здесь.

      — Удачи, — Гарри похлопал Гермиону по плечу и направился к своей лодке, где его уже ждал Забини.

      Гермиона глубоко вдохнула прохладный воздух и пошла к Малфою. Она неловко забралась в лодку и уселась на скамью напротив слизеринца, — он не смотрел на нее, демонстративно разглядывая верхушки деревьев Запретного Леса за ее спиной. Гермиона воспользовалась тем, что Малфой погружен в свои мысли, чтобы рассмотреть его. Чёрный костюм плотно облегал тело, так, что были видны напряженные мускулы. Светлые волосы он зачесал назад, как делал в первые годы обучения — только теперь, судя по всему, без использования тонны волшебных средств для укладки. Челюсти плотно сжаты, между бровей пролегла маленькая морщинка, словно он думал о чем-то малоприятном...

      — Хватит пялиться, — сказал он, даже не глядя на неё.

      — Ты на меня каждый день пялишься, — парировала Гермиона, но взгляд всё же отвела.

      Лодка слегка качнулась и отчалила от берега, рассекая гладкую поверхность озера. До них доносились обрывки чужих разговоров — сестры Патил громко обсуждали план действий на случай, если кого-то из них схватит гигантский кальмар.

      Берег всё отдалялся — лодки двигались в разном направлении, и вскоре звук голосов однокурсников стих, неслышимый за плеском воды, бьющейся о деревянную корму лодки. Гермиона обернулась через плечо; фигура стоящей у воды профессора Уилкс стала совсем крошечной, расплывчатой за легкой дымкой белесого тумана.

      Гермиона переложила палочку в ту же руку, которой крепко сжимала флакон согревающего зелья, и опустила ладонь за борт.

      — Вода ледяная, — произнесла она тихо, желая хоть чем-то заполнить повисшую тишину.

      — Не может быть, — насмешливо ответил Малфой.

      Туман становился плотнее. Теперь не было видно берега, далеких башен замка или деревьев в Запретном Лесу: вокруг только вода, а напротив — красивое и недовольное лицо слизеринца. Гермиона чувствовала себя не в своей тарелке и с ужасом ждала момента, когда ей придется погрузиться в воду.

      Лодка вдруг остановилась — по инерции Гермиона дернулась, и, если бы не успела ухватиться за бортик, то наверняка влетела бы в Малфоя.

      — Примите зелье, — донесся до них громогласный голос Уилкс, во сто крат увеличенный «Сонорусом». — Если потребуется помощь, запустите в воздух столп красных искр. У вас есть час, чтобы добыть камни!

      Словно вторя ее словам, водяную гладь снова пронзили лучи света, идущие откуда-то из глубин озера: один прямо возле лодки, по правую руку от Гермионы, второй чуть в стороне, за спиной у Малфоя.

      Малфой залпом осушил свой флакон и бросил его на дно лодки.

      — Постарайся не утонуть, — сказал он угрюмо, и Гермиона даже не сразу поняла, что он обращается к ней — таким неожиданным оказалось это напутствие. Прежде, чем она ответила, он пробормотал заклинание, и, как только воздушный пузырь объял нижнюю часть его лица, наклонился и почти бесшумно прыгнул в воду, обдав её ледяными брызгами.

      Лодка качнулась, и Гермиона дрожащими пальцами впилась в скамейку. Едва Малфой исчез под тёмной гладью воды, она почувствовала легкую панику.

      Вернуться? Нет, это невозможно. Может, остаться в лодке, пока Малфой сделает всю работу сам? Ещё чего!

      Гермиона разозлилась на себя за свою трусость, откупорила пузырек и выпила зелье. Оно было густым, сладким на вкус, похожим на крепкий травяной чай; по венам тут же побежало приятное тепло, и Гермиона почувствовала, как порозовели щеки. Она подождала пару секунд, прислушиваясь к себе, и, когда стало совсем жарко, поднялась на ноги, пытаясь удержать равновесие во всё еще покачивающейся лодке. Мысленно поблагодарив родителей, что в детстве они настояли на ее посещениях бассейна, Гермиона крепко перехватила палочку, наколдовала вокруг носа и рта пузырь, обеспечивающий приток свежего воздуха, и, зажмурившись, прыгнула в воду.

      Это оказалось не так уж неприятно, как она предполагала: зелье и костюм отлично защищали от холода. Вода была темная, слегка мутная. Гермиона быстро задвигала ногами и руками, погружаясь глубже и пытаясь отыскать глазами Малфоя, но тот, судя по всему, успел погрузиться достаточно глубоко, и она не видела его.

