53 глава
Несмотря на всю помощь, что Уилкс оказывала ему, пусть и преследуя собственные цели, она неимоверно раздражала Драко своей манерой говорить загадками и не выдавать ни на йоту больше информации, чем считала нужным.
Во время их последней встречи он пытался выведать у нее, как продвигается расследование, удалось ли выяснить что-нибудь у мадам Розмерты и каким именно образом она планирует выследить Макнейра или отправителя анонимного письма; на все вопросы она отвечала весьма размыто и с явной неохотой.
— Очевидно, Розмерта находилась под воздействием сильного "Конфундуса" или же "Обливиэйта", потому что ни одного из Пожирателей, которых мы поймали в том гадюшнике, она опознать не смогла, — это был единственный внятный ответ, который он получил от нее. — Сейчас она в Мунго, под наблюдением врачей, но, полагаю, ее показания никто не воспринимает всерьез, так что ты в безопасности.
Уилкс аккуратно сложила переданную ей записку и перстень в карман мантии, и Драко, спохватившись, отдал ей и флакон с неиспользованным Веритасерумом.
Драко полагал, что Люциус быстро обнаружит пропажу и пришлет ему по меньшей мере Громовещатель; он действовал не слишком осторожно, когда пробирался в кабинет отца и извлекал улики из заколдованного сейфа. Но, к его удивлению, Малфой-старший не написал ему ни строчки с тех пор, как Драко вернулся в школу. Он начал подозревать, что Люциус нарочно позволил ему забрать записку, но ждал вердикта Уилкс.
— Я дам тебе знать, как только что-нибудь выясню, — пообещала она не слишком воодушевленно. — Кстати, ты знаешь, где раньше было больничное крыло?
— Раньше? — непонимающе переспросил Драко.
— Да, лет сто назад?
— И откуда мне знать?
Он, вообще-то, собирался спросить, "зачем мне знать", но раздражение на Уилкс за ее тягу к секретности выливалось в пререкания, а не логичные вопросы.
— Если спуститься по той лестнице, что ведет из вестибюля в подземелья, только на один пролет ниже, увидишь гобелен со змеиным гнездом.
Драко прекрасно знал, где находится этот гобелен — там был тупик, в который ученики старших курсов частенько заводили первогодок, чтобы напугать неожиданным появлением Кровавого Барона, призрака их факультета. Это было своеобразным "посвящением в настоящие рыцари Слизерина", хотя те ребята, чьи родители тоже учились на нем, обычно были предупреждены не соваться туда. Сам он избежал этой участи, но, кажется, Нотта водили на следующий день после распределения, хотя Драко уже и не помнил, чем закончилась вся эта история.
— И?
— Отодвинешь гобелен, за ним каменная стена. Найдешь в ней кирпич со сколотыми краями, постучишь по нему палочкой, как на входе в Косой переулок, и окажешься в старом больничном крыле.
— И что мне там делать?
Уилкс закатила глаза так, словно глупее вопроса в жизни не слышала.
— В пятницу пойдешь туда, там и проведем ритуал сведения Метки. Боюсь, до своей спальни ты не дойдешь, а если умрешь, так мне будет легче избавиться от тела.
Уилкс говорила это таким серьезным тоном, что Драко засомневался, не рехнулась ли она окончательно. Но волшебница, видимо, решив, что напугала его, звонко захохотала, откинув голову назад и прикрыв глаза. От этого ее странного смеха у него поползли мурашки по спине. Может, зря он согласился на всю эту авантюру? Помнит ли она, что вообще нужно делать?
Сразу после их утреннего разговора он отправил сову в гостиницу в Хогсмид, где забронировал номер на ближайшие две недели, чтобы провести период "реабилитации", если это так можно назвать, там; об этом он и сообщил Уилкс, но она лишь качнула головой.
— Вряд ли ты будешь способен перемещаться по каминной сети в одиночку, а я тебя туда не потащу. И у Забини уже многовато вопросов, его привлекать к этому тоже не следует.
— Ясно, — недовольно отозвался Драко. Ему не было жаль напрасно потраченных денег, но возможность комфортного пребывания в "старом больничном крыле", о котором он до этого дня и не слышал, вызывала сомнения. — Я смогу... Прийти в себя к финальной игре?
— Ах, квиддич, — Уилкс с сомнением покачала головой. — Ну, думаю, да. Будет плохо первые сутки, а дальше все как по маслу.
— И... Следов Метки не останется? Вообще?
— Ни Метки, ни Темной магии, ничего, если все сделаем правильно, — заверила она его, закатывая рукав мантии и демонстрируя собственное левое предплечье. Оно было чистым, без единого шрама — только сквозь бледную кожу просвечивали голубоватые дорожки вен. — Я уберу все и сразу, так что если Пожиратели снова соберутся, ты уже ничего не почувствуешь. А теперь мне нужно в Министерство, так что, будь добр...
Уилкс поднялась из-за стола (котел с бурлящим здесь ранее зельем уже исчез) и подошла к камину.
— Да, чуть не забыла, — она так и замерла с мешочком Летучего пороха в руке, — попробуй-ка вызвать Патронуса.
Драко посмотрел на нее с сомнением, но, похоже, Уилкс не шутила.
Он достал палочку, и, сосредоточившись, произнес заклинание. Жемчужного цвета облако вырвалось было из кончика древка, но тут же погасло.
— Ты не выглядишь так, будто вспомнил самое счастливое событие в своей жизни, — недовольно цокнула языком Уилкс. — Еще раз.
Ему снова захотелось огрызнуться, ведь Метка по-прежнему была на его руке, а значит, ничего бы не вышло. Но на всякий случай попробовал еще раз.
