Просто закрой глаза

Примечание к части

Трек: Phantogram - Black Out Days
Приятного чтения)

***

Создание контрзаклинания для Фризелиуса, работающего по принципу чистоты крови, оказалось одним из самых сложных заданий, с которыми Гермионе доводилось столкнуться за все время учебы. Несмотря на то, что Уилкс давно уже перестала терзать их необходимостью разобраться с этим вопросом, гриффиндорка была достаточно упряма, чтобы не бросить свои попытки.

Она уже договорилась опробовать созданные ею чары с Гарри, но позвала на их тренировку и Драко. К ее удивлению, он лишь отмахнулся, заявив, что может ненароком прикончить Поттера за его слишком длинный язык, зато подсказал ей внести в защитную руну несколько правок.

— В учебниках об этом ничего нет, но мне кажется, тут нужно делать резкое движение в конце, — он повел пальцем по воздуху, показывая. — Думаю, вся соль именно в нем. Попробуй, потом расскажешь.

Малфой отдал ей пергамент, исписанный вдоль и поперек предполагаемыми защитными заклинаниями и схемами движения палочки. Они сидели во дворе школы, на том самом месте, где Гермиона ждала его в понедельник после урока Уилкс.

— Откуда ты знаешь? Моя руна тоже весьма...

— На рождественских каникулах я изучил сотню-другую подобных заклинаний. — Драко подхватил ее локон, что развевался на ветру, норовя залезть Грейнджер в глаза, и убрал его назад. Гермионе показалось, что он сейчас поцелует ее, но Драко лишь улыбнулся с хитрецой, словно читая ее мысли, и опустил руку. — Просто попробуй.

— Ладно, — Гермиона на всякий случай слегка отклонилась, чтобы не попасть под соблазнительное влияние его губ — целоваться во дворе школы, пусть и безлюдном, ей казалось слегка неприличным.

Большая перемена подходила к концу, и Драко должен был идти в оранжерею на Травологию, а Гермиона вернуться в замок, на урок по Заклинаниям. Ей очень хотелось показать свою работу профессору Флитвику, но провести несколько лишних минут в компании Драко - хотелось гораздо больше.

— Завтра я дежурю по школе, — сказала она. — Не хочешь составить компанию?

— Хочу, разумеется. Дежурить будем в Хогсмиде, как и вчера?

Она засмеялась, отчаянно краснея и отводя глаза.

— Драко, я не об этом...

— Ну, в таком случае, мне придется хорошенько это обдумать...

Она не успела ответить: из-за каменной арки галереи показалось недовольное лицо Паркинсон и слегка смущенное — Нотта.

— О, почему я не удивлена, — Пэнси закатила глаза в столь знакомой пренебрежительной манере, что Гермиона невольно задумалась, не учат ли их этому на Слизерине. — Урок начнется через пять минут, вы в курсе, вообще?

— Так какого черта ты тут делаешь? — в тон ей отозвался Драко.

— Мы к Гермионе, вообще-то, — сказал Тео прежде, чем между Паркинсон и Малфоем завязалась словесная перепалка. — Блейз сказал, что вы тут.

— О... Так, в чем дело? — Гермиона надеялась, что ничего плохого не случилось, потому что лишние разборки между старостами сейчас никак не вписывались в ее график.

— Хотим поменяться на этой неделе днями дежурств с когтевранцами. Но, как ты понимаешь, если об этом спросим мы, они не согласятся. Так что будем признательны, если ты поможешь...

— На какой день?

— С пятницы на воскресенье, Грейнджер, — Пэнси нетерпеливо щелкнула языком.

— Эй, мне, вообще-то, нужно, чтобы вы дежурили в пятницу, — начал было Драко, но Пэнси замотала головой.

— Прости, дорогой, не в этот раз. Но я рассчитываю, что ты не отменишь свои таинственные планы на эти выходные и все-таки свалишь, иначе это не имеет смысла. — Она снова перевела выжидающий взгляд на Гермиону. — Ну, так что?

— Без проблем, я поговорю с ними. А что...

— Не твое дело, — Паркинсон развернулась на каблуках и поспешила на урок, ни с кем не попрощавшись.