      Гермиона отплыла всего на пару ярдов от поверхности, когда смогла различить едва заметный огонек, мелькающий где-то далеко внизу; давление воды становилось всё ощутимее, уши заложило, и все ее тело будто сжали невидимые тиски. Она глубоко вздохнула и, широко разводя руками, поплыла вниз.

      Мимо проплывали стаи мелких рыб, и ей даже показалось, что она видит существо, отдаленно напоминающее медузу — тварь остановилась напротив лица девушки, но тут же продолжила движение по своим делам. Гермиона инстинктивно пробормотала «Люмос», хотя знала, что вакуум от заклятия пузыреголовости скрадет звук, — палочка послушалась, и на ее конце зажегся маленький огонек, освещающий путь. Теперь она смогла разглядеть внизу заросли водорослей. Бледный луч света исходил именно от них, то пропадая, то снова озаряя каменистое дно и раскидистые ветви водяных растений — должно быть, камень, который они должны были найти, был спрятан именно там.

      Что-то коснулось ноги Гермионы, и она вскрикнула, хотя и не могла услышать собственный голос — резко развернувшись, она с трудом разглядела маленького демона с щупальцами, рожками и длинными костлявыми пальцами. Гриндилоу тянулся к ней, ехидно ухмыляясь полной острых зубов пастью.

      «Релашио», — мысленно произнесла Гермиона, вспомнив слова Гарри. Из её палочки вырвалась струя из пузырей — обжегшись, водный демон оставил её в покое, и, повизгивая, бросился наутек.

      Гермиона покрутилась по сторонам, пытаясь определить, есть ли поблизости другие угрозы — но вода была чиста, никаких существ, кроме безобидных рыб, рядом с ней не было.

      Она снова поплыла в сторону водорослей, чувствуя усталость от постоянного движения рук и ног и перебирая в уме заклятия, которые могли бы помочь ей быстро подняться на поверхность, как только камень будет захвачен. Ещё пара гриндилоу поднялись со дна и принялись дергать её то за волосы, то за ноги, — Гермиона снова использовала заклятие освобождения, чувствуя укор совести за то, что обожгла кипятком ни в чем не повинных существ.

      Вдруг перед ней возникло новое существо — с раздувающимися жабрами и десятком щупалец с присосками, похожих на конечности осьминога. Гермиона тотчас узнала шпицеля, — он был гораздо крупнее, чем те, которых они видели на занятии Уилкс. Секунду спустя она поняла, почему — существо раздулось от обилия принятых на себя заклятий, и с радостью пустило одно из них в Грейнджер.

      Под водой заклятия достигали цели куда медленнее, чем на суше — Гермиона успела заблокировать «Петрификус Тоталус» прежде, чем оно угодило ей в голову. Шпицель издал какой-то скрипучий протяжный звук и подплыл еще ближе — Гермиона швырнула в него «Релашио», но тварь поглотила заклятие, словно то было вкуснейшим деликатесом.

      Красный луч оглушающего, тем не менее, сработал, — Гермиона догадалась, что нужно бить по щупальцам, а не туловищу существа, — и шпицель, замерший под действием её «Остолбеней», стал медленно погружаться на дно.

      Гермиона вновь направилась к свету, исходящему от камня, — путаясь в водорослях, она достигла цели, и, отлевитировав в разные стороны несколько валунов, достала артефакт. Это был желтый полупрозрачный камень, похожий на кусок янтаря с грубыми, закостеневшими углами.

      По её подсчетам, с того момента, как она нырнула в озеро, прошло не более получаса. Гермиона сунула камень в карман, — к счастью, то, что осталось от её мантии, имело карманы, — и, оттолкнувшись ногами от огромного камня на дне, поплыла наверх.

      Обратный путь проходил куда легче и спокойнее, — она встретила лишь еще одного гриндилоу и издалека проводила взглядом пару русалок. Прикидывая в уме, когда можно будет использовать заклинание мгновенного подъема (она прочла о нём вчера вечером), Гермиона совсем расслабилась и даже не оглядывалась по сторонам.

      Именно поэтому она ничего не успела сделать, когда взявшийся словно из ниоткуда шпицель выпустил в нее красный луч обезоруживающего — палочка выскользнула из пальцев и стала медленно погружаться на дно. Гермиона дернулась было, чтобы поймать её, но не успела — мелкое существо атаковало ее новой вспышкой.

      — Убирайся прочь! — закричала она, но изо рта не вырвалось ни звука. И кому пришло в голову стрелять в шпицеля «Силенцио»?