— Неужели мисс Грейнджер не объяснила тебе, что нужно делать? — губы Доротеи тронула легкая ироничная ухмылка. Намек на Грейнджер был слишком прозрачен, но у Малфоя в голове все связанное с ней несколько перемешалось и было скрыто за легкой поволокой ревностной неприязни, так что ни одного достаточно яркого и приятного воспоминания выловить из памяти не удалось.
— Ладно, — немного разочарованно протянула Уилкс, — Попробуем еще раз, когда закончим с Меткой. Не упускай возможности создать подходящее воспоминание на случай, если старые не вернутся.
И прежде, чем Драко успел ответить или задать хоть один вопрос, она произнесла "Кабинет министра" и исчезла во вспышке зеленого пламени.
Грейнджер, легка на помине, нагнала его в коридоре подземелий, но обо всем произошедшем далее Драко предпочел думать так, словно его там и вовсе не было.
Она настолько вывела его из себя, что, едва он вошел в гостиную после этой короткой, но бурной перепалки, несколько второкурсников разбежались по спальням, освобождая ему место у камина, дабы не попасть под горячую руку. Взгляд Драко сулил любому, кто задаст неосторожный вопрос или приблизится к нему, скорую расправу; он очень надеялся встретить там Монтегю, чтобы, наконец, выплеснуть хоть немного злости, но его в гостиной не оказалось.
Зато оказался Блейз — сидел, как ни в чем не бывало, со свежим номером "Придиры" на коленях, попивая огневиски из стакана, в котором тихо позвякивали кубики льда.
— Стоять, — он откинулся на диване, вытягивая руку в попытке остановить Драко от прохода к лестнице, ведущей в их спальни. — Посиди лучше со мной.
— Рад, что ты настолько ценишь мое общество, но я хочу спать, — отмахнулся Драко. Настроения спорить еще и с Забини у него не было совершенно.
— Ну, если хочешь присоединиться к Тео и Пэнс, тогда вперед, — Блейз подмигнул ему с такой двусмысленной и довольной ухмылкой, что у Малфоя не осталось сомнений: он не захочет стать свидетелем тому, чем ребята занимаются в их отсутствие в спальне мальчиков.
Со стоном рухнув на соседнее кресло и высказав в сторону Нотта и Паркинсон пару особо ласковых эпитетов, Драко принял из рук Забини заботливо наполненный для него стакан. Пьянящий аромат алкоголя ударил в нос, и Драко пригубил напиток, ощущая, как по телу разбегается тепло.
— А сегодня только понедельник, — заметил он.
— Понедельник задает тон всей неделе, — со знанием дела сказал Блейз.
— Завтра тренировка, вообще-то, — Драко отсалютовал другу стаканом. — Если бы я и сам не хотел напиться, то заставил бы тебя наматывать пять сотен кругов над стадионом.
— Я бы и перед матчем с гриффиндорцами принял бы пару пинт отборного "Блишена", — усмехнулся Забини, переворачивая очередную страницу, а вместе с ней и весь журнал. — За кого будет болеть Грейнджер?
— Ясно за кого, за своих.
— А Луна сказала, что будет поддерживать нейтралитет, — Забини, произнося ее имя, улыбнулся с такой нежностью, что Драко невольно закатил глаза. Если бы не риск быть избитым, он бы сделал вид, что его сейчас стошнит. — Надеюсь, хотя бы эту ужасную львиную голову не наденет. Иначе придется мне забыть о перемирии с Поттером и разбить ему лицо бладжером.
— А ты и так разбей, — посоветовал ему Драко. — Я рассчитываю забрать Кубок, так что...
В этот момент в гостиную спустились Тео и Пэнс. Судя по их не слишком-то радостным выражениям лиц и стопке учебников в руках Паркинсон, предостережения Забини были ложными.
— Макгонагалл с ума сошла давать нам столько работы, — учебники с громким хлопком опустились на столик перед ними, — Еще немного, и мне придется пить успокоительные настойки Помфри, чтобы не трансфигурировать ее саму в чертов стол.
— У тебя отлично получается, — сказал Тео. — Немного практики...
Драко бросил недовольный взгляд на Забини, который его обманул, — тот сидел, посмеиваясь в свой стакан и якобы ничего не замечая.
— А вы, значит, вдвоем к экзаменам готовитесь? — спросил Малфой, постаравшись, чтобы намек в его голосе был достаточно явным.
— Да, если хочешь, присоединяйся, — добродушно пожал плечами Тео.
Забини уже сотрясался от смеха.
— Забини, блять...
— А что? Я тебе тоже предлагал к ним присоединиться, — с нарочито невинным видом ответил он.
У Драко не было сил злиться, да и в глубине души он был благодарен Блейзу за то, что тот отвлек его от мрачных мыслей. Сделав еще один глоток и с удовольствием ощущая, что злость на Грейнджер отходит на задний план, он спросил:
— Кстати, Тео, напомни, что за история была на первом курсе с тобой и Кровавым Бароном?
— Ну уж нет, — предостерегающе начал Нотт, но его перебила Пэнси:
— Ты не помнишь? Да это же моя любимая история...
Слушая Пэнси и Блейза, наперебой пытающихся дополнить рассказ собственными красочными деталями, и глядя на красное от смущения и досады лицо Тео, Драко впервые подумал, что последний год в школе выдался не таким уж скверным.
Несмотря на ужасный прошлый вечер и полный раздрай от ссоры с Драко, уже на следующее утро Гермиона взяла себя в руки, наложила на лицо чары гламура, чтобы скрыть темные круги от недавних слез и недосыпа, и с высоко поднятой головой отправилась на уроки. Их было всего два — Трансфигурация и История магии, и, к счастью, оба обычные, без участия слизеринцев.