— Спасибо, — Нотт широко улыбнулся и даже приложил ладонь к груди в качестве жеста признательности. — Не обращай внимания, она со всеми такая стерва, в том числе и с нами.

Он бросился следом за ней — Гермиона заметила, что, едва отойдя на некоторое расстояние, Пэнси значительно сбавила шаг, чтобы дождаться Тео.

— Что-нибудь знаешь об этом? — задумчиво спросила она. Драко улыбался.

— Нет, но, полагаю, Забини в эту пятницу в подземельях тоже не будет.

— Тоже? А ты?..

— Уилкс решила провести последний сеанс в старом больничном крыле. Якобы я не смогу сам добраться до спальни...

— Это настолько... Изматывающе?

Гермиона испуганно уставилась на него. Она помнила все те разы, когда встречала Драко в коридорах после сеансов по сведению Метки — вид у него, мягко говоря, был очень нездоровый. Уколы из ослабляющего зелья, очевидно, были лишь подготовкой к какой-то особо сложной процедуре.

— Не переживай, — он пожал плечами так беспечно, словно речь шла о погоде, — Она обещала, что к квиддичу я уже приду в себя. Что очень кстати, потому что я намерен раскатать Гриффиндор всухую.

— Мечтай, — закатила она глаза. — Гарри тоже настроен весьма решительно.

Драко наклонился к ней, и, аккуратно взяв Грейнджер за затылок, притянул к себе и прошептал на ухо:

— Если будешь вести себя хорошо, я даже позволю тебе подержать Кубок. Сможешь рассмотреть гравировку с гербом Слизерина во всех подробностях.

По спине Гермионы побежали мурашки от этой сладкой, пусть и насмешливой интонации. Она даже прикрыла глаза, наслаждаясь чарующе низким тембром его голоса, но все же оставалась непреклонна:

— Боюсь, придется тебе довольствоваться вторым местом.

— Боюсь, ты опоздала на урок.

Она тихо ахнула и подхватила с земли свою сумку с учебниками.

— Кстати, в старом больничном крыле держали больных драконьей оспой, потому оно и закрыто, — сказала она ему напоследок, — если почувствуешь недомогание, держись от меня подальше. — И, быстро чмокнув Драко в губы, понеслась по лужайке к замку.

После урока Грейнджер задержалась ненадолго в классе, чтобы показать свои наброски контр-чар Флитвику, и он, к ее удивлению, подтвердил теорию Драко о том, что завершающий взмах палочки должен быть коротким и резким. Потом она встретилась со старостами Когтеврана и договорилась о переносе дней дежурств, и, в конце концов, после ужина потащила Гарри прямиком в зал, отведенный для самостоятельных занятий по Защите от темных искусств.

Первые три попытки отбить Фризелиус оказались провальными — все ее тело парализовало раз за разом, но она быстро сбрасывала заклинание невербально.

— Мне кажется, суть этого заклинания в том, что нечистокровный волшебник попросту не может изобрести защиту, — Гарри опустил палочку и взглянул на часы на запястье. Он боялся опоздать на тренировку по квиддичу.

— Во-первых, это не так, — Гермиона потрясла рукой в надежде расслабить онемевшую от напряжения кисть. — Во-вторых, Леонард ведь нашел контрзаклинание...

— Но его родители чистокровные, разве нет?

— Нет, его мама была маглорожденной, — возразила Гермиона, и Гарри посмотрел на нее с сомнением — так, словно собирался поспорить, но не стал. — Значит, и у меня получится. Просто не стоило откладывать это дело так надолго, я могла бы справиться еще в ноябре, если бы...

Если бы не была так занята слежкой за Драко, да. Этого, она, впрочем, не сказала, но снова встала в защитную стойку.

— У меня осталось еще два варианта. Давай, я готова.

Гарри и Гермиона воскликнули практически одновременно:

— Фризелиус Минорио!

— Нонтангре!

Золотистая вспышка разбилась искрами о невидимый барьер. Гермиона даже взвизгнула от восторга.

