55 глава
Грейнджер.
Драко не был уверен, произнес ли он это вслух, или это была лишь часть его беспокойного, полного тревоги сна. Он снова куда-то бежал, кого-то преследовал, держал палочку перед собой, готовый напасть, но так и не сумел достичь цели; словно издалека раздалось это громкое "Грейнджер", и он проснулся.
В комнате царил полумрак, так что сначала он и не понял, где находится. Единственный источник света, тусклая лампа, стоящая где-то за пределами видимости, освещала деревянные перекладины на низком потолке. В верхнем углу, сплошь покрытом паутиной, виднелись трещины.
Взгляду не за что больше было зацепиться, поэтому он какое-то время лежал неподвижно, разглядывая этот угол в попытках сообразить, когда спальня слизеринцев успела принять такой заброшенный и унылый вид и почему здесь так холодно.
Тело странно онемело, как после особо изматывающей тренировки по квиддичу, и жуткая сонливость подсказывала сомкнуть веки и поспать еще немного. Он попытался перевернуться на другой бок, чтобы принять более удобное положение, как его настигло осознание, оглушительное по своей силе.
Грейнджер. Он помнил вспышки молний, ее руку в его руке, ее улыбку и подрагивающие ресницы. Он помнил ее.
Чувство облегчения было столь сильным, что затмило собой все остальные.
Только теперь он ощутил ноющую боль в левой руке и вспомнил все произошедшее прошлой ночью; с огромным трудом он дотянулся до нее правой и коснулся предплечья.
Как оказалось, боль была вовсе не фантомной — во время сеанса он думал, что лишился конечности, но она осталась цела. Вместо кожи он нащупал лишь шероховатую поверхность бинта, плотно стягивающего руку от запястья до плеча.
Со стоном он подцепил край повязки и принялся разматывать ее — пальцы слушались неохотно, дрожали и норовили скользнуть по обожженной плоти...
Но никакого ожога под бинтом не было. От удивления Драко забыл о том, какими мучениями дается ему каждое движение, и резким рывком, от которого перед глазами поплыли цветные круги, сел на жесткой кушетке, потрясенно переводя взгляд с одной руки на другую.
Метки больше не было. Ни единого намека на чернильный контур отвратительного черепа и змеи; более того, на чистой коже не было ни ожога, ни тонкой полоски шрама от надреза. Никаких следов того, что вчера эта самая рука погрузилась в кипящее варево — словно эту часть удалили, а затем заново нарастили кость, сухожилия, вены, плоть и кожу. Невозможно.
Драко огляделся по сторонам в поисках своей волшебной палочки и обнаружил ее на другом конце комнаты, на столе возле лампы. Никаких следов пребывания Уилкс тут не было.
Он вытянул перед собой руку и мысленно произнес заклинание. Палочка слетела со стола опустилась ему в ладонь, наполняя своим теплом и вселяя в него уверенность, что все прошло по плану. Он ощутил прилив сил и рассудил, что способен даже встать на ноги.
Подобрав с пола измятую рубашку (Драко помнил, что положил ее вчера у изножья койки, но она, видимо, упала во время ритуала), он очистил ее от пыли простым заклинанием и накинул на себя. Левая рука пока еще плохо слушалась, но вполне уверенно скользнула в рукав. На пальцах правой руки виднелись несколько капель запекшейся крови — должно быть, серебряная змейка исправно жалила его в попытках исцелить, пока он был без сознания. Не желая возиться с пуговицами, он застегнул их взмахом волшебной палочки.
Уилкс что-то упоминала о том, что ему не следует выходить отсюда до ее появления, но Драко чувствовал себя настолько здоровым, насколько позволяли последствия ночи, проведенной на неудобной постели после отвратительного, мучительного ритуала. Он осторожно встал на ноги — голова при этом слегка закружилась, — и сделал несколько шагов по направлению к двери.
Он свободен. Свободен от Метки, от Темной магии Волдеморта, от позорного клейма, от провалов в памяти, от странных ночных похождений и, возможно, даже от кошмаров. Никаких больше зелий, никакого страха, никакого желания убить кого-нибудь. Все получилось, и, стоит отдать должное Уилкс, справилась она блестяще.
