Просто закрой глаза

Драко проснулся первым.

Он открыл глаза и с удивлением обнаружил, что Грейнджер лежит рядом, тесно прижавшись к нему. Ее голова покоилась на его груди, — рот гриффиндорки был слегка приоткрыт, глубокое размеренное дыхание щекотало его кожу у выреза футболки, а ресницы подрагивали, словно ей что-то снилось. Спутанные волосы Грейнджер были повсюду: у его рта, под его рукой, на подушках, на шее, животе.

Драко замер, не зная, что предпринять: будить ее почему-то не хотелось. Его правая рука ужасно затекла, давал о себе знать утренний стояк, сильно саднило ухо и ныла рана на плече. Несмотря на все это, он продолжал лежать неподвижно, рассматривая умиротворенное лицо тихо посапывающей во сне Грейнджер.

На ее шее, прямо под мочкой уха, он заметил темное пятно и почувствовал, как его накрывает волна злобы. Эту метку на ней оставил Пожиратель Смерти. Драко смутно помнил, как прошлой ночью, когда на них напали трое, он оттащил его от нее и раскроил ему лицо одним взмахом палочки. С такой раной Пожиратель вполне мог выжить, хотя наверняка ослеп на один глаз. Вспомнив наслаждение, с которым он это сделал, Драко внутренне содрогнулся — он не был кровожадным, склонным к садизму монстром, но, должно быть, так сработала Метка.

Теперь он понял в полной мере, зачем Уилкс использовала на нем ослабляющее зелье. Если бы он не решил поэкспериментировать и не принял охранное снадобье, Темная Метка не завладела бы им, и он не активировал бы ее.

Грейнджер могла сегодня погибнуть из-за его неосторожности. То, что он тоже мог умереть, Драко мало беспокоило, но она...
Нельзя допустить, чтобы это повторилось снова.

Погрузившись в эти мысли, он не заметил, как его пальцы машинально играют с кудрями Грейнджер. Должно быть, она почувствовала это, потому что потерлась носом о его футболку, пытаясь сбросить с лица прядь волос. Драко осторожно отодвинул завиток, и Грейнджер, не просыпаясь, чему-то улыбнулась.

Спящей она была куда более сносной, чем бодрствующей. Никаких споров, нравоучений, упрямства — идеальная версия Грейнджер. Драко закатил глаза, представив поток вопросов и возмущений, которые польются из нее, едва гриффиндорка очнется.

Нужно было решать, что делать, если Пожиратели успели скрыться до того, как к месту с запущенной им в небо Меткой прибыли авроры. Зная эту породу верных псов Волдеморта, он не сомневался, что они захотят отомстить. И если в Хогвартсе ему ничего не грозит, родители могут в любой момент вернуться в Мэнор. В поместье они будут в безопасности, но в любом другом месте...

Если же авроры поймали их или, по крайней мере, нескольких из них, то те расскажут им, что Драко был там с Грейнджер. Придется объяснять, с чего вдруг он активировал Метку, и вряд ли рассказ о том, что Темная магия, от которой он пытается избавиться, может подчинить его волю, кого-нибудь убедит. Скорее, они бросят его в Азкабан, решив, что он сделал это добровольно. А Грейнджер, если та и соизволит выступить в его защиту, заподозрят в помутнении рассудка. Пожалуй, стоит обсудить это с Уилкс, если та еще не умчалась собственноручно ловить Пожирателей.

Ему ужасно хотелось поцеловать Грейнджер. Ночью, когда она явилась к нему, вся растрепанная, раскрасневшаяся, пахнущая огневиски, Драко снесло крышу.
Он отчетливо помнил, как раздел ее своими собственными руками, как исступленно целовал и гладил ее, и как она с готовностью отвечала на его прикосновения.
Стоило титанических усилий остановиться, едва он понял, насколько она пьяна — и что пришла она вовсе не к нему, а снова лишь ради того, чтобы сунуть свой любопытный нос в его дела.
Она не поверила ему на слово, что он больше не Пожиратель — и от этого осознания ему почему-то хотелось ущипнуть ее, оскорбить, оттолкнуть. Но больше всего хотелось целовать ее, изучать каждый дюйм этого тела, овладеть ею. Он был уверен, что, стоит получить желаемое, и его отвращение к ее происхождению вернется, интерес угаснет, зависимость от гребаного цветочного аромата исчезнет, и останутся лишь презрение и насмешка над самим собой.
Оскар Уайльд, хоть и магл, а был прав — кажется, нет других способов избавиться от (как она вчера сказала? тяги?) к Грейнджер, кроме как поддаться собственной слабости.

Драко Малфой и грязнокровка. Гермиона Грейнджер и Пожиратель Смерти. Нет ничего более невозможного.

Но, если свою увлеченность ею он мог объяснить (сексуальный интерес, действие Метки, клишированное «запретный плод сладок», или, как сказал Забини, то, что она чертово воплощение фантазий о неискушенной праведной отличнице), то какого дьявола Грейнджер сама так же реагирует на него, оставалось загадкой. Может, это он ее запретный плод или воплощение тайной сексуальной фантазии о мальчике-плохише? Или у нее синдром спасательницы и Грейнджер обратила на него внимание лишь потому, что знает, как ему дерьмово, а он уже понял, что ее привлекают всякие ущербные уроды? Был и еще один вариант — она не такая уж пай-девочка и менять парней для нее все равно, что книги в библиотеке. Зажималась же она с Грейвсом совсем недавно, и что там у них за «дружба» с Поттером и Уизелом, он тоже не знает.

От последнего предположения Малфою хотелось как следует врезать кому-нибудь. Хотя бы подушке.

— Я ведь предупреждала, чтобы ты не приставал ко мне, — донесся до него недовольный сонный голос, и через секунду дышать стало легче — Грейнджер убрала голову с его груди, напоследок мазнув своей гривой ему по подбородку. Драко поспешно натянул на себя одеяло, чтобы она не заметила его ярко выраженную ниже пояса заинтересованность ею.

— Я и не приставал. Это ты какого-то хрена на мне оказалась.

— Ты лежишь на моей половине кровати,— возразила она, садясь и потирая глаза.

Драко громко фыркнул.

— Вся кровать моя. Скажи спасибо, что не спала на полу.

— Спасибо, — саркастично протянула гриффиндорка, оглядываясь по сторонам. — Который час?

— Понятия не имею.