— Я больше никогда не буду тебя недооценивать, — заверил ее Гарри. В голосе его звучало искреннее и глубокое уважение с примесью восхищения; Гермиона ощущала настоящий триумф. Ей не терпелось показать контрзаклинание однокурсникам, и, конечно, профессору Уилкс.

Уже на следующий день она продемонстрировала свое открытие на уроке ЗОТИ, получила одобрение, завуалированное неудовольствием оттого, что поиск решения задачи занял так много времени и заработала двадцать очков Гриффиндору.

Гермиона по просьбе преподавательницы рассказала перед всем классом, каким именно образом ей удалось воссоздать вербальную формулу и найти нужную руну. Доротея предложила последние десять минут урока посвятить отработке этой защиты, и все с энтузиазмом выстроились по парам.

После весьма унылой, а местами жуткой лекции про инферналов (Уилкс снабдила ее красочными слайдами на волшебном проекторе), все были только рады немного размяться.

— Я тобой горжусь, — шепнул ей Драко после урока. Гермионе захотелось расцеловать его, но она ограничилась благодарной улыбкой. — Увидимся вечером.

Он ушел в компании с Забини, а Гермиона остановилась, чтобы подождать Гарри — они снова собирались заняться вместе домашними заданиями на свежем воздухе, возле Черного Озера, но сначала должны были зайти в гостиную, чтобы взять нужные учебники и прихватить с собой Джинни.

— Привет, Гермиона, — Леонард вежливо, но довольно холодно улыбнулся ей. Она и не заметила его.

— Привет, — девушка сделала пару шагов назад, к ним, потому что в ее груди шевельнулось смутное подозрение, что Грейвс пришел не с добрыми вестями. Он выглядел слегка угрюмым, как и Гарри, хотя вряд ли Лео успел рассказать ему что-то за ту минуту, что Гермиона провела в коридоре.

— Я догоню, — пожалуй, эта реплика Гарри была чересчур поспешной, так что он добавил: — Встретимся в гостиной?

— Конечно, — кивнула Гермиона. Ей было очень любопытно, но навязываться не хотелось. Она дождалась Невилла, который ненадолго остался в классе, чтобы переговорить с Уилкс, и они вдвоем отправились в сторону башни Гриффиндора.

— Ты просто гений, — Невилл был впечатлен ее успехами. — Если пойдешь после школы работать в аврорат, быстро дослужишься до министра магии.

Гермиона лишь рассмеялась от этой слегка неуклюжей похвалы.

— Не уверена, что хочу в аврорат.

— А я думал, вы планировали вместе с Гарри...

— Может, и так, я подам заявку на несколько специальностей в Министерстве. А ты чем хочешь заняться после выпуска?

— Буду дальше изучать Травологию, — лицо Невилла осветила радостная улыбка. — Может быть, отправлю документы в какую-нибудь магическую академию, меня интересует направление целебных трав. Но там нужны высокие оценки по Зельеварению.

— А как же ваши дополнительные занятия с Тео и Ханной?

— Ну, они здорово подтянули меня перед экзаменами, но не думаю, что это прямо-таки мое, — он вдруг погрустнел. — В основном мы экспериментируем с зельями из гибрида флосентуса, который я вывел, но пока успехи не велики.

— Но те зелья, что нам сейчас задает Слизнорт, у тебя отлично выходят, — Гермиона ободряюще коснулась его руки. Это было небольшое преувеличение, ведь Невилл, хоть и не совершал теперь тех же грубых ошибок, что раньше, все еще не чувствовал себя перед котлом достаточно уверенно.

— Если сдам экзамен хотя бы на "удовлетворительно", это будет просто чудо...

Они уже пришли к портрету Полной Дамы и даже успели назвать пароль ("мятные конфеты"), как их нагнал Гарри.

— Задержись на минутку, — попросил он.

Невилл перешагнул порог, и портрет снова встал на свое обычное место, закрывая проход в гостиную. Полная Дама с любопытством поглядывала на оставшихся снаружи Гермиону и Гарри, явно рассчитывая подслушать, о чем пойдет речь.

— Есть какие-то новости о?.. — она хотела сказать "о Пожирателях", но запнулась на полуслове, потому что он предостерегающе качнул головой.