      Ещё один «Экспеллиармус» ударил в грудь — палочки у нее уже не было, но это не помешало твари радостно закружиться вокруг, когда Гермиона крутанулась в воде. Шпицелей уже было четверо — в голове мелькнула мысль, что остальным ученикам сейчас, должно быть, куда легче, если половина водных демонов напала на нее одну.

      Вода сковывала движения, и поэтому она могла рассчитывать лишь на неточность атак шпицелей. Гермиона нашла взглядом свою палочку, упавшую на голый островок без водорослей на дне, и снова попыталась подплыть ближе, как тотчас получила «Фризелиус».

      Чувство собственной беспомощности захватило её липким страхом, но, к счастью, вторичное заклятие действовало совсем недолго. Обретя способность двигаться, Гермиона начала грести в другую сторону, спасаясь от стаи шпицелей.

      Те, очевидно, находили забавным обстреливать её десятком заклятий одновременно. Гермиона устремилась к поверхности, решив, что сможет вернуться за палочкой, как только оторвется от погони — и не сразу заметила, что существа вдруг бросились в разные стороны.

      На их место пришли гриндилоу — этих тварей было куда больше: они хватались длинными цепкими пальцами за ее руки и ноги, стараясь утащить на дно. Гермиона безуспешно пыталась отбиться, раскидывая чудищ по сторонам — она знала, что от них можно избавиться, ломая демонам их хрупкие пальцы, но не могла дотянуться ни до одного из них.

      Кто-то впился в ее голень острыми клыками, — девушка стиснула зубы от боли, — другие царапали кожу, а один вцепился когтями в шею. Неуклюже тряхнув плечом, чтобы сбросить с себя очередного гриндилоу, она лишь вызвала у существа вспышку агрессии. Он задел щупальцем ее пузырь, и Гермиона в ужасе увидела, как тот рассыпался на тысячу мелких пузырьков, и почувствовала, что её рот и нос наполняются водой.

      «Это конец», — пронеслась в уме какая-то слишком спокойная, почти умиротворенная мысль. Она не успеет выплыть, не успеет добраться до палочки. Это последние секунды.

      Гермиона закрыла глаза, — силы совсем иссякли, и она уже не могла бороться с гриндилоу. Легкие вдруг начали судорожно сжиматься, требуя кислорода, а голова стала такой тяжелой, что Гермиона безвольно опустила её на грудь. Перед глазами пронеслись, как в ускоренной съемке, знакомые и родные лица — Гарри, Рон, Джинни, родители, почему-то Малфой, Невилл и Симус, Фред и Люпин, Тонкс и...

      Вдруг она ощутила, как цепкие щупальца, когти и зубы ослабляют хватку и отпускают её. Она различила высокий, надрывный звук, гулким эхом раздающийся под водой, и тотчас почувствовала на своих плечах чьи-то руки — человеческие руки.

      «Гарри!» — радостно завопил внутренний голос, но, открыв глаза, она увидела перед собой бледное лицо Малфоя.

      Его волосы парили над головой, словно в невесомости (видимо, магическая укладка под водой не держится, подумала она). Он крепко держал Гермиону одной рукой за талию, а другой трогал её лицо.

      От удивления Гермиона приоткрыла рот — из него тотчас вырвался пузырь с последней толикой воздуха. Малфой приблизился к ней, словно для поцелуя, и, осторожно поведя рукой, накрыл её нос и рот своим полупрозрачным коконом с кислородом.

      Гермиона жадно вдохнула полной грудью воздух с примесью мяты, циркулирующий внутри пузыря, — она наконец-то смогла дышать. Губы Драко были в миллиметре от её — она смотрела прямо ему в глаза. Даже в мутной воде она могла заметить, как он хмурился — «постарайся не утонуть», раздался в её голове его голос.

      Он поднял указательный палец, и слегка подтолкнул её вверх. Гермиона поняла его и начала двигать руками и ногами, — у нее в прямом смысле открылось второе дыхание. Они плыли медленно, не разрывая контакта, чувствуя дыхание друг друга на своих губах. Скосив глаза вниз, она заметила, что у Малфоя тоже нет палочки, и наверняка задумалась бы, как тогда ему удалось спугнуть гриндилоу, если бы не была сосредоточена на движении вверх.

      Они работали в унисон, гребли к поверхности вместе, и, наконец, через какое-то время Гермиона почувствовала, что плыть становится легче, а сквозь толщу воды пробиваются лучи солнца.

