Просто закрой глаза

Примечание к части
Саундтрек к главе: Street Spirit - Radiohead

Вернувшись в гостиную Слизерина, Драко уселся в кресло и устало вздохнул. Блейз услужливо подал ему очередной бокал огневиски, Пэнси молча сверлила его взглядом, а Нотт улыбнулся краешком губ, но ничего не сказал.

— А я говорил, что она устроит тебе взбучку, если ты не придешь, — сказал Забини, ленивым жестом отгоняя от себя черного кота, улизнувшего от присмотра кого-то из младшекурсников.

— Плевать, — равнодушно отозвался Драко, делая глоток. — Тео, Пэнс. Мне нужно, чтобы вы уговорили Грейнджер и Смита поменяться днями дежурства по школе. Чтобы по пятницам их тут не было.

— Еще чего, — фыркнула Паркинсон.

— Зачем? — гораздо более спокойно спросил Тео.

— Чтобы не лезли не в свои дела, — туманно пояснил Драко, и на этих его словах Забини рассмеялся.

— Ну да, попробуй их поменять, и Грейнджер начнет ночевать в подземельях, лишь бы выяснить, с чего это вдруг.

— Скажем, что по четвергам ходим в кружок волшебных шахмат, — предложил Нотт, глядя на Пэнси, но та не сводила глаз с Драко.

— Нет.

— Пэнс, пожалуйста. — Драко едва сдержался, чтобы не повысить голос. Он знал, что этим делу не поможешь — если Паркинсон что взбредет в голову, переубедить ее удастся, только если действовать хитростью и мягкостью.

— Объяснишь, зачем это тебе?

Малфой мысленно досчитал до пяти, прежде чем ответить:

— Не могу сказать.

— Это потому, что по пятницам ты уходишь из школы? И хочешь освободить Грейнджер от ее дежурств, чтобы она составляла тебе компанию?

Повисла пауза. Бокал Забини остановился на полпути к его рту; Тео тоже выглядел ошарашенным, тогда как Паркинсон самодовольно ухмылялась, словно разгадала его план.

— Нет. На этих выходных я никуда не уйду, — Драко нахмурился. — Но если и соберусь в Хогсмид, то, напротив, не хочу, чтобы об этом кто-то знал.

— Что ж. Будешь нашим должником, — она согласилась чересчур легко, но Малфой слишком пьян, чтобы задуматься над этим.

— Без проблем.

К его удивлению, уже на следующий день Паркинсон явилась на обед в Большой Зал с новостью: Грейнджер согласилась поменять расписание дежурств, Захария Смит тоже не возражал, и обновленный график они уже передали Макгонагалл, так что и директриса была не против.

Узнав об этом, Драко не сдержал улыбку, и, притянув Пэнси к себе, по-дружески приобнял ее, уткнувшись носом в пахнущие дорогим парфюмом волосы и делая вид, что целует девушку в макушку.

— Умница, Пэнс, — сказал он ей, отстраняясь, и Паркинсон зарделась от удовольствия.

— Что ж, целуй и меня тоже, ведь переговоры со старшими старостами вел я, — ухмыльнулся Тео.

— И меня, — вставил свое слово Забини.

— А тебя за что?

— За то, что я красавчик, — невозмутимо ответил Блейз.

Драко снова уставился на тарелку перед собой, сдерживаясь, чтобы не поднять голову — он был уверен, что столкнется взглядом с глазами оттенка молочного шоколада.

На самом деле, тот факт, что Грейнджер частенько пялилась на него, задумавшись, тешил самолюбие Драко, как ничто другое. Он часто ловил ее взгляды на Зельеварении и редких совместных уроках у Макгонагалл; за обедом и ужином, когда она думала, что он не замечает. При встречах в коридоре или холле девчонка, напротив, отводила глаза и всем своим видом выражала равнодушие, что выглядело смешно и глупо. Он нравился ей, и от мысли об этом в районе солнечного сплетения разливалось тепло.

С другой стороны, Малфой решил, что лучше ему держаться подальше от гриффиндорки, пока он не натворил глупостей. Он уже понял, что она никому не расскажет о том, что случилось на выходных. Драко договорился с Забини, чтобы их тренировки по Защите от темных искусств проходили в компании с ним и Поттером, и этого было достаточно, чтобы исключить малейшую возможность остаться с ней наедине. Пусть дальше обжимается по углам с Грейвсом, с него хватит.