— Мне нужно идти на дежурство по Хогсмиду. А потом пойдем к Макгонагалл.

Драко молча уставился на нее, решив, что ослышался.

— Нужно рассказать ей о том, что произошло, — невозмутимо продолжила Грейнджер. — Если авроры не нашли то место, мы должны сообщить... к тому же, там были дементоры, и если они до сих пор на стороне...

— Ты спятила? Она сразу сдаст меня в Азкабан. Понимаю, тебя это мало волнует, но мне бы хотелось пожить еще немного.

— Ты спас мне жизнь, — почему-то Драко вдруг захотелось спасти жизнь еще кому-нибудь, чтобы еще разок это услышать — оказывается, это здорово тешило самолюбие. Хотя ему не пришлось бы ее спасать, не втяни он ее в это. — Никто не заберет тебя в Азкабан, мы все объясним...

— Окей, Грейнджер, тогда подумай сразу и над тем, чтобы объяснить Макгонагалл, да и всем остальным, что ты делала поздней ночью пьяная в Хогсмиде. Да еще и со мной, так близко, чтобы аппарировать вместе.

Судя по всему, этот аргумент возымел на нее действие — между бровей снова пролегла та ее «задумчивая» морщинка.

— И что ты предлагаешь делать?

— Ничего. Будем решать проблемы по мере поступления. Для начала, узнаем, сделали авроры свою работу, или резались в картишки всю ночь.

— Такой вариант меня устраивает, — кивнула Грейнджер. — Хотя я думаю, что лучше все рассказать самим, чем ждать, пока они придут и спросят. Ты не стер тому, последнему, Пожирателю память?

— Не успел.

На самом деле, ночью Драко чудом выбрался оттуда живым. Тот Пожиратель был силен, почти без передышки палил в него, и стоило больших усилий уворачиваться от заклятий. Он дважды ранил Малфоя. Пущенная Драко Метка отвлекла его и дала пару секунд форы на то, чтобы пересечь антиаппартационный барьер и смыться.

— Что ж, будем надеяться, что их всех поймали.

Грейнджер встала с постели, одернула свитер и подошла к окну.

— Слишком темно, так что...

Она распахнула шторы. Конец фразы растворился к глубоком изумленном выдохе.
Драко, пощурившись от потока непривычно яркого света, приподнялся на локтях.

— Что ж, быстро пролетели два часа, — с усмешкой заметил он.

Кусочек неба за окном был окрашен в золотистый оттенок последних солнечных лучей. Они проспали весь день до самого заката.

— Ох, Годрик, я все проспала! — простонала Грейнджер. — Я должна была дежурить в Хогсмиде, подготовить конспект по Трансфигурации, доклад по зельям и...

— Нас чуть не убили этой ночью, и ты переживаешь лишь о домашней работе? И почему я не удивлен...

— И друзья, наверняка, потеряли меня... — Грейнджер ураганом носилась по номеру, пытаясь отыскать свою палочку, которая лежала прямо у нее перед носом. С усмешкой наблюдая за ней, Драко нисколько не хотел облегчать ее поиски. — Камин открыт?

— Да, но тот, что в Хогвартсе — нет.

Грейнджер издала какой-то странный гортанный звук, и на мгновение ему показалось, что она сейчас расплачется. Но гриффиндорка лишь схватила палочку, подобрала с пола мантию и, бросив на него недовольный взгляд, пошла к двери. Она быстро обулась (он заметил, что она морщится при каждом шаге) и потянулась к ручке.

Драко поднялся с кровати и остановил ее на пороге.

— У тебя синяки здесь, — он отодвинул рукой копну ее волос и указал на шею, не решаясь коснуться.

Она кивнула и пробормотала:

— Поработаем завтра вечером над чарами без палочек?.. Заодно обсудим, что...

— Хорошо.

Грейнджер, судя по всему, хотела добавить еще что-то, но промолчала.

— Не приходи сюда больше.

Ему показалось, что нижняя губа Грейнджер слегка дрогнула. Драко хотелось стереть это застывшее на ее лице выражение, но прежде, чем он хоть что-то успел предпринять, она распахнула дверь и ушла, оставив его в одиночестве.

Вернувшись в замок через час после Грейнджер, он решил проверить, на месте ли профессор Уилкс, и нашёл её в кабинете в подземельях.

— Пожирателей поймали? — прямо спросил он, даже не поздоровавшись с ней.

Уилкс, которая сидела за столом и что-то писала в тетради, не глядя махнула рукой, и дверь за его спиной захлопнулась.

— Ты бы еще в Большом Зале за обедом подошел ко мне с этим вопросом.

Малфой повернулся и наложил на дверь заглушающие чары, а затем подошел к столу и уселся напротив неё, ожидая ответа. Только дописав страницу (как ни пытался Драко самым наглым образом разглядеть, что она там пишет, он не разобрал ни слова), она отложила перо и внимательно посмотрела на него.

— Трое были мертвы. Один в невменяемом состоянии, его допрашивают авроры, но я сомневаюсь, что они что-нибудь вытащат из него. Значит, это ты устроил? — Доротея не выглядела удивленной, или настолько хорошо контролировала эмоции, что Драко не смог распознать в ее лице истинное отношение к его словам.

— Я никого не убивал. И их было пятеро, как минимум.

— Ты создал Метку своей палочкой?

— Нет, отобрал у одного из них.

Она хмыкнула, удовлетворенная его ответом.

— Есть ещё что-то, что я должна знать?

Драко на несколько секунд замялся, не зная, сказать ли ей, что он был там не один. Но, в конце концов, рассудил, что присутствие Грейнджер в этой истории дела не меняет, и то, что она в ней оказалась — его ужасная ошибка, о которой он не хотел выслушивать еще и от Уилкс.

— Там были дементоры. Мощный антиаппартационный щит. На темницы наложено какое-то заклятие, так, что невозможно найти выход, и тела оглушенных Пожирателей исчезали сами по себе, стоило только отвернуться. Мне показалось... Хм... Что это не убежище, а их тюрьма. Хотя они и не сидели за решеткой.

— Любопытно, что в рапортах прибывших на место авроров не указаны ни дементоры, ни щит...

— Мой отец, когда работал в Министерстве, был предан Волдеморту. Может, у вас сейчас есть кто-то вроде него, кто заметает следы?