— Давай спустимся, — Гарри первый пошел по ступеням вниз и остановился на нижней площадке. Убедившись, что поблизости никого нет, он на всякий случай наложил на лестницу заклинание "Оглохни".

Гермиона ощутила все нарастающую тревогу. Неужели новые нападения? В газетах об этом не было ни слова...

— Я буду честен с тобой, — начал Гарри, прочистив горло, и сердце Гермионы замерло в ожидании беды. — Авроры уверены, что ко всем этим нападениям причастен Малфой. Старший.

— Авроры или Леонард и его отец? — с сомнением протянула Грейнджер. Драко уверял ее, что его отец не имеет к этому никакого отношения, но ведь он мог и не знать.

— Почему бы тебе не написать Кингсли, не спросить у него...

— Он мне не отвечает, — отмахнулся Гарри, и она удивилась тому, что впервые слышит об этом. — И еще, насчет Малфоя...

Гермиона почувствовала, что теперь он говорит о Драко, и едва сдержалась, чтобы не осадить Гарри прежде, чем он скажет то, что хотел.

— Ну?

— Лео сказал, что слышал, как он с тобой обращается, и что это далеко не здоровые отношения. Я могу понять, если вы повздорили, но если он был груб с тобой или распускал руки...

Гарри сжал кулаки и нахмурился. Это беспокойство за нее было трогательным, но, пожалуй, излишним. Леонард влез не в свое дело, и она понятия не имела, как именно он мог стать свидетелем их недавней ссоры с Драко. Но сейчас ее волновало не это, а тот факт, что ее друг снова начал сомневаться в отношении Малфоя к ней, и все на основе чьих-то домыслов.

— Гарри, разумеется, он не распускал руки, — строго произнесла она. — Он признался мне... В чувствах. Мы все обсудили, может, на повышенных тонах, но это был единственный случай, и теперь все хорошо.

— Точно?

— Да. Ты можешь быть спокоен. Может, Лео сказал это из ревности?

Она произнесла это только ради того, чтобы успокоить Гарри. И, кажется, ее слова возымели свой эффект, потому что кулаки его разжались, а лицо приняло более расслабленное выражение.

— А ты ведь так и не рассказала Рону...

— Не было подходящего случая, — она лишь повела плечами. На самом деле, Гермиона понятия не имела, как рассказать обо всем своему второму лучшему другу. Но, может, если Гарри это принял достаточно спокойно, то и он справится?

— Ладно, тогда...

На нижнем лестничном пролете показалась рыжая макушка — видно было, как Уизли трясет головой в попытке понять, что это за странное жужжание вокруг; Гарри поспешно взмахнул палочкой, снимая чары конфиденциальности.

— Ага, мне стоило догадаться, — Джинни поравнялась с ними и чмокнула Гарри в щеку. — Кажется, скоро будет дождь, может, останемся в гостиной?

— Ну уж нет, — Гермиона всплеснула руками, — Либо пойдем к озеру, либо в библиотеку. В гостиной будет ужасно шумно...

— Ладно, — легко согласилась Джинни, не обремененная необходимостью готовиться к выпускным экзаменам. — Если я промокну, это будет твоя вина.

Но они не промокли — хоть небо и заволокло серыми тучами, а воздух стал неподвижным и как будто слегка наэлектризованным, гроза началась только поздним вечером.

Ожидая Грейнджер в коридоре Заклинаний на третьем этаже, где они условились встретиться, Драко едва не нарвался на миссис Норрис. Ему пришлось наложить на проход к Залу трофеев отталкивающие чары, чтобы отогнать кошку подальше, а на себя — дезиллюминационные, чтобы не попасться на глаза Филчу, который должен был быть где-то поблизости.

Грейнджер задерживалась, так что он нашел развлечение в том, чтобы бездумно пялиться в окно на небо, по которому то и дело разбегались серебристые всполохи молний.

Из-за шума дождя и раскатов грома он не сразу услышал приближающиеся шаги. Грейнджер замерла в другом конце коридора, водя палочкой вокруг себя в попытке обнаружить границу защитного барьера. Когда ей это удалось, она безмолвно сняла заклинание и медленно пошла вперед, оглядываясь по сторонам, словно могла случайно пройти мимо него.