На уроках профессора Уилкс Грейнджер держалась обособленно и обращалась к нему только в случаях крайней необходимости. Так как все чары, что они использовали на занятиях, должны были произноситься мысленно, он практически не слышал ее. Они творили магию молча или без использования палочек, работая в парах, а потом расходились по своим местам, не обмолвившись и словом.

Перед сном он взял за правило накладывать на постель заклинания, которые разбудили бы его, попытайся он подняться раньше, чем сработает волшебный будильник, и убирать палочку подальше от кровати.

Это были дополнительные меры предосторожности, хотя с тех пор, как они с Грейнджер выбрались из убежища Пожирателей, Метка на его руке ни разу не дала о себе знать. Драко продолжал принимать все необходимые зелья и больше не видел галлюцинаций, и провалов в памяти, судя по всему, тоже больше не случалось. «Ежедневный Пророк» по-прежнему хранил молчание, что было странно, учитывая постоянную потребность Министерства демонстрировать свои успехи в борьбе с темными волшебниками. Впрочем, пока его это не касалось, Драко было плевать.

В ночь на пятницу, несмотря на принятое накануне зелье Сна без сновидений, Драко снова снилась погоня в Запретном Лесу. Он выстрелил парализующим в спину убегающего от него человека, и, когда подошел ближе, обнаружил, что на земле лежит он сам.

«Может, прикончишь меня, наконец?» — с ядовитой усмешкой произнес двойник, и Малфой очнулся в своей постели в холодном поту.

Вечером, когда Драко пришел в кабинет Снейпа, а Уилкс наложила на дверь все необходимые чары, он рассказал ей об этом.

— Любопытно, — ответила Доротея, занятая тем, что помешивала зелье в котле. Она выглядела уставшей и недовольной.

Драко занял свое привычное место у стола, наблюдая за ней. Волосы волшебница убрала в высокий пучок на затылке, хотя несколько прядей выбивались из прически. Сегодня она надела длинные кожаные перчатки до локтей, словно опасаясь обжечься зельем; строгое черное платье с высоким воротом закрывало ее до самых пят наподобие защитного костюма. Мантия Доротеи лежала на спинке кресла напротив — туда же Драко бросил свой пиджак, зная, что скоро в кабинете станет жарко.

— Я ослабила магию Метки, — сказала она, погасив огонь под котелком. — А это то же зелье, но с новыми ингредиентами, чтобы начать выводить из тела Темную магию.

— Я знаю, — ответил Драко и на ее удивленный взгляд пояснил: — Вы сказали об этом в прошлый раз.

— Разве?

Уилкс нахмурилась, а он тем временем задался вопросом: неужели она забыла?

Доротея коснулась кончиком своей палочки виска и, поморщившись, вытянула из него невесомую серебристую нить. Взмахнув рукой, она отправила воспоминание в Омут Памяти, стоящий на высокой полке за ее спиной.

— Что, если вы забудете, что вкалывали мне в прошлый раз, и сделаете что-то не то? — спросил Драко, наблюдая, как она набирает в шприц густое варево из котла.

— О, не страшно, — отмахнулась она. — Процесс почти всегда один и тот же, за исключением последнего сеанса.

— Что насчет восстанавливающего память зелья? Может, примите его, чтобы...

Профессор Уилкс засмеялась, и от этого звука — низкого, с хрипотцой, лишенного всякого веселья смеха, — у него побежали мурашки по коже.

— Чтобы восстановить воспоминания, достаточно одной порции. Чтобы остановить дальнейшие провалы в памяти, достаточно двух. Ну, а если память повреждена многократно и давно, и зелье не справилось дважды, то тут уж ничего не попишешь.

— Значит, я могу быть уверен, что больше ничего не забыл?

— Полагаю, Темная магия Метки стирает лишь те участки памяти, где ты был счастлив, весел или хотя бы доволен. Чтобы оставить душу пустой, подобно воздействию дементора. Человеком без радости легче управлять и заставить творить ужасные вещи. Отчасти, именно поэтому Пожиратели не могут сотворить Патронуса, а защищаясь от вмешательства извне, Метка усиливает этот эффект. Если можешь вспомнить что-то приятное, что происходило с тобой в последнее время, значит, все в порядке.

Драко задумался. Голова, спокойно лежащая на его груди. Беспокойные губы, до которых хотелось дотянуться как можно скорее. Ее «я тебе верю», и ее «ты спас мне жизнь». Лицо Забини, когда он обнаружил, что баллов на зачарованном пергаменте с именами Драко и Грейнджер заметно прибавилось, и теперь они обгоняют их с Поттером.
Не то чтобы он был счастлив в эти моменты... Но да, это было приятно.