— Не надо строить из себя аврора, Драко, — мягко ответила Доротея, но он заметил, что его слова чем-то задели её. — Как так вышло, что, несмотря на мои предостережения и пинту ослабляющего зелья в твоих венах, Метка вышла из-под контроля?

— Я отвлекся... палочка оказалась рядом. И я принял охранное зелье.

Губы профессора Уилкс сжались в тонкую линию, словно она увидела нечто омерзительное.

— Вот как? Если мне не изменяет память, — на этих словах она усмехнулась, — Между нами был уговор. Ты должен беспрекословно выполнять все, что я скажу тебе, а взамен я помогу тебе избавиться от Метки.

— Я и так выполнял...

— Не припомню, чтобы говорила тебе принимать охранное зелье.

— Но и не говорили обратного, — возразил он.

— Но я, кажется, просила никому не рассказывать о том, чем мы тут занимаемся?

Вон оно. Она знает о Грейнджер.

— Я не рассказывал.

— Мне абсолютно безразлично, что ты мог умереть в логове Пожирателей. Мне всё равно, если Метка так и останется на твоей руке. И мне плевать, что ты будешь делать, когда она исчезнет. Но втягивать в это кого-то третьего я не позволю.

— Я не втягивал...

— Мне пришлось заметать следы, которые вы оставили там! — она всплеснула руками, задев чернильницу, стоящую на краю стола. Та разбилась с громким звоном. Драко показалось, что чернила забрызгали его ботинки, но он не отвел глаза от разъяренного лица напротив, чтобы проверить. — Не знаю, как тебе, а я не хочу, чтобы по моей вине кто-то, не имеющий никакого отношения к Пожирателям, расстался с жизнью. Поэтому ты, чёртова бомба замедленного действия, будешь делать всё, чтобы обезопасить себя и окружающих, ясно?

— Ясно.

— О том, что Метку можно свести, не должен знать никто, иначе под моей дверью выстроится очередь из желающих сделать это, — она посмотрела на него исподлобья так, словно хотела, чтобы эти слова отпечатались у Драко в мозгу. — Можешь идти. — Голос Доротеи выровнялся, теперь она говорила мягко и спокойно, словно это кто-то другой мгновение назад шипел на него, как разъяренная кошка.

Драко почти ушел, когда в спину ему донеслось вкрадчивое:

— В следующий раз представь, что будет, если она умрет из-за тебя.

Эти слова эхом отдавались в его голове весь вечер. Казалось, Доротея подселила ему в мысли этот образ — Грейнджер умирает на его руках по его вине. Он был ужасно самонадеян и неосторожен. Нельзя допустить, чтобы нечто подобное произошло снова.

С этими мыслями он отправился в покои слизеринцев, надеясь, что еще успевает к ужину. Драко не ел чёрт знает сколько, но чувство голода дало о себе знать только теперь.

— Новая стрижка? — усмехнулся Блейз, указывая на его голову.

— Да, решил сменить стиль, — отмахнулся Драко.

Он не был удивлен, когда обнаружил в своей спальне не только Забини, но и Нотта в обнимку с Паркинсон, хотя и предпочел бы остаться в одиночестве.

— Ты был пьян, когда делал это со своими волосами? — фыркнула Пэнси, бесцеремонно разглядывая его. — Уши тоже хотел сделать покороче?

Драко нахмурился и вскользь прошелся взглядом по своему отражению в зеркале. Крови не было, но едва затянувшаяся рана на ушной раковине выглядела слишком свежей, чтобы ее нельзя было заметить. Пара взмахов палочки — и красная плёнка на ухе, похожая на ожог, приняла более естественный и незаметный цвет.

— Да, я был пьян, — легко согласился он с Паркинсон.

Кое-как отделавшись от вопросов и догадок приятелей о том, как он провел выходные, Драко отправился вместе с ними в Большой Зал — он успел вернуться аккурат к ужину. Никаких намеков на то, что обитателям школы известно о событиях прошлой ночи, не было. Голоса учеников сливались в один сплошной гул, и Малфой, не обращая внимания на разговоры вокруг, набросился на еду.

Было очень сложно сдержаться и не пялиться на стол Гриффиндора — ему хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что обладательница лохматой гривы цела и невредима и занимает свое почетное место рядом с Поттером, и на этом он закончил свои наблюдения за ней.

— Слизнорт так злился, что чуть котел не опрокинул...

— Ой, Грейвс как всегда. С тех пор, как вместо него старостой назначили Смита, он ведет себя, как полный болван. Я сразу говорил...

— Но это не повод...

До них доносились обрывки разговора проходящих мимо когтевранцев — услышав знакомую фамилию, Драко поднял голову.

— Я что-то пропустил? — спросил он у Забини. Тот отставил в сторону кубок с тыквенным соком, явно недовольный напитком без привкуса огневиски, и пожал плечами.

— Кроме квиддича — ничего.

— Как миссис Нотт?

Тео поднял глаза на Драко, и тот отчего-то смутился.

— Она в порядке, спасибо. Всё ещё больна, но состояние стабильное, не критическое.

— Насчет... Мм... Специального лекарства, — осторожно начал Малфой. — Если понадобится, я могу раздобыть ещё.

Теодор улыбнулся ему. Пэнси тоже.

— Спасибо.

Драко и сам не понял, с чего вдруг решил проявить участие к судьбе семьи Ноттов. Но он был рад видеть, что в последнее время Тео хоть немного расслабился и теперь выглядел куда менее тревожным, чем в первые пару месяцев нового учебного года.
Тео хотел сказать что-то еще, но замолчал. Драко заметил, что Паркинсон, нахмурившись, смотрела куда-то за его спину, и почувствовал прожигающий внутренности взгляд между лопаток ещё до того, как повернул голову.

— Грейнджер, кажется, хочет запустить в тебя Непростительным, — усмехнулся Блейз, который тоже заметил выражение лица Пэнси и обернулся куда быстрее, чем Драко. — А, нет. Передумала.

Малфой равнодушно пожал плечами. Пэнси перевела взгляд на него и ухмыльнулась — он так и не разгадал, что значила эта её полуулыбка.

— Что там с вашим пергаментом? — спросил Драко, краем глаза уловив движение знакомой копны волос в сторону выхода из Большого Зала.

— Выходка Поттера на последнем уроке Уилкс здорово прибавила нам очков, — самодовольно ответил Забини.

— Я тоже теперь буду заниматься с Лонгботтомом после уроков, — сказала вдруг Паркинсон. — Решила, что раз уж даже Драко может стерпеть выскочку Грейнджер, то и я ради экзаменов могу потренироваться с этим болваном.