      Вдруг Малфой замер, — ей показалось, что он заметил опасность, и она тоже перестала двигаться, лишь болтая ногами, чтобы удержаться на плаву.

      Драко показал пальцем вниз, но Гермиона не поняла его. Тогда он взял её за плечи, и, глубоко вдохнув, медленно начал отстраняться.

      Паника снова накрыла её; Гермиона замотала головой и вцепилась в руки Малфоя, пытаясь остановить его. Он не может так просто оставить её тонуть и уплыть; только не после того, как зачем-то вытащил её со дна.

      Малфой замер и медленно провел рукой по её затылку — видимо, её ленточка развязалась во время нападения водных существ, — словно успокаивая. Гермиона непонимающе таращилась на него, но все же ослабила хватку.

      Она снова почувствовала, как он глубоко вздохнул и тотчас отстранился, выныривая из их общего пузыря с воздухом. Он снова поднял палец и, взяв ее за талию, подтолкнул к поверхности.

      «Нет», — беззвучно произнесла Гермиона, но он уже отпустил её.

      Малфой снова нырнул вниз, — Гермиона замерла, не зная, плыть ей наверх, к солнцу, или же за ним. Теперь она могла дышать, но он не мог — он оставил ей кислород и сам, должно быть, отправился на поиски своей палочки.

      Как глупо! Они могли подняться вместе и попросить кого-нибудь использовать манящие чары...

      Гермиона знала, что расстояние до дна и обратно слишком велико, чтобы преодолеть его без магии, и поэтому отправилась за Малфоем. Гриндилоу, должно быть, были напуганы, потому что ни один из них ей больше не встретился.

      Она быстро упустила Малфоя из виду, и заметалась из стороны в сторону, пытаясь разглядеть светлое пятно его волос. До неё снова донесся глухой далекий гул — Гермиона догадалась, что это звук усиленного магией голоса Уилкс, но ничего не могла разобрать, потому что под водой он ощущался, как легкая вибрация.

      Вдруг она заметила прямо под собой быстро приближающееся из тьмы нечто, — испуганно замахала руками, пытаясь отплыть. Это был Малфой.

      Он схватил её за руку, — она заметила в его ладони обе палочки, — и увлек за собой. Огромная магическая волна несла их наверх, и спустя несколько секунд они оказались над гладью озера, жадно глотая воздух и отплевываясь.

      — Грейнджер... — прохрипел он, — я же сказал плыть наверх.

      Гермиона была слишком вымотана, чтобы огрызнуться. Малфой поднял руку, и тотчас к ним подплыла лодка, которая, судя по всему, была где-то неподалеку.

      Яркий свет ослепил её, поэтому Гермиона не могла разглядеть ничего вокруг, пока глаза не привыкли. Малфой подхватил её за бедра и подтолкнул — Гермиона неуклюже перевалилась через борт лодки и, изнеможденная, упала на деревянное дно, пытаясь отдышаться.

      Слизеринец залез следом и протянул ей её палочку.

      — Я не нашел второй камень. Он у тебя?

      О, вот это уже в духе Малфоя: интересоваться, победили ли они, вместо того, чтобы узнать, как она сама. Гермиона лишь кивнула в ответ, наслаждаясь холодным свежим ветром и плеском волн вокруг рассекающей воду лодки, которая переправляла их к суше.

      Спустя пару минут Гермиона открыла глаза, тотчас заметив на себе взгляд Малфоя — тот самым нахальным образом разглядывал её. Гермиона уселась, прислонившись спиной к скамейке, и откинула со лба налипшие мокрые пряди волос.

      — У тебя вся голова в водорослях, — буркнул Малфой и отвернулся.

      — Спасибо, — сказала она.

      — За что?

      — За то, что спас меня.

      — Ну, ты же помнишь, что у меня спор с Забини? Если бы ты захлебнулась, это определенно значило бы, что я проиграл.

      Гермиона лишь рассмеялась в ответ. Лодка сбавила скорость, и вскоре мягкий толчок известил её, что они достигли берега.

      Малфой тотчас спрыгнул с лодки, даже не удосужившись протянуть руку Гермионе, но она и не ждала от него столь благородного жеста. Поднявшись на ноги, она оглянулась по сторонам, прежде чем сойти на землю.

      Мадам Помфри хлопотала вокруг Невилла, закутывая его в плед. Рядом визгливо жаловалась на жизнь Паркинсон. Кроме них на берегу стояли лишь Нотт и Финниган — ни Гарри и Блейза, ни сестер Патил и остальных учеников, и даже Доротеи видно не было.