— Пожиратели, кстати, не давали о себе знать?

— Нет. Через Метку никто больше не пытался вызывать меня, — ответил Драко и поморщился, когда игла под твердой рукой Доротеи безапелляционно вонзилась в кожу.

— Значит, они-таки залегли на дно. Я тоже ничего не чувствовала все эти дни.

На этот раз она работала гораздо быстрее и делала гораздо большие промежутки между местами уколов на коже, чем раньше. Спустя полчаса она сделала маленьким серебряным скальпелем надрез на его руке, прямо над Меткой, и продолжила колоть, когда кровь залила татуировку.

— Это еще зачем? — прошипел Малфой, у которого перед глазами плыли цветные круги. То ли от потери крови, то ли от действия зелья, но он ослаб настолько, что каждое слово давалось ему неимоверным трудом.

— Маленькая жертва чистой крови. Чтобы эта тварь, — Уилкс брезгливо указала на лениво шевелящуюся на коже черную змею, — насытилась болью. Сделаем перерыв в сеансах.

— Я бы хотел избавиться от нее как можно скорее, — возразил Драко, готовый просиживать в неуютном маленьком кабинете, пахнущем заспиртованными существами и кореньями, хоть сутки напролет, если это поможет ему поскорее очистить руку от этой гнили.

— А тебя никто не спрашивал, чего ты хотел бы. — Уилкс надавила пальцем над порезом, чтобы пустить еще пару капель крови, и Драко застонал от боли.

Котел быстро пустел, и в какой-то момент Малфой просто отключился, откинувшись на спинку стула. Судя по тому, что Уилкс не торопилась привести его в сознание, ей было все равно.

Перед глазами всплывали лица — понимающее Дамблдора, виноватое матери, разъяренное отца, смущенное Грейнджер, насмешливое Грейвса, серьезное Поттера. В ушах стоял шум, сквозь который прорывался настойчивый звук, похожий на стук в дверь. Чьи-то голоса твердили ему: «ну и зачем тебе это?» или: «пора уже покончить со мной», и даже нечто подобное замеиному шипению: «Драко, мой мальчик...»

— Ренервейт, — этот голос был более реален, чем остальные, хотя и звучал как будто издалека.

Малфой резко вздохнул и поморщился от того, что кислород буквально обжег легкие. Левая рука висела безвольной плетью вдоль туловища; порез был залечен, хотя на его месте оставалась алая царапина. Метка была скрыта под свежей повязкой.
Котел со стола пропал, как и другие приспособления Уилкс. Она стояла перед ним, наклонившись, и недовольно оглядывала его с ног до головы.

— Опусти рукав и надень кольцо, — сказала она тихо. — Чтоб мне провалиться, от этой девчонки одни проблемы!

Он торопливо исполнил ее приказ, морщась от боли при каждом движении, но не понимая, кого она имеет в виду. Стук, как оказалось, не был частью его сна или галлюцинаций — кто-то действительно настойчиво колотил в дверь.

— На сегодня закончим.

Взмахом руки она сняла все защитные и заглушающие заклятия. Стук прекратился, и дверь медленно отворилась.

— Мисс Грейнджер. Какой сюрприз.

Драко сидел полубоком к двери, да и Уилкс загораживала почти весь дверной проем, но, повернув голову, он глазам своим не поверил. Это действительно была она. Чертова Грейнджер просто вломилась в кабинет зельевара посреди ночи и теперь держала свою палочку перед лицом профессора Уилкс. Глаза ее горели.
А ему-то казалось, что уже ничто не может его удивить...

— Простите, профессор, — что ж, голос, в отличие от взгляда, она контролировать в состоянии. — Вас вызывает к себе директор Макгонагалл.

— А что, она разучилась пользоваться Патронусом? Или приведения и портреты совсем отбились от рук и не могут доставить простейшее послание? — с нескрываемой насмешкой сказала Уилкс. — На мой взгляд, неэтично в двенадцатом часу ночи посылать к кому-либо из преподавателей старшую старосту. Вы не находите?

— Простите, профессор, не мне судить. Я просто выполнила просьбу. — Взгляд Грейнджер мечется от Уилкс к Малфою, по столу, по полкам. На мгновение он задерживается на одной из них, но снова возвращается к Уилкс.

— Благодарю, мисс Грейнджер.

Доротея даже не думает сдвинуться с места.