— Драко?

— Я здесь, — откликнулся он, но не снял с себя чары невидимости.

Грейнджер закатила глаза, и он усмехнулся. Она сделала еще пару шагов, и он снова позвал ее. Ему нравилось наблюдать за этой легкой растерянностью в ее взгляде, за тем, как она прислушивается к его голосу, и, видно, готовится пустить в него "Фините Инкантатем". Было забавно смотреть, как с тонкой линии поджатых губ готово сорваться нетерпеливое ругательство. В отблеске молний, что короткими вспышками освещали лицо Грейнджер, оно казалось ему еще более утонченным и живым.

— Холодно, Грейнджер, — она была уже совсем рядом, так что он сказал это и сделал пару шагов в сторону, чтобы навести ее на ложный след. Но Грейнджер, видимо, услышав в секундном затишье непогоды это быстрое движение, махнула палочкой, и дезиллюминационные чары рассеялись.

— Неплохо, — похвалил Драко и без лишних разговоров привлек ее к себе.

Грейнджер сладко выдохнула ему в губы и прикрыла глаза, ожидая, что он ее поцелует. Драко замер, рассматривая ее чуть подрагивающие ресницы. Он бы не смог это забыть. Зря переживал.

— Хочешь сразу перейти к десерту?

— Еще чего, — гриффиндорка слегка толкнула его ладонью в грудь, всем своим видом давая понять, что "не очень-то и хотелось". Но он прекрасно знал, что означает это ее "еще чего".

Один целомудренный поцелуй со вкусом клубничного блеска для губ — пока достаточно.

— А где же твой напарник? Полагаю, мне стоит обсудить с ним тот факт, что не следует оставлять тебя в коридорах ночью одну.

— Он пошел к башне Когтеврана, — ответила она, махнув рукой куда-то в сторону, — Но, если ты так хотел свидания с нами двумя, стоило сказать сразу.

— Прости, но Корнер не в моем вкусе. Это Забини у нас по когтевранцам.

— А ты, значит, по гриффиндорцам? — на лице ее расцвела улыбка.

Что-то дрогнуло у Драко в груди при виде того, с какой теплой искренностью она улыбается, глядя на него.

— А я по тебе.

Грейнджер обхватила руками его шею и поцеловала в губы. Драко стиснул ее в своих объятиях, приподнимая над полом. В голове его пронеслась мимолетная мысль, что так хорошо не бывает.

— Мне нужно обойти еще первый этаж и подземелья, так что...

— Пойдем в ванную старост?

— Ну уж нет. Мои обязанности...

— Ох, мисс Я-вся-такая-правильная, пойдем. Или мисс Зануда? Я пока не решил...

Он снова получил легкий, игривый толчок в грудь. Потом Грейнджер двинулась дальше по коридору, увлекая его за собой. Ее маленькая ладонь с тонкими пальцами обхватила его руку, а кудрявая голова прижалась к плечу.

Это патрулирование было скорее для галочки или очистки совести Грейнджер; она едва ли глядела по сторонам, словно будучи уверенной, что ни одна парочка влюбленных, кроме них, не загуляла после отбоя по школе. Очень скоро они прошли все коридоры, ведя тихую беседу о предстоящих экзаменах, а затем свернули в один из заброшенных классов (Драко посетило странное чувство, словно они уже бывали здесь наедине), и устроились на парте прямо перед окном, глядя на утихающую уже бурю. Гром по-прежнему сотрясал стены замка, но стал гораздо более отдаленным, чем в начале грозы.

— Профессор Уилкс больше не просила тебя помочь ей с Пожирателями?

— Нет. Либо они затаились, либо уже пойманы все.

Ему не хотелось говорить о Пожирателях, но Драко понял, что она завела этот разговор не спроста. Но Грейнджер неожиданно перевела тему.

— Ты так и не вспомнил ту ночь в Хогсмиде?

— Это было вчера, так что я не успел бы...

— Я про твою домашнюю работу по Астрономии.

Что ж, он предполагал, что тот светящийся куб на его прикроватной тумбочке имеет прямое отношение к ней.