— Он не так уж плох в невербальных чарах, — заметил Тео, очевидно, теперь чувствующий себя обязанным защищать Лонгботтома, который помог ему.

— Он ужасен. Драко, поделишься секретом, как терпеть присутствие гриффиндорцев больше, чем десять минут?

— Спроси лучше у Блейза, — ответил Драко. Он не мог понять, к чему клонит Паркинсон.

— Ну, с Избранным и я бы сработалась. А вот заучка Грейнджер — она тебе еще не надоела? Наверное, только и делает, что выносит мозги...

— Так и есть.

Драко бросил салфетку на стол и поднялся на ноги.

— Встретимся в гостиной.

Он вышел в вестибюль, направляясь к лестнице в подземелья, как вдруг уловил тихое шипение где-то сбоку.
По правую руку от него была приоткрыта дверь — в темноте комнатки он разглядел , как кто-то машет ему рукой.

— Серьезно, Грейнджер? Чулан?

Драко оглянулся по сторонам, и, убедившись, что никто его не заметил, вошел внутрь. Он брезгливо огляделся, как только Грейнджер зажгла на кончике палочки тусклый огонек «Люмоса».

— Я, конечно, подозревал, что ты быстро соскучишься, но настолько...

— Прекрати. Ты ведь знаешь, что я по делу, — отмахнулась она и, спохватившись, наложила на дверь заклинание конфиденциальности.

— Мы ведь решили обсудить всё завтра? — Драко вполне успешно справлялся с тем, чтобы сохранять равнодушное выражение лица. Она стояла так близко к нему, что он мог чувствовать ее дыхание.

Две мысли вспыхнули в его голове одновременно: сладкие до мучительного воспоминания о ее полуобнаженном теле прошлой ночью и слова Уилкс о том, что будет, если девчонка пострадает по его вине. Рассудив, что вряд ли Грейнджер что-либо угрожает в тесном чулане, полном метел и швабр, он сделал неуловимое движение, чтобы приблизиться к ней еще немного.

Гриффиндорка, казалось, ничего не заметила, и только сейчас до него дошло, что она что-то взволнованно шепчет ему.

—... они, кажется, не нашли там дементоров. Возможно, поблизости было другое убежище. И они схватили лишь одного, остальные были мертвы... может, там уже были мёртвые Пожиратели? А те, кого мы встретили, сбежали?

— Мёртвых было трое, — сказал Драко, и она замолчала, ошеломленно уставившись на него.

— Откуда ты знаешь? Ты...

— Я никого не убивал, — медленно произнес он, наблюдая, как на ее лице отражается смесь недоверия и облегчения. — А откуда знаешь ты?

Грейнджер закусила губу, словно раздумывая, сказать ему или нет. Драко проследил за этим её движением рта, чувствуя, как его самообладание постепенно улетучивается.

— Отец Леонарда — аврор, и он прибыл туда одним из первых. Это место находится на границе с Ирландией...

— М-м-м... — протянул Драко.

Вот, значит, как. Она побежала к Грейвсу сразу после того, как выскользнула из его объятий в Хогсмиде. Что ж, может быть, это даже к лучшему.

Малфой сделал шаг назад от Грейнджер, пытаясь вытолкнуть из легких аромат её кожи и волос, а из головы — неудержимое желание коснуться ее лица.

— Драко...

Его имя так легко и просто сорвалось с ее губ, словно она звала его так всю жизнь. Отчего-то то, как оно звучало из уст Грейнджер, будоражило в его душе странное ощущение, что они вдруг стали очень близки. Гораздо ближе, чем следовало бы.

— Что еще тебе сказал Грейвс?

Тон его был достаточно холодным, чтобы она поняла: обсуждать произошедшее с кем-то посторонним было ошибкой с ее стороны. Но Грейнджер лишь отмахнулась.

— Я не говорила с ним. Об этом мне рассказал Гарри, а он...

— Только не говори, что Поттер уже в курсе.

— Он не в курсе. Не от меня. Авроры не знают, что мы там были, и никто не знает. Но это очень странно: почему они были мертвы...

— Может, их убили авроры? Или они устроили массовое самоубийство, лишь бы не пойти под суд? Или скончались от наших мощных оглушающих? — Драко говорил с издевкой, хотя и сам задумывался над этим вопросом. Уилкс не озвучила точную причину смерти Пожирателей, то ли потому что сама не знала, то ли не доверяя ему до конца. — Вряд ли мы узнаем. Я, во всяком случае, рассчитываю, что их смерть не повесят на меня, если узнают...

— Тебе сказала Уилкс, да?

Грейнджер смотрела на него, чуть прищурившись, словно ожидая, что он вот-вот скажет что-то лишнее, проколется.

— Какая разница? Она работает на Министерство, ты и сама знаешь.

— А ты?

— А что я?

Малфою вдруг пришел на ум отличный способ, как заткнуть ее и остановить начинающийся допрос, и он едва сдержался, чтобы тотчас не осуществить свою задумку.

— Ты тоже работаешь на Министерство?

Он закатил глаза. Что ж, по крайней мере, она больше не подозревает его в пособничестве Пожирателям. Какой прогресс.

— Нет. Я ни на кого не работаю.

— Ты можешь мне доверять...

— С чего это вдруг?

Драко показалось, что эти слова обидели её, но брать их обратно он не собирался. Что бы там ни происходило между ним и Грейнджер, этого было недостаточно, чтобы довериться ей. Все, что она уже узнала, было случайностью.

Грейнджер опасливо оглянулась на дверь, словно боялась, что в любой момент в их укромное убежище в каморке может ворваться Поттер.

— Потому что теперь меня это тоже касается. И я никому ничего не скажу, если ты объяснишь...

— Нечего объяснять. Метка сработала сама, как я и говорил; я не имею отношения к Пожирателям, как я и говорил; Уилкс работает на Кингсли, и это всё, что я могу сказать на этот счёт.

— Но почему тогда ты не хочешь пойти к Макгонагалл или к кому-то...

— Грейнджер! — оборвал он её, удивляясь, как в эту умную кудрявую голову еще не пришло столь очевидное объяснение. — Никто мне не поверит.

— Я верю.

Между ними повисла тишина. Драко почувствовал, как в груди что-то словно натянулось и оборвалось. Грейнджер выглядела до смешного серьезной и уверенной в своих словах.