— Простите, профессор, насчет Драко...

— О, не извиняйтесь. Он задержался здесь по моей вине, поэтому, прошу вас, не штрафуйте его. Впрочем, он и сам может вам рассказать — мы чересчур увлеклись внеклассной работой над одним заклятием, которое Драко очень хотел изучить. Что ж, говорите, профессор Макгонагалл ждет?

Она обернулась и подмигнула Драко. Тот поднялся на ноги, пытаясь делать вид, что все в порядке. Свободной рукой он схватил пиджак, а пальцами подцепил со стола свою волшебную палочку. Грейнджер внимательно наблюдала за каждым его движением.

Едва он вышел в коридор (Грейнджер отшатнулась, пропуская его), дверь за ними захлопнулась и задрожала от охранных чар. Затем раздался приглушенный голос профессора Уилкс — «Кабинет Макгонагалл!», и все стихло.

У него не было сил злиться. Но и уйти от нее подальше сил тоже не было.

Прислонившись спиной к холодной каменной стене, Драко прикрыл глаза, чтобы перевести дыхание. Прохлада подземелий хоть немного успокаивала тело — его всего ломало, словно при высокой температуре. Уши заложило. Сладкого цветочного аромата не было, так что на мгновение он подумал — не галлюцинация ли она?

Но галлюцинация не набросилась бы на него, подобно разъяренной фурии. Она была бы нежная и покладистая.

— Или ты объяснишь мне, что происходит, или я, клянусь богом, пойду прямиком к Кингсли и все ему расскажу!

— Что именно, Грейнджер? Что профессор оставляет меня иногда после уроков для отработки защитных чар?

— Ты себя видел? Она учит тебя защитным чарам от Круциатуса?

Ее голос расплывается на отдельные бессвязные слова, отдается звоном в ушах.
Что-то прохладное касается его щеки, и Малфой распахивает глаза. Грейнджер выглядит встревоженной. Она тревожится из-за него?

— Драко, я могу помочь. Скажи, что...

— Добренькая глупенькая Грейнджер, — он отталкивается от стены и нависает над ней. Голова снова кружится, и что-то холодное жалит в указательный палец — вот сейчас должно стать легче. — И чем ты поможешь?.. Здесь чертовски холодно.

Каждое движение отзывается болью, но он все же умудряется накинуть одной рукой свой пиджак на ее плечи. Она выдыхает куда-то ему в шею. Грейнджер успела подобраться слишком близко. Опасно близко.

Он пытается идти, и она подхватывает его под правую руку.

— Макгонагалл и правда вызвала ее?

— Да.

— А я думал, сегодня будут дежурить Паркинсон и Нотт.

— Ну, я так и поняла, что это неспроста, — она такая теплая, такая слабая, и так самоотверженно пытается тянуть его на себе в сторону гостиной Слизерина, что Драко ухмыляется сквозь боль. Она попалась. Точно так же, как и он.

Должно быть, гриффиндорка снова отправила Патронуса в покои слизеринцев, потому что вскоре до него доносится приглушенный голос Блейза.

— Блять, — шипит Драко, когда друг нечаянно задевает его левую руку.

— О, Годрик, у него кровь, — шепчет Грейнджер, и Малфой пытается плотнее прижать предплечье с Меткой к телу, чтобы она не видела.

Грейнджер исчезает, а резкий перепад температуры дает знать, что они добрались до гостиной. Забини пыхтит, волоча его на себе в спальню.

— Убери мою палочку подальше, — говорит Драко, и теплое древко выпадает из его пальцев. Это последнее, что он помнит.

Той ночью ему снова снился Запретный Лес. И Грейнджер.

***

Гермиона проспала завтрак, потому что полночи не сомкнула глаз, думая-думая-думая.

Проснувшись, она первым делом спрятала пиджак, который забыла убрать накануне, в сундук под кроватью. Она вернет его позже.

Спустившись в гостиную, девушка попросила друзей не ждать и идти в Хогсмид без нее.

— Опять хочешь пропустить целый выходной? — Гарри посмотрел на нее так, словно она сообщила, что не выйдет из башни Гриффиндора, пока не сдаст экзамены. С сочувствием и пониманием. Гермиона вспомнила, из-за чего пропустила прошлый поход в деревню и покраснела.

— Нет, что вы. Конечно, я приду... Просто немного позже. Нужно зайти к Макгонагалл.