— Я вспомню, как только избавлюсь от клейма.

— Помнишь, какое мороженое я люблю?

— Ванильное, — на самом деле, он понятия не имел, когда она успела ему об этом рассказать. Просто ответил, и Грейнджер удовлетворенно кивнула.

— А помнишь, что подарил мне на Рождество?

Драко нахмурился — он не помнил.

— Я могу рассказать тебе.

— Расскажешь, когда я сведу Метку. А сейчас... Она больше не действует на меня, но вдруг.

Он приподнял левую руку. Это была правда: он уже давно не видел кошмаров или галлюцинаций, и, не считая того эпизода во время их ссоры, который он забыл, все было в порядке.

Грейнджер, видимо, почувствовала некоторую неловкость от собственных вопросов, потому что снова перевела разговор в другое русло:

— Знаешь, в начале года я и представить не могла, что смогу чувствовать себя так... Хорошо.

— Я тоже. И я поверить не могу, что ты выбрала... Меня.

Собственные слова показались полной глупостью, — он не успел закончить фразу, как пожалел о сказанном. Драко не хотел, чтобы у Грейнджер сложилось впечатление, будто он напрашивается на похвалу или требует ее заверений в любви; просто он действительно часто задумывался над этим, и не удержался от того, чтобы озвучить свои мысли. В ее присутствии было так просто говорить о том, что было у него на уме (разумеется, о многочисленных фантазиях насчет плотских утех он предпочитал молчать). Отчего-то ему казалось, что она поймет и примет любую ерунду, готовую сорваться с языка. Общение с Грейнджер было... Уютным. Легким.

К счастью, сразу за этой репликой последовала особо яркая вспышка молнии, а вместе с ней — раскатистый гром, от которого стекла в окне задребезжали мелкой дрожью, так что конец фразы слегка смазался за всем этим грохотом.

— Ну, если бы не твое таинственное поведение тогда, осенью, я бы, может, так и не заинтересовалась, — она взяла его руку и стала разглядывать серебряное кольцо в форме змеи на пальце. — И соблазн был слишком велик, чтобы не поддаться искушению.

Ему показалось, что за этой фразой скрывается какой-то особый смысл, но углубляться в детали не стал. Жгучее чувство утраты заскребло изнутри, но Драко решил не обращать на него внимания. По крайней мере, он знал, что Уилкс даст ему зелье, восстанавливающее память, и все недостающие элементы вернутся на свои места. Нужно всего лишь дождаться завтрашней ночи, и тогда...

Вспышки молний прорезали темное полотно ночи все реже и реже, так что, в конце концов, Грейнджер зажгла тусклый теплый огонек на кончике своей палочки и положила ее рядом. Теперь он мог видеть их отражение в стекле — его, как большое светлое пятно, и ее, как маленькое каштановое облако. Пожалуй, они были красивой парой.

Пятница выдалась ужасно суматошной, — до конца учебного года перед экзаменами оставалось всего три недели, так что преподаватели, видимо, решили, что текущая нагрузка на юные умы слишком мала, и практически вдвое увеличили количество домашней работы. Драко знал, что, если после сеанса он проведет в отключке хотя бы один лишний день, то ему придется нагонять программу с утроенной силой. Это не слишком здорово сочеталось с дополнительными тренировками перед матчем, но делать было нечего. Ради избавления от Метки он готов был пожертвовать чем угодно, в том числе и привычно превосходными оценками.

За полчаса до отбоя из гостиной улизнул Забини — "у нас вечеринка на двоих", сказал он, подмигнув приятелям и имея в виду, очевидно, Лавгуд. Пэнси и Тео до поры до времени практиковали заклинания по трансфигурации, сидя перед камином, но потом ушли в спальню парней.

Ровно в десять часов Драко выскользнул из уже практически опустевшей гостиной, и сразу наложил на себя чары невидимости. Нарваться на дежурных когтевранцев ему сейчас хотелось меньше всего; путь до старого больничного крыла был не таким уж далеким, но лучше было перестраховаться.