— Если не хочешь, чтобы это повторилось, просто держись от меня подальше, — сказал он, пытаясь, чтобы голос его звучал строго и убедительно. — Давай пока оставим всё, как есть? Не стоит обсуждать это с кем-либо. Им лучше не знать, что мы были там.

— Почему бы тебе не оставаться в школе? Отсюда нельзя аппарировать, уверена, даже через Метку. Зачем ты уходишь в гостиницу...

Затем, что там можно спокойно спать. Затем, что кошмары там не такие яркие, как в школе, голоса и крики не такие громкие, а воспоминания не такие реалистичные. Затем, что там нет никого, кто может пострадать. Затем, что там можно побыть в одиночестве, затем, что там он далеко от неё. Ото всех.

Вместо всего этого он просто ответил:

— Не твоё дело.

И, окинув Грейнджер последним долгим взглядом с ног до головы, распахнул дверь чулана.

— О, привет!

Две пары глаз — широко распахнутые голубые и с подозрением сощуренные карие — уставились на них.

Драко хотелось скрыть за спиной дверной проём и застывшую в нем Грейнджер, но, разумеется, Лавгуд и Забини уже заметили, что они были там вдвоем.

— Привет, — насмешливо отозвался он и прошёл мимо.

Луна не выглядела ни капли удивленной и даже с улыбкой махнула подружке рукой; у Блейза же от замешательства отвисла челюсть.

— Увидимся завтра! Пока!

Драко ускорил шаг, направляясь к лестнице в подземелья, но Блейз быстро попрощался со своей когтевранской подружкой и догнал его. Какое-то время они шли рядом молча; Малфой стиснул челюсти и смотрел прямо перед собой, хотя ощущал, что Забини долго не продержится. Он не собирался оправдываться.

— Ты и Грейнджер? Гиппогриф меня раздери...

Это всё, что сказал ему Блейз по поводу того, что увидел, и этого было достаточно.
Он и Грейнджер.

***

Малфой склонился над пергаментом, лениво водя кончиком пера по бумаге и явно упуская в записях добрую половину того, что диктовала профессор Макгонагалл. Он сидел на первом ряду рядом с Ноттом, а Гермиона делила парту с Гарри на втором чуть позади, так что ей было довольно удобно наблюдать за ним.

Она разглядывала его резко очерченный профиль, смотрела, как он иногда вскидывает глаза на директрису, когда она показывает какое-нибудь движение палочкой или чертит руны на доске, как он изредка оборачивается, чтобы что-то сказать сидящему позади Забини, как подаётся вперед, чтобы окунуть кончик пера в чернильницу. Иногда он переставал писать и оглядывал свой пергамент так, словно любовался собственным почерком. Пару раз Малфой наклонился к Нотту и что-то шепнул ему на ухо, отчего они оба бесшумно засмеялись.

Сама Гермиона могла писать не глядя, сокращая слова до одной ей известных символов, и потому имела возможность свободно подглядывать за слизеринцем, не боясь быть застигнутой врасплох Гарри или ещё кем-либо — весь класс неотрывно скрипел перьями, пытаясь поспеть за быстрой речью профессора.

Ей нравилось смотреть на него — когда Драко не кривил лицо в надменной усмешке, был спокоен и расслаблен, не бросался остротами и не пытался задеть её своей грубостью, он нравился ей куда больше. Он становился почти сносным.

Малфой вдруг обернулся и посмотрел на нее. Уголки его губ поплыли наверх, и Гермиона успела дважды моргнуть, прежде чем он широко улыбнулся ей. В его серых глазах плясали веселые искорки.

Она невольно улыбнулась в ответ, прежде чем поняла, что на нее смотрит не только Малфой.

— Гермиона, — локоть Гарри в который раз уткнулся ей в бок.

Девушка оглянулась по сторонам, только сейчас заметив, что Макгонагалл замолчала и стоит перед классом, выжидающе глядя на нее.

— Что?

Она почувствовала, как начинает краснеть.

— Иди к доске. — Гарри нахмурился, словно размышляя, не сидит ли рядом с ним кто-то под Оборотным Зельем вместо самой Грейнджер, которая всегда была очень сосредоточена и внимательна, особенно на занятиях по Трансфигурации.

Гермиона заметила, как Макгонагалл едва заметно кивнула, словно приглашая выйти к ней.

— Мисс Грейнджер продемонстрирует нам искусство трансформации одного животного в другое, — профессор повела рукой в сторону своего стола, на котором возвышалась большая клетка с сидящим внутри нахохлившимся грифом.

Гермиона подошла к клетке, крепко сжимая в руке палочку. Все заклинания в миг вылетели из головы, оставив вместо себя лишь чувство смущения от того, что она всё прослушала и была застигнута за разглядыванием Малфоя.

Она старалась не смотреть в сторону слизеринцев, хотя знала, что серые глаза следят за каждым её движением. Что ж, может, никто не обратил на это внимания...

Сосредоточившись на птице, которую она собралась превратить в кого-то вроде кролика, Гермиона отбросила все посторонние мысли и подняла палочку.

— Ты пялилась на Малфоя, — сказал Гарри, едва они вышли из класса после урока.

— Вовсе нет, — отмахнулась Гермиона. — Просто задумалась.

— Тогда, на уроке у Флитвика, тоже?

В его голосе не было ни насмешки, ни укора. Очевидно, Гарри и мысли не допускал, что она могла любоваться Малфоем. Он говорил так, словно ожидал услышать что-то в духе «пялилась, представляя, как сломаю ему нос».

— Если он тебя обидел...

Гермиона с благодарностью улыбнулась, но все же прервала его на полуслове:

— Конечно же, нет. И в таком случае я могла бы постоять за себя сама.

— Ну, хорошо. Мы с Блейзом сегодня будем отрабатывать чары без палочек, если хочешь, можешь присоединиться. С Малфоем.

— Пока не знаю... Мы все еще тренируем манящие чары, так что...

На самом деле, Гермионе хотелось побыть с Малфоем наедине. Им есть, что обсудить, да и присутствие Гарри сбивало её настрой из-за неосознанных попыток соревноваться с ним. Грейнджер не хотела признаваться себе, что дело было вовсе не в этом и что она просто ждет встречи с Драко, и никакие случайные свидетели им не нужны.