К счастью, теперь старостам не приходилось дежурить у границ антиаппартационного барьера, потому что его увеличили и добавили охранные чары. Так что Гермиона могла лишь пройтись по главным улицам, удостовериться, что все в порядке, и присоединиться к друзьям в «Трех Метлах».

Гарри кивнул, Джинни улыбнулась ей.

— Невилл и Симус тоже пойдут чуть позже, — сказала Уизли, — Мы идем с Луной, а ты ведь знаешь, он до сих пор в обиде на нее... Так что можешь присоединиться к ребятам.

— Если успею.

По пути к кабинету директора Гермиона раздумывала, что именно сказать Макгонагалл. Она решила действовать по обстоятельствам, но сначала выяснить все, что сможет, насчет профессора Уилкс.

Директриса сидела за столом, просматривая какие-то бумаги. Гермиона оглянулась по сторонам, — портрет Дамблдора был пуст, как и большая часть других позолоченых рам за спиной у Минервы.

— Присядьте, пожалуйста. Я освобожусь через минуту, — доброжелательно сказала ей Макгонагалл, окуная острый кончик пера в серебряную чернильницу и что-то записывая на огромном желтом пергаменте.

Гермиона уселась напротив нее, опустив глаза на свои руки, чтобы не пялиться на директрису.

— Итак, мисс Грейнджер?

— Профессор, я хотела бы уточнить, с чего именно следует начать подготовку к рождественскому балу, — начала Гермиона. — Я знаю, старосты школы принимают в организации праздника непосредственное участие...

— О, не беспокойтесь. До Рождества почти месяц, так что я раздам все необходимые инструкции в середине декабря.

Что ж, попытка зайти издалека провалена. В конце концов, Макгонагалл хорошо к ней относится; после войны и вступления в должность главы Хогвартса она стала гораздо мягче относиться ко всем ребятам без исключения. Пожалуй, Минерва заслуживает того, чтобы говорить с ней прямо.

Набравшись храбрости, Гермиона выпалила:

— Я хотела бы узнать ваше мнение насчет профессора Уилкс. Она, судя по всему, сильная волшебница и не понаслышке знакома с Темной магией. Тем не менее, меня смущает то, что она не принимала участие в борьбе против Волдеморта... И есть некоторые признаки...

Она закусила губу, не зная, как затронуть в разговоре Малфоя, не выдавая лишних сведений о нем, но директриса уже перехватила слово:

— Я понимаю ваше беспокойство. Мистер Поттер и мистер Грейвс так же приходили ко мне, чтобы узнать некоторые подробности биографии мисс Уилкс, но я, к сожалению, не многим смогла им помочь.

Надо же. Гарри не упоминал, что ходил к Макгонагалл вместе с Лео.

— Вы, должно быть, заметили, что профессор Уилкс исчезает из школы как раз в те моменты, когда последователи Темного Лорда напоминают о себе, — продолжила директриса, склонив голову и, очевидно, тщательно подбирая слова. — Но я уверяю вас: то, что Доротея сотрудничает с Кингсли Бруствером и Министерством магии, прикладывая все усилия для поимки Пожирателей, — неоспоримый факт. Я доверяю ей, и ей доверял профессор Дамблдор.

При упоминании Альбуса ее глаза, обрамленные россыпью мелких морщинок, блеснули.

— Но почему...

— У нее были весомые причины, чтобы не участвовать в войне.

Сказать ей про Малфоя и их встречи по пятницам, или не стоит? Или Макгонагалл и так в курсе?

— Хорошо. Спасибо.

Макгонагалл кивнула, возвращаясь к своим бумагам. Уже стоя у двери, Гермиона обернулась и задала последний вопрос:

— Профессор, я бы тоже хотела дополнить свой учебный план индивидуальными занятиями по Защите от темных искусств. Может быть...

— О, этот вопрос вам стоит обсудить лично с профессором Уилкс. Думаю, из-за занятости в Министерстве у нее не так много свободного времени, но попробуйте уточнить. Она вернется в школу в понедельник.

Гермиона благодарно улыбнулась ей и вышла из кабинета.
Она встретила Невилла и Симуса в вестибюле — вместе они вышли во двор и побрели в сторону Хогсмида.

— Ну и холод собачий, — недовольно пробормотал Симус. — Говорят, скоро будет снег. Рановато в этом году.

— Поскорее бы, — мечтательно произнес Лонгботтом. — У меня в оранжерее есть пара растений, которые нужно пересаживать в мороз.