Впрочем, он так никого и не встретил. Пропустив на лестнице, ведущей к тупику, подвывающего себе под нос Кровавого Барона, от которого веяло могильным холодком, Драко сбежал по ступеням и брезгливо дернул пыльный гобелен за шелковый край.

Клубок змей, изображенных на полотне, зашевелился с неприятным шипением, но он не обратил на них никакого внимания, уже выискивая взглядом нужный кирпич.

Судя по всему, этот проход не открывался довольно давно — все сколы на нем забились грязью и ворсом от гобелена, так что камень почти не выделялся среди остальных. Постучав по нему палочкой, Малфой ощутил, как стена подрагивает и неохотно открывает взору узкую дверцу.

Подсвечивая себе путь Люмосом, он прошел внутрь. Оставалось неясным, какому гению взбрело в голову устроить здесь приют для больных оспой, потому что в этом подвале не было ни единого окна, а воздух стоял такой спертый, что, казалось, пыль оседает в легких при малейшем вздохе. Больше всего это место походило на склеп, так что Драко решил при первой же возможности убраться обратно в свою спальню.

Здесь было всего четыре двери, ведущих, наверное, в палаты — из-за одной из них виднелась узкая полоска света. Открыв эту дверь, он увидел Уилкс, что сидела на корточках перед котлом, стоящим прямо на полу и источающим не самый приятный аромат кипяченой драконьей крови с примесью алкоголя. Вероятно, запах спирта мог исходить и от самой Уилкс, потому что возле нее он заметил початую бутылку огневиски и большую черную банку с неизвестным содержимым.

Убранство этого помещения было весьма скромным — две простых койки с матрасом и подушкой без постельного белья, стол с горящей лампой. Драко невольно подумал, что спать на полу в кабинете Снейпа ему было бы гораздо приятнее, чем на одной из этих коек, и теперь шутка Уилкс о возможной необходимости прятать его труп уже не казалось такой нелепой.

— Снова будут уколы?

— На этот раз нет. Прими-ка это.

Она безо всяких предупреждений бросила ему стеклянный флакон, и Драко едва успел поймать его. На вид зелье показалось ему знакомым, а на вкус оказалось ужасно сладким — он понял, что это охранное зелье, увеличивающее магию и выносливость.

— Разве оно не начинает действовать через сутки?

— Нам и нужно, чтобы оно начало действовать через сутки.

Уилкс поднялась на ноги и утерла пот со лба. Волосы она убрала в тугую косу, а из одежды на ней было нечто, напоминающее ночную рубашку.

— А как...

— Хватит болтать. Я торчу тут весь вечер из-за тебя. Сними рубашку и садись на койку. Кольцо не снимай, надень его на правую руку.

Драко выполнил приказ и стал с любопытством наблюдать за ней. Доротея отлевитировала котел к койке, и он завис перед ним, обдавая жаром и все еще кипя, несмотря на отсутствие огня. Она стала водить над ним палочкой по кругу, заставляя варево закручиваться вслед за этими движениями.

— Я запру дверь на ночь, приду завтра. Если очнешься раньше, не думай выходить. На какое-то время могут остаться... Нежелательные проявления Темной магии.

— Звучит многообещающе, — фыркнул Драко, с подозрением поглядывая на котел. Не должен же он будет выпить его содержимое? Его слишком много, так что этот вариант он отмел сразу. — Что-нибудь выяснили насчет записки?

— Ею занимаются специалисты...

— Что?!

— Ну, я не всемогуща. То, что я планировала сделать, не сработало, поэтому пришлось...

— Вы доверили ее аврорам?!

— Я никому не доверяю, как бы тривиально это ни звучало. А теперь суй руку.

Ему показалось, что он ослышался. Уилкс приподняла одну бровь, словно не видя причин этой заминки. Надежда Драко проснуться следующим утром с чистым предплечьем таяла на глазах.

— В зелье?

— Нет, гиппогриф тебя раздери, под подушку. Конечно, в зелье.

Она снова сделала пару кругов палочкой, и зелье снова закружилось в водовороте, образуя в центре ровный круг. Драко на мгновение показалось, что там плавает нечто живое.

— Вы шутите?