      — Вот вам бодроперцевое зелье, чтобы не простыли, — мадам Помфри протянула бутылек Малфою, но тот лишь отмахнулся, а Гермиона пробормотала «Спасибо», хотя пить настойку не хотелось. — Высушивающие заклинания знаем? Так чего встали?

      Гермиона услышала стук и обернулась — к берегу причалила еще одна лодка. С неё спрыгнул довольный собой Забини, весело подкидывающий в руках свой трофей. Гермиона бросилась на шею к Гарри — очки у него сползли набок, волосы были мокрые и взъерошенные, а вид ужасно уставший.

      — Ох, вы уже здесь? Надеюсь, нихрена не нашли? — услышала она голос Блейза.

      — Чёрта с два, — не слишком весело отозвался Малфой.

      — Гермиона... Я не могу дышать, — Гарри с трудом вырвался из её объятий.

      — Ты в порядке?

      — Да. На нас, черт возьми, напала какая-то полулошадь, полурыба, но ничего, живы, как видишь. А ты?

      — Всё замечательно, — сказала Гермиона. Ей не хотелось пугать Гарри рассказом о том, как она едва не утонула, поэтому девушка ограничилась лишь теплой радостной улыбкой.

      — А где остальные?

      — Мы только что вернулись, понятия не имею.

      Гермиона и Гарри подошли к остальным, — Поттер получил свою дозу бодроперцевого зелья и тотчас принял её. Гермиона рассмеялась, глядя, как из ушей друга валит пар.

      — У мисс Патил случились какие-то неприятности, — недовольно сказала мадам Помфри. — Ещё пара учеников уже давно отправились в замок. И вам пора идти.

      — В замок? Они что, так быстро нашли камни? — Гарри выглядел удивленным.

      — Ну, ещё чего, испугались водных чертей. Да идите же вы! Дать еще зелья? Проводите Лонгботтома в медицинское крыло, будьте любезны, я должна дождаться остальных.

      Гермиона и Гарри переглянулись, — им хотелось подождать однокурсников и разузнать, как экзамен прошел у них. Но у Невилла был такой жалкий испуганный вид, что они подхватили его под руки и направились к школе.

      Едва они отошли от озера, Гермиона почувствовала, как её костюм снова превращается в школьную форму — сухую, теплую и уютную. Она взмахнула палочкой, накладывая на них троих согревающие заклинания, и спросила у Невилла:

      — Зачем тебе в больничное крыло? Что-то случилось?

      — Меня укусила какая-то тварь, — дрожащим голосом ответил Невилл. — Может, шлёппи, не знаю.

      — Шлёппи не кусаются, — возразил Гарри. — Наверное, ничего серьезного, раз мадам Помфри не отправилась с нами.

      — Болит так, словно серьезно, — Невилл указал пальцем на свое ухо, и Гермиона теперь только заметила, что оно покраснело и вздулось.

      — А камни-то вы нашли?

      — Да чёрта с два с этой Паркинсон что найдешь! Я достал один, а она...

      Гермиона оглянулась. К берегу подплыла еще одна лодка, но она не смогла разобрать издалека, кто в ней — зато, как ей показалось, разглядела Малфоя, одиноко стоящего в стороне ото всех. Может, это была игра воображения, но ей почудилось, что и он смотрел ей вслед.

***

      Драко чувствовал, как горят и сжимаются в мучительном спазме его легкие, как дрожит рука с зажатой в ней палочкой, как низкий, шипящий голос Волдеморта шепчет ему: «Убей. Убей!».

      Он споткнулся о корягу, незаметную в густой зеленой траве, но тотчас восстановил равновесие и снова бросился в погоню.

      Запретный Лес был непривычно тихим, но привычно мрачным и тёмным — деревья расплывались перед глазами, сливаясь в единое зеленое месиво, превращаясь в жуткие безмолвные тени, тянущиеся к нему своими длинными уродливыми ветвями-пальцами.

      Он не знал, кого или что он ищет, но знал, что обязан найти и убить.

      Впереди мелькнула фигура, и Драко тотчас выпустил в неё зеленый луч света, но, промахнувшись, продолжил преследовать незнакомца. Ещё одно заклинание, на этот раз оглушающее, попало точно в цель — человек упал навзничь лицом вниз, и Драко, не успев перевести дыхание, почувствовал триумф и такое облегчение, словно с его плеч свалилась невыносимая ноша.

      Он медленно подошел к человеку, который не подавал признаков жизни, и направил палочку ему в спину.

      Я должен это сделать. Я должен.