Главный закон подлости во Вселенной состоял в том, что последние недели перед экзаменами всегда отличались особенно приятной безоблачной погодой.
Гостиные факультетов пустовали — покончив с уроками и домашними заданиями, ученики бежали на улицу, чтобы в полной мере насладиться разгаром весны и близостью лета, которая с каждым днем становилась все ощутимее.
Только пятикурсники, которым предстояло сдавать СОВ, и семикурсники, ожидающие итоговой аттестации, были заняты вовсе не прогулками по окрестностям замка, а усердной подготовкой к экзаменам.
Гарри и Гермиона были в их числе: они нашли некий компромисс между учебой и желанием понежиться на солнце, поэтому коротали время после уроков за книгами, сидя на своем излюбленном месте на берегу Черного Озера под раскидистыми ветвями старого бука, что рос у самой воды.
Гарри, тем не менее, то и дело бросал завистливые взгляды в сторону стадиона, над которым парили зеленые точки — так издалека выглядели слизеринцы, у которых по вторникам была тренировка по квиддичу.
Гермиона же считала своим долгом одергивать Поттера, когда ему доводилось чересчур задуматься на темы, не имеющие никакого отношения к Зельеварению и Трансфигурации, хотя и сама, зная, что Драко сейчас на поле, грешила тем же.
— Я придумала несколько вербальных формул контрзаклинания для "Фризелиус Минорио", потренируемся завтра? — Гермиона зашелестела пергаментами, сверяясь со списком выполненных домашних заданий.
— Давай, у меня будет свободный час между ужином и тренировкой по квиддичу, — кивнул Гарри, откладывая в сторону очередной учебник. — Мы с Блейзом уже сто лет не тренировались, я не прочь размяться.
— А ты... — Гермиона запнулась, заметив вдалеке какое-то движение. — Это что, Уилкс? Неужели с гианами мы не закончили? Или она там еще кого-нибудь пытается поймать...
Гарри поднял голову и проследил за направлением ее взгляда. Та тропинка, по которой шла профессор в сторону Запретного Леса, была почти в полумиле от них, так что она никоим образом не смогла бы их услышать, но он все равно снизил голос практически до шепота:
— Она не за этим туда ходит.
— Правда? А зачем же?
Не то чтобы это была информация, в которой в данный момент нуждалась Гермиона, но в ней взыграло любопытство. Ответ был настолько неожиданный, что она даже поперхнулась, поторопившись переспросить его, и опрокинула стоящую на траве чернильницу с воткнутым в нее гусиным пером. Взмахом палочки Гермиона убрала стремительно расширяющееся по ее пледу пятно и выжидающе посмотрела на Гарри.
— Я думаю, она ищет Воскрешающий камень.
— Что?
— Когда она поймала меня на том, что я пытался заглянуть в ее Омут Памяти, то спросила, знаю ли я что-нибудь о нем. Полагаю, догадалась, что он был у меня в руках перед тем, как я отправился на встречу с Волдемортом, из той статьи в "Придире" в июне.
Гермиона попыталась припомнить, о какой статье идет речь; год назад, после победы, Гарри избегал встреч с репортерами и почти на все лето поселился отшельником в доме на площади Гриммо. О них писали все газеты и журналы — но если и было что-то, что могло приоткрыть завесу тайны на тему "Как Мальчик-который-выжил победил Темнейшего волшебника нашего времени" от первого действующего лица, то это интервью было опубликовано именно в журнале Ксенофилиуса Лавгуда. Она не помнила, чтобы в статье упоминался Воскрешающий камень, — но Гарри наверняка говорил о том, что собраться с духом и встать лицом к лицу с врагом ему помогли близкие, которых уже не было в живых. Это звучало, как красивая, сказочная метафора, и Гермиона и представить не могла, что эти слова кто-то мог воспринять всерьез. Наверное, у Уилкс были свои источники информации.
— И ты... Сказал ей, где он?
Он лишь качнул головой.
— Ничего конкретного, просто обозначил место в Лесу. Но это огромная территория, а камень не найти с помощью чар.
— Не думает же она...
— Она знает, как работает камень, знает, что он не способен воскресить человека из мертвых. Полагаю, это ее не слишком заботит, и она просто хочет поговорить с Сириусом, или, может, с Регулусом, или с Дамблдором.
Гермиона погрузилась в тяжелые раздумья. Если Уилкс так часто уходила в Лес на поиски, то, видимо, ее надежда найти камень была очень велика. Но если она знала его историю, смогла понять смысл сказки о Дарах Смерти, то должна была догадаться, что он может и свести ее с ума, и даже натолкнуть на мысль о том, чтобы расстаться с жизнью. Гермиона никогда не делилась своими размышлениями об этом подарке Дамблдора с Гарри, но была уверена, что главная цель Воскрешающего камня — свести того, кто им воспользовался, в могилу, убедить, что не стоит бояться смерти, что умирать это легко.
— Это грустно, — озвучила Грейнджер свои мысли. Фигура Уилкс уже скрылась в тени деревьев.
— Я, по правде, сам иногда думаю о том, что можно было бы вернуться за ним, — неожиданно признался Гарри, — я так скучаю по ним... По всем.
Ладонь Гермионы нашла его ладонь, лежащую на траве, и крепко сжала ее. Сердце ее было переполнено печалью и сочувствием.
— Вчера, когда я увидел Сириуса на той поляне... Я знал, что это не он, но так хотелось поверить в это.
— Понимаю.
— А почему я, Гермиона?
— Ты о чем?
— Почему твоя гиана превратилась в меня? А не в Рона, Джинни, или... Малфоя, — последнее имя он произнес, поморщившись, словно на него было наложено Табу.