— Оно только выглядит таким горячим, — доброжелательно заверила она, но, ощущая на своей коже пар, Драко ни капли не поверил ей.

— Вы делали то же самое со Снейпом?

— Я тебя лицом сейчас туда окуну...

Он зажмурился и сунул кончики пальцев в воронку. Разумеется, кипящее зелье обожгло его, и Драко одернул руку, шипя от боли. Серебряное кольцо слегка кольнуло его, и покрасневшие было подушечки пальцев приняли свой прежний вид.

— Вы ведь не завершили сведение, — начал он, чтобы отвести ее внимание и продумывая пути отступления. — Вы чувствуете, когда Пожиратели собираются...

— Верно, это будет вторым этапом, — она кивнула в сторону банки, стоящей на полу возле бутылки огневиски, — сначала это.

— Но я ведь...

Губы Уилкс даже не шевельнулись, чтобы произнести заклинание, но Драко с ужасом осознал, что его тело полностью онемело. Язык словно приклеился к небу, а челюсти крепко сжались. Единственное, чем он мог пошевелить, — глаза, — с ужасом наблюдали, как котел поднимается все выше и выше.

Она потянула его за локоть, и рука послушно выпрямилась. Драко буквально ощущал, как на пальцах появляются волдыри от ожогов, как кожа слезает с руки, что все дальше погружалась в густое варево. Он не почувствовал дна, хотя котел не выглядел глубоким.

Казалось, его пальцы, кисть, запястье уже растворились. Темная Метка, словно очнувшись, шевельнулась в последний раз.

Его вопль донесся бы до Астрономической башни, если бы он был способен издать хоть один звук. Из глаз Драко брызнули слезы, он задыхался, не в силах справиться с удерживающими его неподвижным чарами невербально.

На лице Уилкс было написано явное отвращение к происходящему, но при этом она оставалась такой сосредоточенной, словно проводила сложнейшую операцию, а не попросту варила его заживо.

Когда рука провалилась в варево по локоть, котел замер, продолжая неистово бурлить, обдавая их обоих горячими брызгами и дымом. Уилкс забормотала какое-то заклинание, но Драко не слышал слов, потому что был на грани потери сознания.

Должно быть, это и произошло — ему казалось, что он словно издалека слышит несколько раз подряд потерявшее всякий смысл "Реннервейт"; боль не проходила, а попытки Уилкс оставить его в сознании выглядели крайней степенью издевательства.

Все, что она делала дальше, он наблюдал как будто со стороны — безучастно, почти без чувств. Ярость затмила боль, сделала ее несущественной, и Драко утешал себя надеждой, что, когда он сможет освободиться, задушит ее своей единственной уцелевшей рукой.

В какой-то момент Уилкс отошла от котла и дернула его за шею, и влила в рот ярко-красную жидкость, которую он принимал каждый день перед сном и по утрам — зелье, сдерживающее агрессию. Перед глазами стоял туман, и лицо ее расплывалось, но на какой-то миг Драко почудилось, что оно выражает сочувствие.

Котел вдруг исчез, как и силы, что связывали его невидимыми путами. Драко повалился на бок, сотрясаясь от волн боли, что с прикосновением воздуха к обожженной до костей плоти пронеслись по всему телу.

— Прекрати...

Это все, что он смог прохрипеть, и это единственное слово, казалось, забрало у него остатки сил и тяги к жизни.

— Эстероверто... Эстероуно...

Голос Уилкс монотонным набатом бил по перепонкам, а каждое заклинание отдавалось разрядом тока в мертвой плоти. Прошло, по его смутным ощущениям, несколько мучительных часов, прежде чем она закончила бубнить. Драко сумел разглядеть черную субстанцию, что дымком тянулась из открытой банки, которая вдруг появилась прямо перед его лицом, а потом исчезла. Что бы там ни было, оно объяло его руку, и боль совершенно исчезла, хотя, казалось, это плохой знак.

— Кажется, все, — он услышал это, но смысл до него не дошел. Если бы Драко был способен разобрать интонацию, он бы почувствовал в ней неуверенность.

Погружаясь в сон, он вспомнил о девушке по имени Гермиона Грейнджер, но кто она — так и не успел разобраться.