— Не могла бы ты вернуть мне Карту Мародеров сегодня? — Гарри наклонился поближе к ней, чтобы их не услышали. Гермиона вцепилась пальцами в сумку, которую держала в руках. Она надеялась, что он не вспомнит о ней в ближайшее время.

— Да, конечно.

— Слушай... Я говорил с Макгонагалл, — его голос стал ещё тише. Гермиона резко обернулась и, схватив друга под локоть, потащила его в ближайший пустой кабинет.

Захлопнув за собой дверь, она набросилась на него:

— Почему ты раньше не сказал? Когда? О чем?

— Не хотел, чтобы ты злилась, что я пошел к ней без тебя, — Поттер снял очки и потер переносицу. Затем он привычным движением пригладил волосы так, чтобы они прикрывали шрам на лбу, и водрузил тонкую оправу на место. — Я не знал, где тебя искать, а после того, что рассказал Лео, не мог ждать.

Гермиона закусила губу. Она сочинила целую малоправдоподобную легенду о том, как провела воскресенье — что ночевала в своей спальне (ее соседки по комнате были слишком пьяны, чтобы опровергнуть это), а ранним утром отправилась проведать эльфов, да так и осталась там на целый день. Гарри поверил ей, а Джинни лишь усмехнулась, но ничего не сказала.

— Я спросил про Малфоя, но она говорит, что авроры допрашивали его и проверяли палочку, и ничего не нашли. Макгонагалл уверена, что он не имеет общих дел с Пожирателями. Думаю, ты была права, — Гермиона облегченно выдохнула, услышав это. — А насчет Уилкс...

— Что насчет Уилкс?

— Какая-то мутная история. Но Макгонагалл сказала, что доверяет ей, потому что ей доверял Дамблдор. Я так и не понял, почему, ведь она не состояла в Ордене Феникса... Я вообще о ней никаких упоминаний раньше не слышал. Наверное, это потому, что она много лет прожила в Америке или ещё где-то. Портрет Дамблдора тоже сказал, что она «своеобразная, но впечатляющая волшебница». Это всё.

— Что ж...

Гарри, судя по всему, не был твердо убежден в непричастности Драко к нападениям Пожирателей, но теперь, по крайней мере, говорил о нем куда спокойнее. Что насчет профессора Уилкс... Ей не давала покоя мысль, что у Доротеи и Драко есть какие-то общие дела, которые Малфой упрямо пытался сохранить в секрете. По тому, что успела заметить Гермиона, ничего хорошего в их пятничных встречах не было.

— Я заметила, что на Карте Мародеров она отмечена как «Уилкинсон», — задумчиво произнесла Гермиона.

— Может, Карта не меняет имя, если кто-то выходит замуж, — пожал плечами Гарри. — Или она сама решила его сменить, из-за работы в Министерстве и все такое. Вообще, все авроры немного «с приветом», вспомни хоть Грюма.

— Точно. Ну... А Лео больше ничего не говорил? Есть известия от его отца?

Гарри лишь качнул головой.

— Скорее всего, новости о поимке Пожирателей уже завтра появятся в «Пророке», и тогда оставшиеся на свободе залягут на дно. Жаль, что им не удалось никого схватить... Но Лео упоминал, что у Министерства есть кое-какие зацепки по этому делу, и их всех скоро поймают.

Грейнджер отвела взгляд и кивнула.
Она не решилась рассказать Гарри о том, что была в логове Пожирателей ночью вместе с Малфоем. Во-первых, потому ее лучший друг, насколько она его знала, пришел бы в ярость и, наверняка, полез бы в драку. Во-вторых, она не хотела, чтобы он беспокоился о ней. И она не хотела подставлять Драко — тот сказал, что его упекут в Азкабан за использование Метки, и это казалось достаточно весомым аргументом, чтобы оставить случившееся в тайне.
Она была удивлена, когда вернулась в замок из Хогсмида, и первым же делом Гарри отвел ее в укромный уголок гриффиндорской гостиной и в компании с Джинни пересказал новости, которые узнал накануне от Леонарда. Грейвс-старший прислал короткую весточку, в которой рассказывал о случившемся. Гермиона ждала, что Гарри расскажет ей о каких-нибудь подозрениях авроров о присутствии посторонних (ее и Малфоя), но, казалось, никто не знал об этом. Ей не давала покоя мысль — неужели авроры считали, что кто-то из Пожирателей сам запустил Черную Метку в небо прямо над своим убежищем? Это было бы ужасно глупо.

— Я расписала график подготовки к экзаменам, — сказала Гермиона после короткой паузы. — Сегодня после уроков отдам тебе твой.

Гарри тепло улыбнулся ей.

— Подготовка к экзаменам, как я мог забыть! До них ведь осталось всего ничего — больше полугода.

Гермиона фыркнула, и, легонько толкнув друга в плечо, направилась к двери. Гарри пошел следом за ней, на ходу болтая о том, что из-за тренировок по квиддичу и занятий с Забини он, скорее всего, сдаст экзамен только по Защите от темных искусств, потому что ни на что другое времени не остается.

— С моим графиком ты все успеешь, — рассмеялась Гермиона, выходя в коридор и почти нос к носу сталкиваясь со слизеринцами.

— Надо же, Грейнджер, — насмешливо протянул Забини. — А ты любительница прятаться в пустых комнатах в приятной компании? Не ожидал.

Гермиона бросила в него испепеляющий взгляд, и, боясь даже посмотреть в сторону Драко, схватила Гарри за руку и потянула его за собой прежде, чем он успел что-нибудь сказать.

После ужина, прежде чем отправиться на тренировку с Малфоем, Гермиона заглянула в библиотеку. Мадам Пинс недовольно поморщилась, предоставляя ей в распоряжение магический каталог — обычно вечерние визиты Грейнджер в библиотеку означали, что хранительнице книжной коллекции Хогвартса придется подзадержаться после работы, так как девушка частенько увлекалась и сидела за учебниками до самой ночи.

Найдя несколько томов с упоминанием фамилий «Уилкс» и «Уилкинсон» (в сочетании с именем «Доротея» она так ничего и не обнаружила), Гермиона принялась изучать старинные генеалогические карты и родословные. В первую очередь она обращала внимание на чистокровные семьи, по какой-либо причине не упомянутые в списке «Священных двадцати восьми», сословия с ирландскими корнями и темных волшебников, пытаясь отыскать какие-либо связи с профессором Уилкс.