— Не знаю, — честно ответила она, — Просто у меня привычка всюду следовать за тобой. Преследовать, я бы сказала, потому что, Гарри Поттер, черт тебя подери, это еще что? Вместо зелья невидимости ты решил приготовить зелье вечного заикания?!
Гермиона ткнула пальцем в его пергамент, указывая на ошибку в перечне ингредиентов, и Гарри закатил глаза.
— Так что насчет?.. Вы помиритесь?
— Не знаю, Гарри, — Гермионе не хотелось снова поднимать эту тему, потому что она и для себя не решила, стоит ли ей вообще приближаться к Драко, или ждать, пока он закончит все свои дела с Меткой и сам придет к ней, либо уже поставит точку. — Все сложно. На него влияют... Э... Некоторые факторы.
Она не говорила Гарри, что Драко пытается избавиться от Метки.
— Семья? — он кивнул так, будто понял, что она имела в виду, но девушка не стала спорить. — Решать конечно тебе, Гермиона, но если тебе интересно мое мнение, лучше будь с ним осторожна.
Заметив ее укоризненный взгляд, он поспешил пояснить:
— Я имею в виду, не дай ему ранить себя. Он, конечно, сказал мне, что любит тебя и никогда не навредит, но вчера он, очевидно, сильно обидел тебя. И если я увижу еще хоть раз, что ты плачешь из-за него, я, клянусь Мерлином...
— Погоди-ка, — Поттер смолк на полуслове, уловив в ее тоне угрожающе-изумленные ноты. — Что он тебе сказал?
— Что... — Гарри нахмурился и поправил очки на переносице. И вдруг понял, что ляпнул, и в своей обычной (ужасно нелепой) манере принялся переводить тему: — Что не навредит, но я ему тогда угрожал... И я, вообще, в переносном смысле...
— Нет-нет, повтори то, что ты сказал.
— О, смотри, Гигантский кальмар!..
С видом восторженного первокурсника Поттер подскочил с земли и понесся к воде. Огромное щупальце лениво вскинулось и упало на поверхность воды, пытаясь обдать его вихрем брызг. Очевидно, Гарри предпочитал промокнуть насквозь, чем повторить то, что говорить изначально он явно не планировал.
Гермионе, пожалуй, следовало почувствовать радость и облегчение, потому что если Драко и правда так сказал, значит, все остальное он делал и говорил исключительно под влиянием Темной магии, как он ее и предупреждал. Но, с другой стороны, мысль о том, что она лично не удостоилась его признания, тогда как Гарри он так просто это сказал, заставляла ее кипеть от негодования.
— Гарри, у тебя тут еще одна ошибка, — укоризненно проворчала Гермиона, снова переводя взгляд на его работу по Зельеварению.
Решив, что опасность миновала, Поттер вернулся под дерево и, тяжело вздохнув, принялся вносить в свой доклад новые правки. Больше он ей о Малфое ни слова не сказал.
Драко как раз возвращался в замок после тренировки, когда заметил Грейнджер и Поттера, идущих со стороны Черного Озера. Должно быть, он непроизвольно напрягся и слишком резко отвернулся, потому что его раздражение не осталось незамеченным Блейзом:
— Вы так и не поговорили?
Судя по всему, вчера вечером, под воздействием огневиски (а может, и Темной магии), Драко сболтнул лишнего. Может, даже пожаловался слегка на Грейнджер, но из-за похмелья он не был в этом уверен, а потому лучшим вариантом ответа нашел грубость:
— Не твое дело.
— Ой, какие мы нежные, — фыркнул Забини. — Тео, а ты чем порадуешь?
— Не твое дело, — со смехом произнес Нотт, не то чтобы из вредности, а скорее от чувства солидарности к Драко.
— Да пошли вы, — обиженно отозвался Забини. — Когда следующая тренировка?
— В четверг.
— А на выходных?
— На выходных вам придется выйти без меня, — уклончиво ответил Драко.
Блейз хотел было что-то добавить, как вдруг до них донесся звонкий голос Грейнджер, зовущей его по имени. Драко вздрогнул, решив было, что это новый приступ галлюцинаций, но, обернувшись, увидел, что она машет ему рукой.
— Удачи, — Блейз хлопнул его по плечу, и они с Тео двинулись вперед.
Драко испытывал смутное чувство стыда за свое поведение во время их вчерашней стычки в коридоре подземелий; однако, заметив, что рукава мантий идущих бок о бок Грейнджер и Поттера едва ли не соприкасаются, он снова начал чувствовать поглощающую его иррациональную злость.
Драко теперь принимал сдерживающие Темную магию зелья и по утрам, но, судя по всему, на все, что касалось Гермионы, действие их не распространялось.
Избранный хмуро кивнул ему, но Драко сделал вид, что не заметил этого скупого приветствия. Он не отводил глаз от Грейнджер. Лицо ее раскраснелось от быстрой ходьбы, волосы растрепались, а тяжелая сумка с учебниками сильно оттягивала плечо.
"Мог бы и помочь ей", — недовольно подумал он, но вслух ничего не сказал.
— Увидимся в гостиной, — быстро сказала Грейнджер Поттеру. Он кивнул и пошел дальше, хотя Драко не мог не заметить, что теперь он плелся к замку куда медленнее и то и дело оборачивался, словно чтобы проверить, жива ли еще его подружка.
— Ну? — произнес Драко самым незаинтересованным и спокойным тоном, на который был способен.
— Ты уже успокоился? — Грейнджер улыбнулась ему так приветливо, словно и не ее он вчера посылал к черту.
— Я всегда спокоен, — хмыкнул Драко.
— Ты вчера меня чуть не задушил, не очень-то похоже на спокойствие, — Грейнджер произнесла это как бы мимоходом, безо всяких обвинений, но Драко вдруг почувствовал, как чьи-то ледяные пальцы словно сжались на его собственном горле. От былой уверенности в себе не осталось и следа.