Грейнджер задумчиво молчала, пока ребята переговаривались между собой о растениях и погоде, но, когда речь пошла об экзаменах, вступила в разговор, и между ними завязалась оживленная дискуссия.

В деревушке она оторвалась от них, заявив, что сначала ей нужно поговорить с Захарией и проверить, что у центральной ратуши, где все еще стоял бродячий цирк, все спокойно и никто из учеников не полез в загон к волшебным существам.

— Твой напарник уже, наверное, сидит в баре с другими пуффендуйцами, налакавшись сливочного пива, — насмешливо отозвался Финниган.

— Да, я наслышана...

Гермиона осеклась. Совсем недавно Леонард сказал ей, что Захария Смит отлынивает от патрулирования Хогсмида, просиживая выходные вместе с однокурсниками в «Трех Метлах». Только вот Лео запрещено было выходить в деревню вместе с остальными.

«Наверное, ему сказал Гарри», — подумала она, отложив эту мысль на потом.

Но ей нужно было проверить кое-что прежде, чем она присоединится к друзьям, так что, махнув парням рукой, она отправилась прямиком к «Кабаньей голове», а оттуда к гостинице.

В этот раз Гермиона не стала использовать дезиллюминационные чары и прокрадываться к номеру Малфоя, как какая-то преступница. Вместо этого она отправилась прямиком на ресепшен, где грузный усатый волшебник смерил ее недовольным взглядом.

Натянув свою самую дружелюбную улыбку, Гермиона спросила его, у себя ли постоялец двадцать девятого номера.

— Он тут с прошлой недели не появлялся, — заявил колдун.

— Может быть, я посмотрю... — начала было она, но он грубо прервал ее:

— Говорю же, мисс, номер пуст, иначе у меня появилась бы запись, — он указал на толстую книгу с засаленными страницами, лежащую перед ним. — Без мистера Смита я вас туда, конечно же, не пущу.

— Мистера Смита? — нахмурилась Гермиона, решив, что, может быть, перепутала номера. Но тут же догадалась, что Малфой зарегистрировался под чужой фамилией. С другой стороны, не узнать лицо, которое пестрело весь прошлый год на первых полосах газет...

— Вы бы ему сову послали, спросить, когда он тут бывает. Мне не докладывают — он, ишь, только через камин ходит. Да предупредите, что за совместное проживание у нас предусмотрена доплата, пять сиклей за ночь. И пусть другой своей леди передаст... — последнюю фразу он пробубнил тихо себе в усы, и Гермиона ошарашенно переспросила:

— Другой леди?

— Я не уполномочен распространяться, — коротко ответил волшебник, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Хотя при этом ей показалось, что он подмигнул ей одним глазом, словно давая понять, что за скоромную плату может и поступиться правилами.

Гермиона вышла из гостиницы, совершенно сбитая с толку. Другая леди? Паркинсон? Или, может быть, профессор Уилкс?

И, значит, Драко остался сегодня в школе. Она знала, что в «Трех метлах», после того, что случилось на шестом курсе, он никогда больше не появится, а остальные слизеринцы до сих пор посещали бар; и вряд ли Малфоя привлекали походы в «Сладкое Королевство» или «Зонко».

В очередной раз пожалев, что не упросила Гарри оставить у себя Карту Мародеров еще на какое-то время, Гермиона решила найти Драко и во что бы то ни стало выбить у него правду насчет Уилкс. То, что они встречались ради дополнительных занятий — чушь собачья. Он мог быть в опасности и пытаться скрыть это. То, как он выглядел вчера...

А если он и в этот раз откажется говорить с ней — что ж, тогда придется действовать по-другому.

Прошлым вечером Грейнджер заметила в кабинете Снейпа Омут Памяти — вне всякого сомнения, он принадлежал Уилкс. Покидая кабинет, та наложила на него защитные чары — значит, ей есть, что скрывать. Остается только пробраться в кабинет...

Совестливая мысль о том, что это чудовищная бестактность — так бесцеремонно нарушить чужое личное пространство, крутилась в мозгу. Вдруг в Омуте нет ничего, связанного с Малфоем или Пожирателями?..

Что ж, можно проверить и сразу уйти. Но сначала — Малфой.

Гермиона хотела было воспользоваться потайным проходом между «Сладким королевством» и статуей горбатой ведьмы в замке, чтобы сократить путь, но магазинчик был битком набит учениками, так что от этой затеи пришлось отказаться. Пришлось идти в Хогвартс тем же путем, что и в деревню — по узкой, обдуваемой всеми ветрами дорожке. Бросив тоскливый взгляд на пеструю черепичную крышу бара «Три Метлы», где уже, наверняка, веселились все ее друзья, она побрела в сторону школы. Еще достаточно времени, чтобы вернуться — по ее подсчетам, она могла присоединиться к ним уже в три часа пополудни.