      С его губ почти сорвалось непростительное, как вдруг издалека донесся голос:

      — Малфой!

      Драко оглянулся по сторонам, пытаясь отыскать взглядом того, что кричал, но глаза заволокла мутная дымка. Метка обожгла кожу; Драко раздраженно дернул рукав мантии наверх, обнажая предплечье. Он почти закончил.

      Драко медленно поднес палочку к уродливому черепу, готовый ответить на призыв Тёмного Лорда, как вдруг тело, лежащее у его ног, шевельнулось. Он наклонился, пытаясь рассмотреть лицо человека, но не смог.

      — Малфой! Драко, чёрт бы тебя побрал!

      Человек на земле, Лес, Метка, палочка — всё растворилось, и Драко оказался в полной темноте, как тогда, в куполе иллюзий, наедине со всеми своими внутренними демонами. Один из них почему-то принял облик Забини, который, что есть сил, тряс Драко за плечи.

      — Ты, блять, совсем с ума сошел?

      Драко ринулся было на Блейза, но понял, что не может пошевелиться. Едва глаза привыкли к полумраку, Драко заметил, что он в своей спальне, а на его постели, почему-то, сидят Нотт и Забини, удерживая обе его руки.

      — Я с ума сошел? Да ты нас чуть не угробил, идиот! Пришел в себя?

      — Да, отпустите меня, вы, черти болотные!

      Драко заметил беспокойный взгляд Тео, который тот бросил на приятеля, и снова попытался вырваться. Забини направил свою палочку в лицо Драко, второй рукой всё еще прижимая его к кровати.

      — Только дернись, и в твою светловолосую пустую башку прилетит оглушающее такой силы, что неделю будешь путать сортир с кубком Гриффиндора по квиддичу за 1859 год!

      — Я понял, Блейз, отвали!

      Забини отклонился назад, не отводя палочку, и Драко освободил руку. Нотт, слегка замешкавшись в нерешительности, тоже отстранился, хотя явно готов был прыгнуть на Малфоя снова, если потребуется.

      Драко проследил за его взглядом и обнаружил, что Тео смотрит на его Метку — судя по всему, повязка, закрывающая руку, сбилась во сне. Кожа вокруг черепа была красной, всё еще виднелись следы уколов, — некоторые из них снова начали кровоточить, а уродливая змея извивалась кольцами, как в предсмертной агонии. Кто-то настойчиво призывал Пожирателей.

      — Что с вами не так? — пробормотал Драко, грозно поглядывая на своих соседей по комнате.

      — С нами? Да это с тобой не все в порядке! Ты начал орать, как полоумная банши, а потом чуть не вскрыл себя палочкой.

      — Где моя палочка? — Драко оглянулся по сторонам и тут же заметил её у Тео.

      — Не дам, — угрюмо произнес тот, когда Драко протянул за ней руку.

      — Брось, Тео. Мне приснился кошмар, сейчас я в полном порядке.

      — Кошмар, блять! — Блейз всплеснул руками, как Истеричная Дама на одном из портретов в коридорах школы. — Я чуть не откинулся от страха. Глянь, Нотт, седых волос не прибавилось?

      — Парочка точно есть. У меня, наверное, тоже, — ухмыльнулся Тео.

      — Дементор вас побери, — Драко выбрался из постели, нашарил под кроватью сундук, и, не глядя, вытащил из него первый попавшийся свитер.

      — Куда собрался?

      Забини преградил ему дорогу, и Драко толкнул его в грудь.

      — Уйди с дороги, хочу прогуляться.

      — Сейчас два часа ночи, — сказал Тео.

      — И?

      — Давай без глупостей, а то тебя исключат, — резонно предостерег его Блейз, всё же уступая.

      — Не велика потеря. Палочку отдашь? — Нотт лишь качнул головой.

      — Ну и чёрт с вами, — Драко, на самом деле, был не против: он, судя по всему, едва не активировал Метку, и не хотел, чтобы это произошло во время очередного помутнения рассудка. Конечно, в стенах школы нельзя было аппарировать, но как знать — может, на аппарацию с помощью Метки это не распространяется...

      Он сунул босые ноги в ботинки и вышел из спальни. В камине в гостиной всё еще тлели угли, хоть и слабо, но все же достаточно освещающие путь к выходу в коридор. Драко дернул на себя дверь, и тут же почувствовал сквозняк.

      В свитере и пижамных штанах было холодно, но возвращаться в спальню не хотелось. Драко дошел до кабинета Снейпа — дернул пару раз ручку, но дверь не поддалась. Вряд ли он мог рассчитывать, что комната открыта и ему удастся улизнуть из школы в гостиницу в Хогсмиде, но попытаться стоило.