— Что? — спросил он севшим вдруг голосом, пытаясь найти в ее лице подтверждения тому, что это какая-то шутка. Он бы не смог...
— Ты не помнишь? — она сказала это так тихо, что теплый майский ветер забрал слова и унес их за собой, оставив лишь едва уловимое движение губ.
Драко помнил, что после встречи с Уилкс встретил ее в коридоре, разозлился и наговорил ерунды о Грейвсе. Но он бы и пальцем ее не тронул, даже в шутку...
— Грейнджер...
— Слушай, это не важно, — быстро перебила она его. — Я хочу... В общем, давай встретимся сегодня после отбоя, поговорим? Я хочу, наконец, расставить точки над "i".
Все ясно, она решила послать его куда подальше. Наконец-то, Грейнджер, и долго же ты тянула...
— Я не настроен идти куда-то вечером, — злобно бросил он ей и отвернулся, чтобы она не видела его лица.
— Прекрати вести себя, как идиот, — Грейнджер нетерпеливо дернула его за руку, заставляя встретиться с ней взглядом. Глупая гриффиндорка. — Пусть это Метка виновата, мне плевать — еще хоть одно грубое слово, и я сломаю тебе нос.
Вся его злость куда-то вдруг улетучилась. До чего упрямая, невыносимая девчонка...
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, но Грейнджер мягко отстранилась.
— Не можешь дождаться пятницы? — спросил Драко и тотчас задумался, говорил ли он ей, что на этой неделе его ждет последний сеанс.
— Об этом я и хочу поговорить. Сегодня в десять, в подземельях.
И она прошла мимо с таким видом, словно ее и вовсе не заботило, придет ли он.
Но до конца дня Грейнджер только и думала о том, что скажет ему при встрече. Она провела собрание старост, размышляя об этом гипотетическом разговоре, сидела с друзьями в гостиной, прокручивая в уме детали, сходила на ужин, представляя, что будет делать, если он снова разозлится; к вечернему дежурству у нее сформировалось подобие плана, как избавить Драко от всех его подозрений разом. Гермиона просто намеревалась показать ему, что думает обо всем этом; и если уж даже ее собственные мысли не убедят его, то он будет послан ко всем нарглам.
Никогда еще Гермиона так быстро не пробегала все вверенные ей этажи и коридоры школы, чтобы закончить со своим дежурством. Ее напарник Майкл Корнер не спеша отправился в Северное крыло и на обход верхних этажей (как подозревала Гермиона, потому что брал с собой в патруль какую-то девочку с курса помладше).
Убедившись, что Филч бродит на достаточном расстоянии от вестибюля, Гермиона быстро спустилась по лестнице, ведущей в темные, прохладные подземелья. Она сбавила шаг, потому что знала, что до условленных десяти часов еще есть время, и перевела дыхание.
— Грейнджер, — голос раздался сбоку и как будто бы из пустоты.
Гермиона оглянулась и заметила, что дверь класса зельеварений, мимо которой она чуть было не прошла, приоткрыта.
Внутри царил полумрак, и, не считая одной лампы, стоящей на подоконнике, никаких других источников света здесь не было.
— Тебе не следовало заходить сюда, — укоризненно качнула головой она. — Насколько мне известно, ингредиенты для зелий Слизнорта до сих пор пропадают, так что...
— Как знать, может, я их охраняю?
Драко сидел на одной из парт, небрежно оперевшись ладонью о деревянную столешницу, а в другой руке крутил волшебную палочку. Поза его была расслабленной, хотя лицо в желтоватом свете лампы казалось напряженным — брови сведены на переносице, губы сжаты в тонкую линию. Гермиона скользнула взглядом по его серым глазам, глядящим на нее с неким подозрением, опускаясь ниже, к точеной линии челюсти, шее и адамову яблоку. Она сразу заметила, что верхняя пуговица его строгой черной рубашки расстегнута, а рукава закатаны — Темная Метка стала гораздо бледнее, но все равно выделялась на предплечье тонким чернильным контуром.
— Ты же владеешь навыками легилименции?
Что-то очень быстро и почти неуловимо переменилось в выражении его лица.
— А что?
— Ответь.
— Допустим.
— Я хочу, чтобы ты посмотрел мои воспоминания насчет Леонарда, — и Рона тоже, если хочешь, — и убедился, что я говорила тебе правду. — Он собирался возразить ей, но Гермиона подняла вверх указательный палец, показывая, что не договорила. К ее удивлению, Малфой замолчал и склонил голову набок, поощряя продолжать. — Ты не ответил на мое письмо, то и дело игнорируешь или срываешься, и меня, признаться, это окончательно...
— Какое еще письмо?
— Я отправила тебе сову в Мэнор в первый день каникул, — пояснила Гермиона немного растерянно, — ты не получил его?
Драко не ответил, но было очевидно: не получил.
— Я не стану этого делать.
— Я хочу, чтобы ты мне доверял.
— Я тебе доверяю, — он глубоко вздохнул, — Ты думаешь, я такой псих, чтобы ревновать тебя к этим... К этому кретину? Клянусь, Грейнджер, вся эта чепуха, которую я наговорил тебе, это... Как будто не совсем по моей воле, понимаешь?..
Она не понимала, но верила ему.
— Просто сделай это, и все, — Гермиона осторожно приблизилась к Драко. — К тому же, я ведь видела твои мысли, тогда, на уроке по артефактам, помнишь? Это будет даже честно.
Мерлин, она так давно не обнимала и не целовала его, что теперь, оказавшись во власти серых глаз и холодного мятного аромата, не могла понять: как ей удалось так долго выдержать без них?