На подходе к школе Грейнджер заметила вдалеке фигуру в черном пальто — светлое пятно волос и знакомая уверенная походка даже с такого расстояния позволили узнать Драко. Он направлялся, судя по всему, к совятне.

Сердце Гермионы радостно подпрыгнуло от того, что ей удастся переговорить с ним без свидетелей — насчет ее Патронуса-выдры, которым она несколько раз вызывала на разговор Малфоя или Блейза для помощи, среди слизеринцев уже ходили разнообразные сплетни.

Когда она добралась по широкой винтовой лестнице на самый верх башни, Драко как раз выпускал в окно своего черного филина. К лапе птицы был привязан крохотный конверт.

— Грейнджер, — вместо приветствия. В его голосе слышались стальные нотки, но он, казалось, не был удивлен ее появлению.

— Привет.

Гермиона опустила глаза на устланный соломой пол, грязный от клякс помета и останков мелких грызунов. На открытой площадке совятни разгуливал сквозняк, подхватывающий парящие в воздухе маленькие невесомые перья. Она вдруг вспомнила, как прошлой ночью в подземелье Драко неуклюже набросил на ее плечи свой пиджак. По телу прошла волна легкой дрожи, вызванной отнюдь не холодом и ветром.

Он замер у дальней стены, с любопытством разглядывая ее. Совы, сидящие на перекладинах под самой крышей, заухали, недовольные визитом незваных гостей, которые, судя по всему, не торопились уходить.

— Ты пришла отправить почту, или выкинуть меня в окно?

Равнодушие в его голосе подействовало на нее, словно отрезвляющая пощечина.

— С чего бы мне выкидывать тебя в окно? — язвительно отозвалась Гермиона. — Есть более гуманные способы избавиться от тебя.

— Посвятишь меня в них? — улыбка тронула его тонкие губы.

— Пусть будет сюрприз.

Между ними повисла пауза.

— Как тебе книга? «Портрет Дориана Грея»?

Пожалуй, не стоило упоминать о ней — лицо Драко приняло то же надменное выражение, что и всегда.

— Ужасно глупая. Хотя чего ждать от автора-магла.

— А, знаешь ли, в литературной среде магической Британии до сих пор ведутся споры на тот счет, был ли он маглом. Есть мнение, что его мать была волшебницей...

— Значит, он сквиб. Даже не знаю, что хуже...

Снова тишина, только ветер завывает. Гермиона поежилась, заметив, что на Драко нет ни шарфа, ни перчаток.

— Я хотела поговорить о том, что вчера произошло.

— А я уж думал, ты и не спросишь, — если бы где-нибудь в мире выдавали медаль за мастерство сарказма, Малфой был бы неоспоримым чемпионом. — Можешь даже выбрать ответ вместо меня.

— Например?

— Например: отстань. Не лезь не в свое дело. Не суй нос в чужие дела. Я ничего не скажу. Нечего рассказывать. Какой тебе больше по душе?

Смотрит, прищурившись. Хищник.

Гермиона сделала шаг навстречу к нему. Драко не шевельнулся, хотя еще выше задрал подбородок, чтобы подчеркнуть этот свой взгляд сверху-вниз, словно тот давал ему какое-то преимущество.

— Можешь не рассказывать. Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.

Еще шаг. По ее представлениям, еще пара — и вот он, аромат мяты.

— Очень любезно с твоей стороны.

Малфой тоже сделал шаг вперед.

— Как твоя рука?

Его челюсти сжались с такой силой, что, казалось, она сейчас услышит скрежет его зубов.

— Восхитительно.

Всё ясно. Значит, придется действовать по плану Б.

И он сделал еще один шаг, протянул руку и вытащил из ее волос маленькое белое перышко — скорее, частицу пуха.

— Драко...

— Мы вдруг стали близкими друзьями? С каких пор ты решила звать меня так, Грейнджер?

Он снова улыбнулся — по крайней мере, в этих словах не сквозило пренебрежение. Скорее, любопытство.

Действительно, с чего она вдруг ощутила внутреннюю потребность звать его по имени? Когда она вдруг появилась?