Дверь оказалась не заперта; Драко пробормотал "Люмос" и вышел в коридор, оттуда — к скрытому проходу в каменной стене и, наконец, прорвался сквозь шипящий гобелен со змеями к лестнице.
— И что тебе так на месте не сидится, я ведь сказала до моего возвращения не выходить, — Уилкс преградила ему дорогу, не дав ступить на верхнюю площадку, ведущую к главному коридору подземелий, словно караулила его здесь.
— Я в порядке. Она исчезла, — Драко улыбнулся ей, пожалуй, самой благодарной улыбкой в своей жизни, но следующая реплика стерла всякий энтузиазм с его лица.
— Да, то же самое ты сказал мне два часа назад. На этом же самом месте.
— Я не...
— Возвращайся обратно.
Голос ее звучал строго, хотя и спокойно. Уилкс уперла руки в бока, словно чтобы казаться больше и не дать ему ни малейшей возможности улизнуть. Не до конца еще понимая, что происходит, он решил не спорить с ней и снова спустился к тупику.
— А как ты открыл дверь? Я, кажется, запечатала ее достаточно...
— Я не открывал, — глухо отозвался он. Мерзкие щупальца подозрений поползли было внутри, но он не дал им захватить свои мысли.
К счастью, Уилкс нашла способ успокоить его, хотя и в своеобразной манере:
— Ладно, это нормально. Со мной было то же самое в первые пару дней, как я свела Метку. Ты, кстати, держался достойно, я приятно удивлена. Думала, будешь скулить и плакать, и не вынесешь...
— Спасибо, я понял, — Драко сел на койку, стараясь не выпускать Уилкс из виду. Она отошла к другому концу комнаты, поводила под потолком палочкой, видимо, накладывая согревающие чары, а затем вернулась, наколдовала себе стул и села напротив него.
— Совсем забыла, ты говорил, что хочешь есть, — она сунула руку в карман мантии и достала яблоко. — Вот.
— Я не голоден, — буркнул он, но яблоко все-таки взял. — Очень щедрый завтрак.
— Тебе нужны витамины, наверное, — Уилкс пожала плечами, хотя вид у нее был слегка сконфуженный. — Да и уже время ужина.
— Я проспал весь день?
— Именно так. А теперь помолчи, — Уилкс, игнорируя его ошеломленный взгляд, снова полезла в карман и достала флакончик с розовым зельем. — Думаю, уже можно принять его, но сначала проверим, все ли в порядке. Жаль, у нас нет под рукой Пожирателя с Меткой, чтобы понять, почувствуешь ли ты их зов... Так что предлагаю сотворить Патронуса.
Драко с сомнением посмотрел на нее — вряд ли после суток в отключке он был способен на такую сильную магию...
Он все еще помнил Грейнджер. По крайней мере, ту ночь во время грозы, когда он шел с ней по коридору, держал ее за руку, смотрел на ее отражение в залитом дождевой водой стекле. В прошлые разы, когда он пытался вызвать Патронуса, у него ничего не выходило из-за Метки. Хотя бы частицы не утерянных еще воспоминаний оставались с ним, и Драко попытался собрать их воедино, чтобы создать чары с ее помощью.
— Экспекто Патронум!
Серебристый мерцающий шар вырвался из палочки, трансформировался в щит и растворился в противоположной стене.
— Да, вот это поможет отогнать дементоров, — удовлетворенно кивнула Уилкс. — Полагаю, охранное зелье действует в полную силу, поэтому ты так легко творишь магию.
— Он не принял форму животного, — недовольно отозвался Драко и попытался еще раз. На этот раз всплеск магии, вызванной заклинанием, был куда более сильным, но снова бестелесным.
— Ну, для этого тоже требуется практика. Грейнджер тебе говорила, не помнишь разве?
Доротея посмотрела на него выжидающе, словно желая удостовериться, что он не назовет Грейнджер грязнокровкой или иным образом не выдаст тот факт, что Метка забрала ее у него. Драко на мгновение задумался, откуда Уилкс знает о его отношениях с гриффиндоркой, но спрашивать не стал.
— Помню.
— Замечательно. Вот твое зелье. Нужны две порции, конечно, но вторую получишь позже. Я задам вопросы, чтобы ты мог вспомнить...