— Я тебе доверяю, — упрямо повторил он, отодвигаясь от нее.
— Я хочу тебе показать, — мягко, но по-прежнему настойчиво произнесла Гермиона, опуская руки на его колени.
— Ладно.
Ей показалось на секунду, что он отказывался только для виду и на самом деле Драко и самому любопытно заглянуть в ее голову. Он спрыгнул с парты на пол, — при этом на мгновение они оказались так близко друг к другу, что она ощутила на своем лице его дыхание, — и, взяв ее за плечи, заставил сделать шаг назад.
— Может быть немного некомфортно, — сказал он так, словно ему и самому это доставляло одни неудобства, — тогда скажи, и я остановлюсь.
— Хорошо, — покорно кивнула Грейнджер, приготовившись к вмешательству.
Гарри рассказывал ей, что легилименция — дело не из приятных, что опытный легилимент может заглянуть куда глубже, чем ты хотел бы ему позволить; но ее это нисколько не пугало. Гермиона была полна решимости успокоить Драко, — или его Метку, — и убедить его в том, что он действительно ей важен и вовсе не нужен ей никакой Грейвс.
Драко поднял палочку и внимательно посмотрел ей в глаза, надеясь увидеть в них сомнение или давая ей возможность отказаться от этой затеи, но Грейнджер была непреклонна.
— Легилименс, — он сказал это чуть слышно, но собственные воспоминания тотчас захватили ее.
Больно не было, зато было странно — странно смотреть на себя словно со стороны, странно чувствовать чужеродное движение в мыслях, странно ощущать, как он переносится от одного воспоминания к другому. Гермиона видела перед собой лицо Драко — сосредоточенное на том, чтобы не причинить ей боль, и в то же время видела события прошлого, которые сменялись в голове, словно картинки на экране телевизора.
Вот она сидит у Черного Озера с Гарри, и тот говорит ей о том, что Драко обещал не причинять ей вреда. Она услышала, как он тихо фыркнул и перескочил на следующее воспоминание. Она ждет его у входа в замок, и сердце ее быстро бьется от увиденного на уроке Уилкс. А потом позорно убегает, едва к ней цепляется с разговорами Лео. Вот она идет по коридору третьего этажа, и снова видит его — когтевранец сообщает ей о пожаре и просит пойти в Хогсмид. Вот он тянется к ней, чтобы поцеловать, и она отшатывается, — в реальности Драко при этом хмурится, — вот Грейвс просит ее держаться от Малфоя подальше...
Я люблю тебя.
Она не произносит этого вслух, но знает, что он должен услышать.
Я люблю тебя. Люблю тебя. Люблю тебя. Я люблю тебя. Люблю тебя. Тебя. Люблю тебя, Драко.
Драко несколько раз моргнул, и заклинание, должно быть, развеялось.
Но Гермиона молча стояла напротив, глядя на него, и все мысленно повторяла: я люблю тебя, люблю, люблю...
— Скажи, — попросил он, и голос его почему-то был хриплым.
— Я люблю тебя, Драко, — выдохнула она.
— Этого я не забуду, — зачем-то сказал он, словно обещая или пытаясь убедить в этом скорее себя, чем ее.
Гермиона первая потянулась к нему, и Драко, казалось, только этого и ждал. Он целовал ее так яростно, почти злобно, кусая, истязая ее губы своими, как будто умирающий, дорвавшийся наконец до зелья, дарующего жизнь. Она обвила руками его шею, а он схватил ее талию, и теперь они прижимались друг к другу исступленно, страстно и даже немного отчаянно, как будто посторонняя сила могла их прямо в эту минуту отнять друг у друга.
— Не здесь, не здесь, — зашептал он ей в рот, и до нее не сразу дошел смысл этих слов. — Идем.
Он схватил ее за руку и потащил прочь из класса зельеварения, — Гермиона поддалась, хотя и была несколько растеряна.
— Мне нельзя к вам, — попыталась протестовать она, решив, что он хочет отвести ее в свою спальню.
— Не к нам, — сказал Драко.
Они почти бежали по коридору, когда вдруг остановились перед неприметной деревянной дверью, — Гермиона узнала в ней вход в кабинет Снейпа.
— Что...
— Алохомора, — шепнул он, направив волшебную палочку на замок, и дверь с приглушенным скрипом открылась. — Быстрее, пока Уилкс не явилась...
— Ты же не хочешь...
Он потянул ее за собой в кабинет, — внутри было темно, так что Гермиона достала из кармана мантии свою палочку и зажгла свет, — и прикрыл за ними дверь.
Драко схватил с каминной полки мешочек с Летучем порохом и сунул его ей в руку, попутно рассыпая часть волшебной субстанции по полу.
— Давай, Хогсмид, двадцать девятый номер. Я сразу за тобой.
— Драко...
— Грейнджер, быстрее, — в голосе его зазвучала сталь, не терпящая возражений.
Гермиона, и без того уже разгоряченная объятиями и поцелуями, изнемогающая от желания, решилась на это в один миг. Набрав полную горсть пороха, она шагнула в камин, но прежде, чем произнести адрес назначения, снова вытянула шею, вынуждая Драко поцеловать ее; его губы мазнули по ее губам мягко, почти целомудренно, и он, наконец, отступил.
Она вышла из камина и едва успела прошептать заклинание, чтобы зажечь стоящие здесь же, на маленьком столике у окна, свечи в массивном медном подсвечнике, как Драко тоже появился в комнате и обрушился на нее подобно свирепому, уничтожающему все на своем пути, вихрю.
Их обувь, ее мантия, его рубашка, ее джинсы, его брюки, ее блузка, — все лишнее полетело на пол так быстро, словно секунда промедления могла стоить им жизни.