      Метка слабо ныла, не давая забыть о себе ни на минуту. Драко потер руку, но зуд только усилился.

      Он медленно побрел по коридору — глаза быстро привыкли к темноте, и Драко шел, погруженный в свои мысли, глядя лишь себе под ноги.

      Одна лестница, другая, третья, пара этажей позади — школа была погружена в сон, и даже портреты дремали в своих рамах, а на его пути не попалось ни одного призрака.

      Драко остановился, лишь когда добрался до знакомых до боли ступеней. Он так часто видел их во сне, что теперь, наверное, мог назвать их точное число. Лестница вела к вершине Астрономической башни.

      Пытаясь отогнать от себя внезапно нахлынувшие воспоминания и страхи, Драко развернулся было, чтобы уйти, но замер на месте.
      Что, если ему нужно просто подняться туда, чтобы кошмары прекратились? Просто пережить это заново, в последний раз?

      Коснувшись холодной каменной стены, он сделал первый шаг, затем второй и третий. Змея под рукавом свитера неприятно шевельнулась.

      — Да хрен тебе, — сказал он, обращаясь неизвестно к кому, и бросился наверх по лестнице. Драко бежал, не оглядываясь — слишком велик был страх увидеть там лишь тьму и пустоту. Он быстро выдохся и споткнулся на одном из пролетов, в том самом месте, где всегда спотыкался во сне.

      На открытой площадке башни разгуливал ледяной ветер. Драко вздохнул полной грудью, неотрывно глядя на то место, где когда-то стоял Дамблдор.

      Ничего не произошло. Молния не ударила в него, не возник карающий призрак старого директора, не было никакой злобы, отвращения к себе, желания разрушить всё вокруг или сброситься вниз. Только тихая, глубокая грусть — вот и всё, что почувствовал Драко. Впервые за долгое время что-то кроме злости или раздражения. Это было раскаяние.

      Неожиданный громкий звук со стороны лестницы заставил его подскочить на месте. Кто-то, очевидно, стоял все это время на пару пролетов ниже, может быть, спрятавшись за одной из колонн-факелов, и теперь поспешно спускался вниз.
      Будь это Филч или кто-нибудь из преподавателей, ему бы уже прилетело — значит, там кто-то из учеников. Блейз и Тео, реши они проследить за ним, не стали бы прятаться.

      Драко, перепрыгивая через ступеньки, помчался вниз. Топот ног приближался, хотя он по-прежнему никого не видел - но Астрономическая башня плохо освещалась, так что, возможно, звук разносился эхом.

      И тут он уловил знакомый аромат.

      — Грейнджер, стоять!

      Девчонка тихо пискнула, споткнулась, и Драко, наугад протянув руку, поймал её за волосы. Дезиллюминационные чары тотчас сбились, и перед ним предстало испуганное лицо гриффиндорки, глядящее на него широко раскрытыми карими глазами.

      — Пусти, мне больно!

      Он сразу ослабил хватку, но всё-таки не выпустил её из рук. Закрыв все варианты путей отступления, Драко попытался отдышаться, испепеляя взглядом Грейнджер, которая, как загнанная в угол мышь, испуганно таращилась на него.

      — Скажи, что это просто потрясающее совпадение, — прошипел он ей на ухо, с удовольствием ощущая, как она вздрагивает всем телом, чувствуя его злость.

      — Я понятия не имела, что ты будешь тут, — Грейнджер наивно полагала, что сможет скормить ему эту неуклюжую ложь.

      — Враньё.

      — Я подумала, вдруг тебе нужна помощь...

      — Враньё. Последняя попытка?

      — Я хотела... Я думала, вдруг ты что-то замышляешь.

      — Замышляю? — удивленно переспросил Драко, но тут же догадался сам.

      Его руки разжались, и Грейнджер едва не рухнула на пол, потеряв опору.

      — Ты думала, вдруг я хочу провести сюда Пожирателей снова, или что-то в этом духе?

      Он отступил назад, чувствуя, как к горлу подступают ругательства, задыхаясь от ярости и отчаяния — Драко прочел в её лице подтверждение своим словам.

      — Я не знаю, что я думала. Просто хотела убедиться...

      — Грейнджер, какого чёрта? По-твоему, я хотел этого? По-твоему, после всего, что было, я всё ещё верен Волдеморту?