Он принял из ее рук флакон и аккуратно откупорил его. Сладковатое на вкус, оно показалось ему теплым и быстро разбежалось по венам. Драко осушил склянку в два глотка и прикрыл глаза, словно рассчитывая увидеть на обратной стороне век все, что успел забыть.
Что он подарил ей на Рождество?
Он помнил, что она задала этот вопрос в последнюю их встречу, и ждал, что теперь ответ всплывет в мозгу сам по себе, но ничего не произошло.
— Зачем ты брал мой Омут Памяти?
У Уилкс, очевидно, были другие планы на восстановление памяти, так что Драко отвлекся от поисков рождественского подарка в собственной голове и погрузился в ту часть воспоминаний, в создании которых принимала участие Метка, а не он сам.
— Я хотел воспользоваться камином, — сказал он, нахмурившись. Этот момент он видел весьма размытым, как мимолетный образ и намерение, но не более того. — И дверь в кабинет была открыта, но внутри никого не оказалось. И я взял его, а потом... Не помню. У меня чувство, что кто-то хотел добраться до него.
— Добраться? А зачем надо было тащить его на Астрономическую башню?
— Чтобы никто не узнал, как избавиться от Метки. Чтобы его не нашли. Может, я просто не успел сбросить его?
— Любопытно, — Уилкс откинулась на стуле и провела своими длинными когтями по щеке. — Что насчет Пожирателей в той тюрьме, где ты был с Грейнджер? Ты убил их?
— Не я, — он качнул головой. — Все было, как я сказал. Пришел Пожиратель, у нас была дуэль, я пустил Метку в небо и сбежал.
— Что еще помнишь? Я не могу дать тебе зацепки для восстановления всех утраченных фрагментов, но ты и сам должен...
— Там был Грейвс, — Драко даже за голову схватился от внезапно нахлынувших воспоминаний. Сейчас он буквально наблюдал за тем, как кричал на Грейнджер в порыве бессильной ярости, как схватил ее за горло, — тут его сердце дрогнуло от чувства вины, — но она дала ему отпор, и кто-то шел к ним, он слышал шаги, а она убежала... А потом он увидел когтевранца. — Он вышел из класса зельеварения, как мне кажется. Он крал ингредиенты... Или нет? Он что-то сказал...
— То, что он крал ингредиенты, мы и так знаем...
— Постойте, — зелье действовало во всю силу, но Драко приходилось прилагать усилия, чтобы сдержать поток воспоминаний, упорядочить их. — Это было в понедельник, после нашей встречи в кабинете Снейпа, когда я отдал вам записку и перстень. Мы поссорились с Грейнджер, а потом явился Грейвс, и что-то сказал мне, и я... Он стер мне память?
— Скорее, это было воздействие Метки, как и все остальное, так что...
— Нет, — упрямо сказал Драко, — Я бы размазал его по стене в тот момент, а я... Просто ушел?
Он задавал вопросы не столько ей, сколько самому себе. И нужный ответ вскоре нашелся.
Драко выхватил палочку, но Грейвс оказался быстрее. "Забудь, что видел здесь меня", — вот, что он сказал ему, прежде чем исчезнуть.
Нахлынувшая было ярость на когтевранца сменилась страхом. Он стер ему память, стер в тот момент, когда Метка еще воздействовала на него, когда у него и без того случались провалы... Как Снейп, который стирал память Уилкс, и которая так и не смогла избавиться от последствий этого вмешательства...
— Ты помнишь, как он это сделал?
— Что, наложил "Обливиэйт"? Не помню. Но это значит, что память теперь может и не восстановиться? Или что я снова начну все забывать?
— Не знаю, — Уилкс выглядела довольно обеспокоенной, но явно не проблемой его вероятной амнезии. — Значит, он стер тебе память, чтобы ты не понял, что он воровал ингредиенты для зелий?
— Не знаю, зачем он это сделал, но я выбью из этого уебка все дерьмо, как только...
— Не торопись, — строго осадила его Уилкс, — Это все очень странно и необычно, думаю, но сначала... Мне нужно увидеться с Кингсли.
— С Кингсли? Вас вообще не интересует, что он стер мне память?!
— Интересует, — это была явная ложь, — Пообещай мне, что сейчас же успокоишься, останешься здесь и до моего возвращения ничего не станешь предпринимать. Никаких попыток мстить или выяснять отношения с Леонардом. Дождись меня, и тогда мы еще раз обсудим это.