Не отнимая губ от ее шеи, Драко повалил Гермиону на постель, и тут вдруг замедлился — движения его стали точными, размеренными, дразнящими. Грейнджер готова была взвыть от нетерпения, притягивая его к себе, пытаясь попутно избавить их от нижнего белья; но Драко мягко убрал ее руки со своих бедер и, схватив одной ладонью оба запястья, прижал их к подушке над ее головой.
— Не спеши, — прошептал он ей на ухо, и Грейнджер ответила лишь жалобным стоном. — Ты мне доверяешь?
— Что...
Что-то коснулось ее груди, и, скосив глаза вниз, Гермиона увидела собственный гриффиндорский галстук.
— Да или нет?
— Да.
Он отпустил ее руки и аккуратно приподнял голову Гермионы. Шелковистая ткань форменного галстука скользнула прохладой по ее щеке, когда он поднял его повыше и закрыл им ее глаза — она слегка дернулась, когда один волосок попал в узел, который Драко затянул на затылке. Как бы ни пыталась Грейнджер принять более удобное положение, чтобы хоть одним глазком подсмотреть, что он будет делать дальше, слизеринец завязал его достаточно крепко, чтобы ей это не удалось.
Гермиона потянулась ладонями туда, где, судя по его прерывистому дыханию, должно было быть лицо Драко, но он снова взял ее за кисти, и, мягко поцеловав запястья, снова убрал их наверх.
— Не опускай их, иначе я свяжу тебя, — шепотом пообещал он, и по телу Гермионы пробежала приятная волна мурашек.
— Хочешь свести меня с ума? — она хотела сказать это насмешливо, но не получилось.
— Постараюсь.
И он запечатлел на ее губах новый поцелуй, и Грейнджер подалась было навстречу, приоткрывая рот, но Драко сразу отстранился. В следующий раз он коснулся языком впадинки на ее шее, мочки, а потом выдохнул прямо в ухо, щекоча дыханием ее слух.
Гермиона вся обратилась в один сплошной накаленный до предела нерв — с завязанными глазами она не могла предугадать, где он коснется или поцелует ее в следующий раз, поэтому каждое его движение было для нее полной неожиданностью. Собственное дыхание и шорох простыней оглушали ее, но когда он вдруг касался какой-то особенно чувствительной зоны, она не могла сдержаться и не застонать.
Ей казалось, Драко собирался спускаться вниз постепенно, но вдруг она ощутила горячее покалывание возле пупка, а затем, почти сразу — легкий укус за сосок; при этом губы его дразнили ее одним образом, а обе руки скользили и гладили в совершенно в других местах.
Его ладонь пронеслась по внутренней стороне бедра, и у Гермионы вырвалось взволнованное: "Драко!". Он поцеловал ее в краешек рта — она была уверена, что в этот момент он улыбался.
Грейнджер ерзала на месте, изнывая от желания запустить пальцы в его волосы и сбросить с глаз галстук, но он не позволял ей этого сделать. Когда Драко одним медленным, до возмутительного неторопливым движением снял с нее трусики, оставив их где-то в районе щиколоток, Гермиона не вытерпела и попыталась приподняться. Его пальцы сомкнулись на ее шее, вдавливая в подушку — недостаточно сильно, чтобы перекрыть доступ к кислороду, но вполне ощутимо, чтобы обездвижить.
— Не вынуждай меня, — пригрозил он, а Гермиона забормотала какую-то несуразицу вроде "Пожалуйста" и "Хочу".
Он на секунду навалился на нее всем телом, и Грейнджер согнула ноги в коленях, обхватывая его талию, пытаясь притянуть его еще ближе; язык Драко жадно сновал в ее рту, опаляя привкусом мяты. Закончив поцелуй, он прикусил ее за шею, сжимая при этом рукой ее бедро так крепко, что, казалось, на коже останутся следы. А потом он снова опускался ниже, одной рукой лаская ее грудь, другую запустив Гермионе между ног и мягко, дразняще поглаживая ее там большим пальцем; язык Драко прочерчивал влажную линию от ее соска и ниже, к пупку.
Грейнджер уже задыхалась и хныкала, умоляя его о большем, желая, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее и чтобы не заканчивалась никогда; низ ее живота ныл в ожидании разрядки, но у Малфоя хватало терпения и наглости оставлять ее балансировать на самом краю.
И вдруг он переместился куда-то совсем низко, так что она практически перестала чувствовать его своей кожей; горячее дыхание пробежалось прохладой между ее бедер, и Гермиона не успела сомкнуть ноги в приступе смущения, потому что язык Драко уже скользнул по ее лобку и еще ниже.
— Боже ты мой, — закричала она так, что он замер, испугавшись, что причинил ей боль. Грейнджер же вытянулась дугой и быстро задвигала ступнями в попытке сбросить его, потому что в данный момент ей чего-то решительно не хватало внутри, но никак не снаружи.
Усмехнувшись, — Мерлин, она почувствовала это на своей коже, — Драко посильнее сжал ее бедра обеими руками, вынуждая развести ноги шире, и снова припал к ней губами и языком.
Он был нежен и действовал далеко не так уверенно, как раньше, но Гермиона и не заметила этого. Волна новых ощущений накрыла ее с головой, и, забыв о страхе, скромности, отсутствии возможности посмотреть на него, она опустила одну ладонь ему на затылок, чтобы прижать его лицо к себе еще сильнее, начала гладить его волосы и продолжала извиваться и постанывать так, что воспоминания об этом, вероятно, до конца жизни будут проявляться пунцовыми пятнами на ее щеках.
И снова он практически довел ее до оргазма, и снова отстранился. Гермиона сразу поняла, что Драко намеревается сделать, потянула его за плечи к себе, наверх. Он не успел даже до конца войти в нее, как она уже растворилась в импульсах, сотрясающих ее тело.