За час поисков ей удалось найти более-менее подходящую информацию: предки Чарити Уилкинсон, американской волшебницы и третьего президента
Магического Конгресса Управления по Северной Америке, перебрались в Ирландию, а затем и в Англию, в 1700-х годах. Среди многочисленных имен семейства Гермиона обнаружила одну «Дору», жившую, правда, сотню лет назад, зато работавшую на Министерство Магии. Среди имен первых авроров, основавших МАКУСА вместе с Уилкинсон, были также имена Гондульфуса Грейвса (Грейнджер не сомневалась, что это был предок Леонарда) и даже Абрахама Поттера — должно быть, дальнего родственника Гарри.

Взяв с собой эту книгу, чтобы ознакомиться с содержимым после, Гермиона схватила охапку других ненужных фолиантов и взмахом палочки отправила их по своим местам.

Один из справочников завис над полкой, ударяясь о соседние тома и никак не попадая в узкий проем между корешками, и Гермиона поднялась на носочки, чтобы подтолкнуть его.

Внезапно она ощутила легкое прикосновение к своей спине, словно кто-то прислонился к ней, и мужская рука легко задвинула книгу на место над головой Гермионы, слегка коснувшись ее макушки.

Внутри что-то перевернулось: Гермиона была одновременно раздосадована такой близостью и смущена. Резко обернувшись, она едва успела удержать недовольный возглас, рвущийся с губ. Она хотела воскликнуть: «Малфой!», но вовремя прикусила язык. Это был не он.

— «Известные магические семьи Северной Европы 13 века» — любопытный выбор, — Леонард улыбался ей той же робкой очаровательной улыбкой, что и всегда.

— Привет, — Гермиона выдохнула с облегчением. — Да, я... Стало интересно.

— Давно я тебя тут не видел, — Леонард смотрел ей прямо в глаза, словно гипнотизируя. — А жаль. Не была вчера в Хогсмиде?

Девушка неуверенно качнула головой, не понимая, к чему он клонит.

— Захария весь день просидел в «Трех Метлах». Кажется, он был доволен тем, что остался без присмотра. Как тебе он, в качестве напарника?

— Без присмотра — никак, — улыбнулась Грейнджер. Она поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы это был Драко. От этого открытия вдруг стало ужасно некомфортно, будто Гермиона подумала о чем-то непристойном. Отчасти, так оно и было.

— Кстати о напарниках... Мой отец так и работает теперь один, — в голосе Лео слышалась плохо скрываемая горечь. — После того, как его друг погиб на задании. Я неплохо знал мистера Крикерли, у него осталась семья... Что ж, странный получился переход с темы на тему. Извини.

Гермиона глубоко вздохнула, чувствуя, как сожаление затапливает ее изнутри. Она коснулась плеча когтевранца, чтобы выразить свою поддержку и сочувствие. Жест вышел немного неуклюжим.

— О, все в порядке... Хочешь, поговорим об этом? Гарри сказал мне, что вчера авроры нашли убежище Пожирателей...

Леонард неопределенно пожал плечами.

— Очевидно, в их рядах есть какие-то разногласия, потому что кто-то из них убил своих людей, обнаружил местоположение укрытия и скрылся. В Министерстве полагают, это борьба за лидерство. Что ж, нам только на руку, если они перегрызут друг другу глотки и оставят ни в чем неповинных людей в покое.

Грейнджер кивнула. Смерть Пожирателей Смерти не давала ей покоя, зарождая в душе смутные сомнения. Мог ли Драко убить их и солгать ей?
Она тотчас отмела эти мысли. Драко — не убийца.

— Я знаю, что ты считаешь, я несправедлив к слизеринцам, из тех, чьи родители служили Волдеморту, — вдруг сказал Лео. — Но пойми меня. У меня и моих близких эта война забрала слишком многое. Возможно, я бываю излишне категоричен... Но я видел своими глазами, что они сделали. И отец рассказывает такие вещи, о которых кровь стынет...

— Они не нашли там кого-нибудь, кто мог бы дать больше информации, где скрываются остальные? — Гермиона ощутила укор совести за то, что перевела разговор в другое русло, но любопытство взяло свое. Ей нужно больше информации.

— Был один Пожиратель, но он безумен. То ли ему подчистили память, то ли он и правда был мелкой сошкой... Подробностей не знаю.

Гермионе хотелось расспросить его подробнее о том, что еще авроры нашли в убежище Пожирателей, где она была с Малфоем; но Леонард сменил тему, и они какое-то время обсуждали книги по генеалогии волшебных семей и прошедший матч по квиддичу.

Взглянув на часы, висящие над столом мадам Пинс в другом конце библиотеки, Гермиона извинилась и поспешила уйти. До встречи с Малфоем оставалось еще немного времени, но она все равно отправилась к классам, где проходили их тренировки по Защите от темных искусств.

В одном из залов она с удивлением обнаружила Невилла и Паркинсон, отрабатывающих невербальные чары. Гермиона лишь заглянула за дверь, но, услышав недовольное ворчание Пэнси, попятилась обратно. Во втором зале друг напротив друга стояли Гарри, Луна, Майкл Корнер и Блейз Забини — между ними парила пара толстых учебников, а волшебные палочки лежали на столе в дальнем углу комнаты.

Гермиона вошла внутрь и остановилась у стены, наблюдая за тем, как ребята используют невербальные чары, чтобы двигать учебники по кругу. То и дело один из них направлял книгу в кого-нибудь из противников, и тот должен был отбить атаку, установив перед собой защитный барьер. В любое другое время Гермиона, пожалуй, возмутилась бы подобному отношению к учебникам (они то и дело падали и шелестели страницами), но сейчас стояла молча, наблюдая за действиями однокурсников, как завороженная.

— Гермиона! Присоединяйся к нам.

Луна отвлеклась от учебника, за что и получила обложкой по плечу.

— Лавгуд, давай внимательнее! Мы проигрываем, — недовольно пробормотал Корнер, размахивая руками, как ветряная мельница.

— Я просто посмотрю, — откликнулась Гермиона.

Еще какое-то время она наблюдала за ребятами, пока Гарри и Блейз не подхватили учебники и не объявили, что тренировка окончена.

— Куплю себе запасную палочку на случай, если потеряю первую. Лишь бы не делать ничего подобного, — сказал Майкл. На лбу его выступила испарина от долгой упорной концентрации. Беспалочковая магия давалась далеко не всем.