С того момента, как они впервые поцеловались? С того, как пришла к нему пьяная ночью и позволила себя раздеть? Или с того, как вместе едва не попали в лапы Пожирателей? Или с того, как она проснулась в его постели, в его объятиях? Или с того, как тащила его на себе, почти потерявшего сознание, в гостиную Слизерина?

Вместо всего этого она просто ответила его же фразой:

— Не твоё дело.

В этот раз она не услышала аромата мяты. Не успела сделать шаг назад (можно подумать, могла бы).

Он касался губами ее губ осторожно, нежно. Легко скользил холодными пальцами по щеке, запуская их в разметавшиеся по плечам кудри. Притягивал к себе, не желая отпускать.

И Гермиона цеплялась за него, словно за спасительную соломинку, целовала его в ответ, гладила его короткие теперь волосы, обнимала за шею...

Долгий поцелуй завершился, когда она случайно коснулась его левой руки и, заметив, как искривилось от боли лицо Малфоя, отстранилась.

Они еще пару мгновений смотрели друг другу в глаза, пытаясь отдышаться. Затем Драко в последний раз провел большим пальцем по ее щеке.

— Я иду в Хогсмид. Ты пойдешь со мной?

Дададададада. Я пойду с тобой. Пойду сейчас же.

Но она, безуспешно попытавшись скрыть в голосе разочарование, промолвила:

— Не могу. Мне нужно вернуться в школу.

Он понимающе кивнул, словно и не ожидал другого ответа.

Их поцелуй, наверное, затерялся в одном из параллельных миров, потому что теперь они стали сами собой, а не теми Драко и Гермионой, что прижимались друг к другу в отчаянном порыве секунды назад.

Он снова щурится, словно так лучше видно, как задеть ее побольнее.

— Проведать Грейвса?

И снова на его лице та же непробиваемая маска равнодушия и отчужденности. Гермиону забавляла и одновременно возмущала его ревность, но она не смогла отказать себе в «удовольствии» уколоть его в ответ:

— А ты идешь проведать подружку, что навещает тебя в гостинице?

Брови Драко взметнулись вверх. Он выглядел удивленным, — наверное, не мог понять, откуда она узнала.

Прежде, чем он успел что-либо ответить, Гермиона развернулась и побежала вниз по лестнице. Если Малфой не желает делиться с ней хоть чем-нибудь, она узнает все сама.

Недосказанность и секреты висели между ними, как непробиваемая стена. И Гермиона собиралась разрушить ее, чтобы решить для себя, в конце концов — стоит ли поддаваться этому искушению, или это будет величайшая ошибка в ее жизни.

Вернувшись в школу, она не стала даже заходить в башню Гриффиндора и сразу отправилась в подземелья.

В коридорах замка стояла привычная успокаивающая тишина, как всегда по субботам, когда ученики и большинство преподавателей отправлялись в Хогсмид, библиотеку или в Большой зал, чтобы поиграть в шахматы.

Остановившись напротив двери кабинета Снейпа, Гермиона глубоко вздохнула, давая себе последний шанс передумать и уйти. Затем она подняла палочку и пробормотала «Гоменум Ривелио», чтобы удостовериться, что поблизости никого нет, и принялась аккуратно снимать с двери охранные и прочие чары, мысленно делая пометки, какие именно ей придется наложить снова.

Очевидно, после того, как профессор Уилкс ушла к Макгонагалл, она больше не возвращалась — защитные заклинания, которые Доротея наложила в спешке, были не такими сложными, как предполагала Грейнджер. Замок открылся с тихим щелчком, впуская девушку внутрь.

Гермиона заперла за собой дверь, предварительно сотворив специальные чары, которые предупредили бы ее о приближении кого-либо; оставался еще камин, через который могла вернуться Уилкс, и запереть его гриффиндорка никак не могла. Поэтому она решила не терять ни минуты, и, достав с высокой полки Омут Памяти, поставила его на стол.

Над поверхностью глубокой чаши с рунической окантовкой по краям парили невесомые серебристые нити, сливаясь в единую волнующуюся субстанцию — Омут был полон мыслей.

Проверив на всякий случай ближайшие полки (там могли храниться флаконы с отдельными воспоминаниями), Гермиона крепко сжала палочку.

Если ее поймают, то, скорее всего, исключат из школы.

Она отодвинула эту мысль на задворки своего сознания, попыталась унять безумно грохочущее сердце, и склонилась над чашей.

Серебристая дымка приветливо окутала ее лицо, утягивая Гермиону в водоворот чужой памяти.