Драко потянул за конец галстука, освобождая ее от него, чтобы взглянуть ей в глаза.
— Ты такая красивая, Грейнджер, — она приподняла подбородок, выпрашивая поцелуй, и тут же получила его. — Чертовски красивая.
— Я люблю тебя, люблю, — шептала она ему в шею, обнимая, царапая спину, пытаясь не сбиться с их общего все нарастающего ритма.
Четверть часа спустя они лежали на мокрых простынях, пытаясь отдышаться и блаженно прикрыв глаза, в объятиях друг друга, и Гермиона с сожалением подумала о том, что рано или поздно им придется вылезти из постели и вернуться в замок.
— Я рад, что ты не отстала от меня тогда, хотя я просил тебя тысячу раз, — сказал Драко с усмешкой, целуя ее в висок.
— Если бы ты просил меня так, я бы, наверняка, послушала тебя, — ответила Гермиона тем же тоном, что и он — И вообще сделала бы все, что угодно.
— Тебе понравилось? Это у меня впервые, — она готова была рассмеяться от внезапной трогательной робости, что зазвучала в его голосе.
— Впервые кому-то понравилось? — с наигранным удивлением переспросила она, и не сдержала улыбки, когда в глазах Драко мелькнули недобрые огоньки.
— Я про оральный секс.
— Мне понравилось, — заверила она его, — Но теперь моя очередь. Только не смотри.
— Может, дашь мне прийти в себя?
— Придешь в процессе.
Гермиона опустилась вниз и нерешительно взяла его член в руки. Он слабо дернулся, и она ощутила, что он снова становится твердым.
— Скажи, как, — попросила она. Драко, шумно сглотнув, кивнул, но выглядел он так, словно забыл все слова разом.
Грейнджер чувствовала себя неловко оттого, что понятия не имела, как правильно нужно действовать; в конце концов, она решила двигаться интуитивно и следить за его реакцией. Как оказалось, бояться было нечего: стоило ей коснуться его губами, провести по головке языком, как Драко застонал и откинулся на подушках, двигаясь бедрами в унисон с ее ртом.
Она не смогла заставить его кончить и немало от этого расстроилась — Малфой заверил ее, что это было потрясающе, но про себя Гермиона решила наверстать упущенное позже. Спустя еще какое-то время они снова занялись любовью, а потом просто лежали в обнимку, болтая обо всякой ерунде. Но одна вещь все-таки не давала ей покоя.
— Так это правда, что сказал мне Гарри?
Она выжидающе посмотрела на него. Рука Драко, играющая с ее локоном волос, вдруг замерла. Серебряная змейка на пальце слабо блеснула в свете оплывшей уже свечи.
— Серьезно, хочешь обсудить сейчас Поттера?
— Ты же знаешь, что я не про него.
Драко повернулся к ней всем телом. Он был так близко, что она могла сосчитать темные крапинки в его серых радужках.
— Да, я сказал ему, что никогда не причиню тебе вреда, потому что люблю тебя, — он коснулся пальцем ее губ, заставляя молчать. — Честно говоря, Грейнджер, я не помню почти ничего, связанного с тобой. Каких-то особенных моментов или свиданий, разговоров, не знаю... Воспоминания должны вернуться, когда я избавлюсь от Метки и приму специальное зелье. Но сейчас — почти ничего.
Гермиона ощутила легкое разочарование, но Драко, то ли читая ее мысли, то ли в попытке успокоить, продолжил:
— Но я знаю, что моя Амортенция пахнет тобой, и обнаружил я это даже раньше, чем перестал вести себя с тобой, как кретин. Это что-то цветочное, может, жасмин? Я обожаю этот аромат, хотя поначалу он и раздражал меня, потому что принадлежал тебе. А еще я знаю, что могу убить, если кто-то причинит тебе боль. Знаю, что, хоть я и вне конкуренции, — на этих словах он самодовольно ухмыльнулся, — но мне хочется врезать всякому, кто приближается к тебе и разевает на тебя свой рот. Знаю, что Поттер и Уизли самые счастливые идиоты в мире, раз у них есть такой друг, как ты. Знаю, что ты самый умный и храбрый, хотя и ужасающе глупо безрассудный человек из всех, кого я когда-либо встречал. Знаю, что жалею обо всех случаях, когда не смог тебя защитить или струсил. Знаю, что ты заслуживаешь кого-то получше, но еще знаю, что готов в лепешку расшибиться, чтобы хоть немного дотягивать... Мне даже не нужно помнить что-то конкретное, чтобы знать все это. Да, кстати, а еще я знаю, что гораздо более приятным времяпровождением, чем этот скучный монолог, была бы партия в волшебные шахматы.
Драко прочистил горло и отвел глаза — ему, видимо, было важно сказать все это, но теперь он чувствовал себя не в своей тарелке.
— Вот как, — на выдохе произнесла Гермиона. Это было так интимно, что она боялась испортить своими глупыми восторгами всю магию момента.
— Ну, и минус сто очков Гриффиндору за неумение хранить секреты, — усмехнулся Драко и неожиданно перевел тему: — Гермиона, я очень хочу остаться здесь с тобой, но мне нужно вернуться в замок. Пока Метка на руке, она может... Влиять на меня.
— Давай побудем здесь еще немного и вернемся, — попросила она, и он кивнул.
— Не вздумай уснуть, — предупредил Драко и зевнул, заражая этой сонной расслабленностью и ее тоже.
Говорить было не о чем, да и незачем; Грейнджер прижалась к его обнаженному телу еще крепче, уткнулась носом ему в шею, надеясь только, что это чудесное ощущение легкости продержится еще хоть немного.