— Я не стану ждать, — возмутился Драко, — Он пытался подставить меня и стер...
— Обещай, или я свяжу тебя и оставлю здесь, — повторила она с нажимом.
— Хорошо, — он решил, что лучше не спорить, а сделать все по-своему. — Я вернусь в спальню и буду вести себя прилично, пока вы забиваете хер на то, что происходит...
— Еще хоть слово, и вся моя педагогическая этика и терпение пойдут коту под хвост, и я попросту тебе врежу, —Уилкс предостерегающе подняла палочку. Он не смог удержаться, чтобы не закатить глаза. Понятия "педагогическая этика" и "Доротея Уилкс" в одном предложении даже звучали нелепо. — Ты останешься в этой комнате, и...
— Я хочу принять душ и поесть, — перебил ее Драко, повышая голос. — Я никуда не денусь из собственной спальни, и вы не имеете права держать меня тут.
— Имею, пока есть шанс, что Темная магия все еще влияет на тебя, — она тоже уже почти сорвалась на крик. — Если Грейвсы копают не только под тебя, но и под меня, то у нас могут быть проблемы. Он знает, что мы пытались избавиться от Метки?
Драко застыл с открытым ртом. Знает ли? Мог ли он это услышать в их разговоре с Грейнджер?
— Какая разница? Даже если и так, Метки нет, и никаких доказательств, что это сделано незаконным путем...
— Дело не в законности путей, а в том, что ты не представляешь, насколько легко будет обвинить непричастных людей во всевозможных грехах Пожирателей, если есть шанс, что они могли попросту избавиться от Метки.
Взгляд Уилкс метал молнии, и, хотя Драко всем телом ощущал исходящую от нее угрозу и раздражение, все равно не мог понять, в чем проблема.
— Обещай, что ничего не сделаешь, пока я не вернусь, — повторила она, взяв себя в руки.
— Ладно, — пожал плечами Драко, по-прежнему сверля ее глазами. — Буду сидеть в своей спальне и делать вид, что все в порядке.
— Отлично. Тогда идем.
Он с готовностью последовал за ней. Разумеется, Драко планировал в первую же очередь отправиться на поиски Грейвса и выбить из него все дерьмо. Ему было плевать, стер он ему память из страха, что Малфой поколотит его от злости, или от того, что он застал его за кражей запасов Слизнорта, или потому, что не хотел, чтобы Драко знал, что их ссора с Грейнджер не была конфиденциальной. Факт оставался фактом: он здорово проебался и должен был получить по заслугам.
После этого он пойдет к Грейнджер, и она расскажет ему, что он подарил ей на Рождество, и все остальное тоже, и он окончательно это вспомнит и... Все будет хорошо.
Уилкс, к его удивлению, не направилась сразу к кабинету Снейпа, откуда могла бы переместиться через каминную сеть, а довела Драко до самого входа в гостиную Слизерина, как какого-то пятилетку.
— Не смей выходить оттуда. Я пришлю тебе Патронуса.
— Я понял, — кивнул он.
Несколько секунд они сверлили друг друга глазами, и, наконец, он поддался и, пробормотав пароль, скрылся в невидимом взору проходе, ведущему в гостиную.
Взглянув на часы, он обнаружил, что уже десять вечера, а значит, Грейвс безвылазно сидит в башне своего факультета. К его удаче, в спальне Драко нашел Забини, который, очевидно, был знатоком всевозможных способов выманивания когтевранцев из их гостиной.
— Я уж думал, ты от нас съехал, — хмыкнул Блейз. — Удивлен, что Макгонагалл до сих пор не в курсе твоих выходок.
— Надеюсь, так оно и останется, — сказал Драко. — Слушай, вы с Лавгуд обычно видитесь по предварительной договоренности или?..
— В каком смысле?
— Ну, если тебе захочется увидеться с ней ночью, что будешь делать?
— А, тебе надо выманить Грейнджер из башни? — губы Забини растянулись в понимающей улыбке. — Ну, у нас есть монеты с Протеевыми чарами. Мы редко ими пользуемся, но удобная штука. И иногда она шлет мне Патронуса.