— Это очень полезный навык, — примирительно произнесла Луна, похлопывая напарника по плечу. — Ты большой молодец, мы здорово продвинулись.

Гарри, отделившись от группы, подошел к Гермионе. Она заметила, что его глаза светятся от радости и гордости — совсем как на пятом курсе, когда во время встреч Отряда Дамблдора у кого-то из учеников получалось освоить новое сложное заклинание.

— Решили начать с малого, как вы. Глупо, пожалуй, сразу переходить на защитные чары, если не научиться элементарным вещам.

Гермиона кивнула, улыбаясь.

— Отличная тактика.

— Малфой задерживается? Уже поздно.

— Мы всегда тренируемся в это время, — Грейнджер, на всякий случай, обернулась на дверь, словно слизеринец мог услышать ее и немедленно явиться. — Он часто опаздывает.

— Ну, тогда увидимся в гостиной.

Гарри забрал свою палочку, попрощался с ребятами и вышел из класса; за ним последовал Майкл Корнер, а затем и Луна в компании с Блейзом. Забини, выходя за дверь, подмигнул Гермионе с широкой улыбкой. Она нахмурилась. К счастью, ни Луна, ни Блейз, судя по всему, не рассказали Гарри о том, что застали ее в компании с Малфоем в чулане вестибюля на первом этаже. Не то чтобы ее это заботило, но...

Она прождала его около часа, с каждой минутой злясь все сильнее. Дверь в зал осталась открытой, и из коридора до нее доносились проклятия Паркинсон, которая, очевидно, была недовольна их совместной работой с Невиллом. Вскоре все стихло, на стенах, как по щелчку пальцев, зажглись факелы, и Грейнджер поняла, что он не придет.

«Самовлюбленный, надменный, наглый... Какое неуважение к чужому времени!» — Гермиона буквально кипела от злости, громко вышагивая по коридору замка в направлении башни Гриффиндора. — «Зачем было соглашаться, если не планируешь...»

Она вдруг остановилась как вкопанная.

Какое-то привидение, в этот момент вынырнувшее из стены, недовольно забормотало:

— Надо же, милочка, так пугать! Не иначе вас парализовало, — и скрылось за ближайшим закоулком.

А вдруг Малфой не пришел не по своей воле?

В голове закопошились мысли, обрывки которых заставляли ее кожу покрыться мурашками. Что если...

Министерство узнало о том, что прошлой ночью Малфой был в логове Пожирателей, и они схватили его. Или он снова отправился в Хогсмид, и там его схватили сами Пожиратели. Или он сидит сейчас в кабинете Уилкс, которая... А что она? Или, может, у него снова пробелы в памяти (хотя она была уверена, что в прошлый раз насчет поцелуя он ей соврал), и попросту не помнит, что они договаривались о встрече? Или он просто решил не приходить, что наиболее вероятно. Но тогда она просто обязана высказать ему...

Грейнджер развернулась на каблуках и поспешила к ближайшей лестнице.

Знакомая прохлада подземелий окутала ее, и Гермиона быстро наложила на свою мантию согревающие чары.

Даже не дойдя до поворота, ведущего к гостиной Слизерина, она создала Патронус и отправила его к Малфою. Она уже отдала Карту Мародеров Гарри, и не могла посмотреть, в школе ли слизеринец; переминаясь с ноги на ногу, она ждала, когда Драко явится на призыв, надеясь, что он не проигнорирует ее и в этот раз. Будь ее воля, она бы забросала его Громовещателями...

Мимо проскользнула стайка второкурсниц в зеленых галстуках, — они захихикали между собой, обратив внимание на насупленное суровое лицо главной старосты. Гермиону так и подмывало оштрафовать их; но пока было слишком рано, чтобы оправдать это нарушением комендантского часа.

Она отошла подальше по коридору от закоулка, где за потайным проходом спрятались апартаменты слизеринцев, и стала ждать, злясь на себя, что вообще решила прийти.

Малфой появился, словно из ниоткуда. От него разило выпивкой.

— Серьезно? Напиваться уже в понедельник — это чересчур даже для тебя, — сказала она, строго сложив руки на груди и глядя, как Драко останавливается напротив, пытаясь сфокусировать на ней взгляд и не упасть.

— Ох, Грейнджер, не будь ханжой. Напиваться в субботу вечером намного лучше?

Что ж, нашел, чем поддеть ее.

— Это была ошибка, — уверенно заявила она, понимая, что нормального разговора между ними не получится. Драко пьян, так что не удивительно, что он пропустил тренировку. Тем не менее, чувство облегчения, что он в порядке, заставило ее выдохнуть.

— Зачем пришла?

— Узнать, почему ты не явился. Мы договорились встретиться сегодня.

— Ах, я совсем забыл. Провалы в памяти, понимаешь ли. Это все?

Драко уставился на нее, а она — на него. Он медленно поднял руку и потянул за ворот рубашки, словно тот душил его. На указательном пальце блеснуло кольцо-змея Доротеи.

— Мог хотя бы предупредить! Это просто возмутительно, я прождала тебя там целый час...

— Стоило попросить Грейвса составить тебе компанию, — он приподнял одну бровь, с насмешкой глядя на нее, но глаза его оставались пустыми и холодными.

Гермиона поперхнулась всеми своими обвинениями.

— При чем тут?..

— Драко!

Голова Паркинсон высунулась из скрытого проема в стене. Её губы скривились, когда она заметила Гермиону.

— Милый, долго тебя еще ждать? Твоя очередь, — слизеринка буквально пропела эти слова, а рука потянулась вдоль стены, хотя Малфой стоял слишком далеко от нее, чтобы она дотронулась до него.

— Сейчас, — ответил Драко, даже не обернувшись.

Черные волосы качнулись, и лицо Паркинсон исчезло.

— Что ж... Не буду мешать.

Гермиона зашагала мимо него, напряженная до предела, готовая отпрыгнуть в сторону, если он решит схватить ее, как делал уже не раз. Но Малфой даже не шевельнулся, и, когда она прошла дальше по коридору, задержав дыхание, не обернулся. Его голос настиг ее, когда их разделяло около десяти ее шагов.

— Грейнджер?

— Да?

— Ничего.

Она цокнула языком, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить. В венах бурлила ярость. Она ждала его, пока он... Он...

Гермиона ушла, ни разу не обернувшись.

Примечание к части
Саундтрек к главе: Phobia - Nothing But Thieves