      Драко не хотел оправдываться, он не хотел разговаривать с ней и видеть её, особенно сейчас. Но почему-то в этот момент всё то, что он улавливал в перешептываниях за своей спиной, видел в чужих неприязненных взглядах, ощущал в отношении других людей обрушилось на него, сметая его крепкую, казалось бы, броню — и причиной тому была Грейнджер.

      Хуже всего было то, что теперь в ее глазах он видел сожаление. Он отвел взгляд, пытаясь отвлечься на что-то другое, но стало только хуже.

      Её щеки порозовели от бега, волосы были растрепаны, плечи подрагивали то ли от холода, то ли от страха, а глаза блестели, словно она готова была разрыдаться. На Грейнджер был надет, очевидно, впопыхах, бордовый свитер — Драко пришлось приложить немалые усилия, чтобы отогнать мысль о том, что под ним, наверное, больше ничего нет.

      — Скажи, что ты не один из них, и я поверю тебе. Скажи, и я отстану от тебя, — прошептала она умоляюще.

      — Я не один из них, — твёрдо ответил Драко, глядя прямо ей в глаза.

      Грейнджер кивнула.

      Возможно, между ними были произнесены ещё какие-то слова, но Драко этого не помнил. Зелье, восстанавливающее память, так и лежало в его тумбочке нетронутое — он не смог принять его, боясь того, что может вернуться к нему в воспоминаниях. Зато теперь у него было оправдание — это действие Метки. Может быть, он забудет это на утро, а может, это галлюцинация, и нечего будет забывать.

      И Драко снова приблизился к ней — медленно сделал пару шагов, игнорируя учащенное сердцебиение от того факта, что Грейнджер подалась ему навстречу.

      Он целовал её жадно, быстро, не сдерживая себя, стараясь надышаться цветочным ароматом ее волос и кожи, пытаясь распробовать её на вкус, забыться в ней. Грейнджер обвила руками его шею, и, кажется, встала на носочки, отвечая на поцелуй.

      Драко медленно провел рукой по её спине, — свитер задрался, и, едва его ладонь коснулась оголенного участка кожи, из губ Грейнджер вырвался тихий полувздох-полустон, от которого он едва не сошел с ума.

      Её губы были сладкие и на вкус, как клубника, как восторг, как солнечный свет и тепло — самый запретный плод, что ему когда-либо удавалось вкусить. О, да, он заставит её ненавидеть себя ещё сильнее. Сильнее, чем он сам ненавидит себя.

      Грейнджер вдруг замерла, и Драко открыл глаза и слегка отстранился от неё.

      — Ты слышал?

      Ему хотелось заорать, что ни черта он не слышал, что не хочет ничего слышать, но тут он краем глаза уловил какое-то движение.

      Молниеносно развернувшись, хотя без палочки вряд ли смог бы что-нибудь сделать, Драко вглядывался в темноту, пока, наконец, не увидел пролетом ниже распушенный хвост, поспешно скачущий по винтовой лестнице вниз.

      — Миссис Норрис.

      — Сейчас сюда придет Филч, — испуганно прошептала Грейнджер, словно ожидая от Драко каких-нибудь действий. Он не сдержал ухмылку — Грейнджер, которая выслеживала его в два часа ночи, переживала из-за старого завхоза, который мог застукать их на Астрономической башне.

      — Тогда нам лучше поторопиться, — Драко не удержался и быстро поцеловал её еще несколько раз — коротко, почти целомудренно, чмокнул в распухшие губы, хотя хотелось сорвать с неё этот уродливый свитер и шорты и целовать совсем по-другому.

      Он взял её за руку и повел за собой, но спустя пару поворотов Грейнджер вдруг потащила его куда-то к стене.

      — Здесь есть потайной короткий ход, — прошептала она, отодвигая в сторону старый пыльный гобелен.

      Они вышли в коридор четвертого этажа — теперь ему вниз, ей наверх. Между ними повисла неловкая пауза.

      — Что мы... Что мы будем делать теперь?

      — То же, что и всегда, Грейнджер, — пожал плечами он. — Абсолютно ничего.

      Грейнджер замерла в нерешительности, словно хотела что-то ему сказать на прощание, но так и не произнесла ни слова.

      Вдалеке, в конце коридора, послышался шаркающий звук шагов, и гриффиндорка, кивнув слизеринцу, бросилась наверх по лестнице. Драко постоял пару мгновений, глядя ей вслед, и отправился обходным путем к подземельям.

      По пути в свою спальню он размышлял о том, как же сильно он влип.

Примечание к части

Трек: Moderat — Bad Kingdom