— Мне нужно выманить не Грейнджер, а Грейвса.
— Это еще зачем? Я думал, он не в твоем вкусе.
Несмотря на шутку, Блейз нахмурился — видно, по лицу Драко можно было догадаться, что когтевранца он хотел позвать отнюдь не на ночную прогулку по замку.
— Поговорить.
— Слушай, не думаю, что это хорошая идея...
— Помоги, Блейз, — Драко не была приятна мысль о том, чтобы просить о помощи, но что еще оставалось делать? — Если знаешь, как войти в гостиную Когтеврана...
— Ну уж нет. До завтра твой супер важный вопрос не подождет?
— Без вариантов.
— Попробуй постучать, — предложил он. — Хотя когтевранцы нас всех ненавидят, не факт, что они не сдадут тебя старостам или Филчу. Время уже позднее...
— Дай мне монету, я попрошу Лавгуд позвать Грейвса...
— Без вариантов, — качнул головой Блейз, пародируя самого Драко, — Если вы начнете драться, или швыряться заклинаниями, а она будет рядом...
— Не будет, даю тебе слово.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга, и, наконец, Забини сдался. Он склонился над кроватью и полез в свою сумку с учебниками, а Драко терпеливо ждал, раздумывая, как именно ему следует преподать урок Грейвсу.
Взгляд его вдруг зацепился за стеклянный куб, стоящий на тумбочке у кровати. Он взял его в руки, и воспоминание, которое словно только и ждало повода проявиться, вспыхнуло так ярко, как будто эта ночь была только вчера.
— Как красиво, — вздохнула она восхищенно, глядя наверх, на мириады падающих звезд, серебряной россыпью украшающих темный, недостижимо высокий небосвод.
Эта сцена предстала перед глазами во всех деталях: и как он протягивает ей бутылку сливочного пива с корицей, купленную специально для нее, и как они шутят насчет огневиски и Забини, и как спорят, что лучше — урсиды или квадрантиды. И как он шел за ней по тропинке в снегу к гостинице, и едва сдерживался, чтобы не наброситься на нее прямо в коридоре...
— Берешь? — голос Блейза вывел его из оцепенения, вызванного этим неожиданным эффектом. Драко аккуратно поставил куб со звездами на место и взял у друга из рук монетку. — И передай ей вот это...
Блейз оторвал от пергамента, что попался под руку, маленький кусочек, черкнул на нем пару слов, а затем, подув, чтобы быстрее высохли чернила, сложил и протянул его Малфою. Драко не стал бы заглядывать в его записку, но и так догадался, что там что-то вроде пожелания доброй ночи или пошлой шуточки. Он скривил лицо от того, насколько сахарно-романтичным было желание Забини передавать Лавгуд любовные письма при любом удобном случае, и невольно задумался, а писал ли когда-нибудь Грейнджер сам.
— Спасибо.
Драко взял из шкафа первый попавшийся пиджак, сунул в один карман волшебную палочку, а в другой — зачарованную монету, и отправился на встречу с Грейвсом.
Гермиона умирала от нетерпения, так ей хотелось увидеть Драко.
Весь вечер пятницы она волновалась, как пройдет последний сеанс по удалению Метки. В ней все еще жило малодушное подозрение, что все чувства Драко к ней были вызваны именно Темной магией — как позорное наказание за то, что он пытался избавиться от нее.
Она возвращалась в гостиную Гриффиндора после долгого вечера за учебниками, проведенного в библиотеке, когда маленький бумажный самолетик, виляя и кренясь в бок помятым крылом, подплыл к ней по воздуху и замер на расстоянии вытянутой руки.
Гермиона сразу узнала почерк Драко — она успела хорошо его изучить, рассматривая предыдущую записку, которая все еще лежала в одном из ее учебников.
Грейнджер,
Приходи завтра на опушку Запретного Леса, в 12. ночи.
Д.М.
Перспектива ночного свидания вне стен замка показалась ей слегка сомнительной, но, с другой стороны, это место находилось почти в самом начале Запретного Леса, так что риск встретиться с кем-нибудь из опасных существ, живущих в нем, был невелик. Может быть, они прогуляются по кромке чащи и выйдут к Черному Озеру, как делали зимой, и такая возможность представлялась Гермионе отчасти даже романтичной.
В субботу Драко не явился ни на один прием пищи в Большом Зале, так что она начала переживать, что что-то пошло не так. Гермиону подмывало снова попросить у Гарри Карту Мародеров, но она отмела эту мысль. Если Малфой и назначил встречу в такое время, значит, рассчитал, что к этому моменту уже полностью оправится.
Походы в Хогсмид по-прежнему были запрещены, хотя Пожиратели давно уже не давали знать о себе и вряд ли стали бы расхаживать по деревне посреди бела дня.
За завтраком в Большом зале стояли такой гомон и суматоха, которых Гермиона давно уже не видела — родители учеников, оставленных без возможности закупиться любимыми лакомствами в "Сладком Королевстве", прислали им целую гору съестных посылок. Гермиона, Гарри и Джинни тоже получили внушительную коробку покупных сладостей от Рона и домашней ароматной выпечки от миссис Уизли.
Почти весь день ребята провели на стадионе (Гермиона сидела на трибуне с книгой и не особо следила за тренировкой), а вечером собрались в гостиной, чтобы отдохнуть и поболтать за поеданием гостинцев. Сама Гермиона, разумеется, предпочла бы уделить время подготовке к экзаменам, но из-за волнения насчет Драко ни на чем не могла сосредоточиться и вскоре сдалась.
Записка Драко жгла ей карман, пока Грейнджер отсчитывала мучительные часы до встречи с ним. Беседа с друзьями хоть немного, но помогала унять ее нетерпение.
Джинни развернула шоколадную лягушку и залилась хохотом.
— Никогда к этому не привыкну. Гарри, ты тут смахиваешь на тетушку Мюриэль!
Она продемонстрировала ребятам вкладыш от лягушки, на котором был изображен Поттер.
Настоящий Гарри густо покраснел и протянул руку, чтобы отобрать карточку, но Джинни оказалась проворнее. Гостиная наполнилась смехом и просьбами показать вкладыш поближе, и Джинни никому не могла отказать.
— Эй, обычно эта версия тебя шлет мне воздушные поцелуи, — обиженно протянула она, уворачиваясь от очередной попытки Гарри захватить карточку. Гермиона заметила, что миниатюрный портрет Гарри уже начал возмущенно сотрясать кулаками, явно найдя сравнение с тетушкой Мюриэль отнюдь не лестным.
Наблюдая за друзьями, Гермиона заливалась смехом, как и остальные их однокурсники. Следующим карточку получил Невилл, но он был настроен куда более миролюбиво.
— Здорово, мне ее как раз и не хватает в коллекции золотых. Можно, я возьму?
— Бери, конечно, у меня таких целая тьма, — Джинни в примирительном жесте потрепала Гарри волосы, и они снова уселись на диван. — Гермиона, хочешь летучую шипучку?
— Нет, спасибо. Жаль, сливочное пиво нельзя так прислать, я бы от него не отказалась.
— О да, я тоже, — Падма Патил расстроенно насупилась. — Хотелось бы до конца школы еще наведаться в Хогсмид, хоть парочку раз.
— Интересно, что сейчас с мадам Розмертой? — Симус перестал хрустеть сахарным пером, потому что в гостиной повисла тишина.
— Бабушка как-то видела ее в Мунго, она писала мне недавно. С ней все в порядке, но есть какие-то проблемы с памятью, что ли... Она живет в Лондоне у родни, но в больнице часто появляется.
Гермиона и Гарри переглянулись между собой. Она была уверена, что они оба подумали об одном и том же: никаких подтверждений того, что нападавшие на "Три метлы" Пожиратели пойманы, аврорат так и не предоставил. Интересно, отстроят ли бар заново?..
Кто-то перевел разговор на другую тему (и, конечно, это был квиддич — всех трясло от предвкушения матча со слизеринцами, который должен был состояться уже на следующей неделе), и Гермиона погрузилась в свои мысли.
Все мало-помалу стали расходиться по своим комнатам, и времени до встречи с Драко оставалось совсем немного. Гермиона тоже поднялась в спальню, чтобы переодеться и привести себя в порядок. После недавней грозы на улице все еще было довольно сыро, так что она тщательно уложила волосы в хвост — не хотелось, чтобы они распушились от влажности и лезли в глаза.
В половину двенадцатого, когда ее соседки по комнате уже улеглись спать, а значит, и остальные скорее всего тоже, Гермиона выскользнула из спальни.
Она вся залилась краской, когда у подножия лестницы наткнулась на Гарри и Джинни, прильнувших друг к другу в глубоком, страстном поцелуе. Неловко запнувшись о ковровую дорожку, она тем самым обнаружила свое присутствие. Гарри отпрыгнул от своей невесты так резво, словно их застукали за нарушением закона.
— Доброй ночи, — Джинни, хихикая, быстро взбежала по лестнице, ведущей к спальням девочек, и скрылась за дверью своей спальни.
— Ну... — Гарри с крайне смущенным видом поправил очки. — Чего не спишь?
— Есть кое-какое дело, — Гермиона, на самом деле, была раздосадована на себя за недогадливость: стоило дождаться, когда Гарри уйдет к себе. — Э... Нужно проверить, как дежурят старосты.
— Сейчас почти двенадцать часов ночи, — с сомнением качнул головой Гарри, а его замечание по поводу времени заставило Гермиону начать переживать, что она опаздывает. — Разве они не должны уже были закончить?
— Гарри, мне просто нужно выйти ненадолго, — решив, что продолжать врать другу бессмысленно, она спустилась к нему. — Не волнуйся, скоро вернусь.
— А-а-а, — протянул Поттер, догадавшись, что дело в Малфое. — Ну, тогда удачи.
Он, видимо, был удивлен ее рвением нарушать школьные правила ради Драко, но высказывать свои мысли не стал, за что Гермиона была ему благодарна.
Выскользнув из гостиной (Полная Дама, судя по всему, тоже решила прогуляться, потому что скрывающий вход портрет был пуст), Гермиона наложила на себя дезиллюминационные чары и поспешила на встречу.
Хогвартс был укутан уютной тишиной — лишь некоторые из портретов тихо переговаривались между собой. Только однажды за весь свой путь Гермиона остановилась, чтобы переждать, пока миссис Норрис юркнет мимо нее в очередную темную галерею между этажами.
Выйдя из замка, она полной грудью вдохнула душистый аромат трав и цветов, разросшихся по всему двору. Погода стояла чудесная — теплая, безветренная, безоблачная, так что все созвездия были видны, как на ладони. Запрокинув голову, чтобы несколько мгновений полюбоваться небом, Гермиона быстро спустилась с крыльца и зашагала по узкой тропинке через лужайку прямиком к Лесу.
Еще влажная земля слегка пружинила под подошвами, и Гермиона старалась ступать осторожно, чтобы не споткнуться о невидимый из-за темноты случайный камень. Только когда Грейнджер дошла уже почти до Черного Озера, над которым стояла тонкая пелена тумана, она позволила себе воспользоваться палочкой, чтобы снять с себя чары невидимости и зажечь свет — с такого расстояния, даже если бы кто-нибудь смотрел сейчас в окно замка, свет Люмоса был бы почти не заметен.
Запретный Лес встретил ее множеством едва уловимых звуков: скрипом веток, шорохом прошлогодней листвы, далеким уханьем совы. Гермиона тщательно прислушивалась и то и дело оглядывалась, чтобы проверить, не следует ли Драко за ней, но он, наверное, уже ждал ее на опушке.
Она ступала осторожно, вытянув руку с палочкой перед собой, чтобы ненароком не влипнуть в паутину или не сбиться с поросшей травой тропы.
Мимолетом Гермиона удивилась, что совершенно не боится — не только того, что посещение Леса ночью грозит наказанием, но и любых опасностей, которыми, без сомнения, до сих пор был полон Лес. Очевидно, все самое страшное и худшее она уже пережила, так что теперь та часть мозга, что отвечала за страх, предпочитала не беспокоить ее понапрасну. И желание увидеть Драко, конечно, тоже вносило свой вклад в ее непоколебимую уверенность, с которой девушка шагнула прямо в чащу.
Гермиона довольно быстро пробралась к опушке, но, осветив ее палочкой, никого не увидела. Только какая-то маленькая птичка, может быть, сыч, с недовольным писком вспорхнула из-за ближайшего куста и скрылась в дебрях высоких елей.
— Драко? — позвала она почему-то шепотом.
Она была уверена, что уже полночь, и теперь непонимающе озиралась по сторонам, как будто Драко мог подшутить над ней и спрятаться за ближайшим деревом.
Недоброе предчувствие забилось в груди. Неужели он забыл о ней? Или просто опаздывает? Может быть, его поймали старосты?
Громко треснувшая сзади ветка заставила ее подпрыгнуть на месте.
— Мерлин, как же ты меня... Напугал.
Драко вышел на опушку и остановился перед ней. Он ничего не говорил; Гермиона подняла палочку чуть выше, чтобы осветить его лицо, и сердце ее дрогнуло.
Что-то случилось или прошло не по плану. Что-то было не так.
Он смотрел на нее с равнодушным, отстраненным выражением лица, даже, возможно, слегка презрительным. Губы сомкнуты в тонкую полоску, брови сведены на переносице, в глазах — пугающая пустота.
Она уже видела прежде этот взгляд — в мгновение перед тем, как он активировал Метку в гостинице и перенес их черт знает куда, в логово Пожирателей. Сейчас Драко выглядел точно так же, и это не сулило ничего хорошего.
Но Гермионе не хотелось в это верить — может быть, это была лишь игра теней на его лице и ее воображение, — поэтому она осторожно и тихо спросила:
— Драко, все в порядке? Что ты...
Палочка резко дернулась из ее пальцев, и свет тут же погас. За мгновение до того, как Гермиона окончательно упустила древко, она видела, что Драко занес руку...
Девушка едва успела отскочить с дороги летящего прямо ей в лицо заклинания. Оно ударилось о дерево, растущее на другом краю опушки, и рассыпалось искрами, с оглушительным треском выбивая щепки и куски мха.
— Драко!
Она успела выкрикнуть это, но заметила замах для нового удара прежде, чем поняла, что ей не удалось привести его в чувство. Драко стоял прямо на пути к замку; не разбирая дороги, Гермиона бросилась в обратную сторону, пересекла опушку и побежала в самую глубь Леса.
Удары сердца гулким эхом отдавались в ушах, заглушая ее прерывистое дыхание и звук его неумолимо приближающихся шагов.
Ей едва ли удалось бы достаточно сконцентрироваться для того, чтобы вырвать у него палочку силой невербальной магии или создать вокруг себя защитный барьер, поэтому Грейнджер просто неслась в темноте, не разбирая дороги и то и дело спотыкаясь о торчащие тут и там корни, коряги и валуны.
Он бросил в нее оглушающее заклинание, но промахнулся; потом еще какое-то (она заметила лишь вспышку, на короткий миг осветившую все вокруг, но не смогла распознать ее). Гермионе показалось, что Драко не слишком целится или не так уверенно держит в руках палочку; но ни времени, ни возможности задуматься об этом у нее не было.
В какой-то миг все стихло, а Гермиона уже оказалась на какой-то поляне, и скрыться на таком открытом месте не представлялось возможным. Она спряталась за ближайшим деревом и прислушалась, но Лес хранил молчание, как и Драко, который должен был быть где-то поблизости.
В попытке отдышаться и придумать, что делать дальше, Грейнджер едва не упустила шорох буквально в десяти футах от того места, где она стояла. Решив, что нужно двигаться обратно, в сторону замка, она вновь сорвалась с места и помчалась дальше. Одна ветвь больно царапнула ей щеку, и новая вспышка разрезала ближайший ствол пополам.
"Оборотное зелье, это кто-то под Оборотным зельем!" — пронеслась в голове неожиданная мысль, и страх вперемешку с адреналином затопил все ее существо. Драко не причинил бы ей вреда, но это мог быть вовсе и не он...
Каким-то чудом Грейнджер выбрала правильную дорогу, потому что, ведомая инстинктами или чутьем, она вскоре заметила вдалеке, за плотным рядом деревьев, тусклый огонек света. Оставалось совсем немного, она сможет выбраться и позвать на помощь, она почти оторвалась от него...
— Сектумсемпра!
Голос, — его голос, — прозвучал гораздо ближе, чем она могла бы предположить.
Гермиона наугад вильнула вправо, спасаясь от заклинания и в панике пытаясь выставить перед собой "Протего", — несмотря на отсутствие палочки, ей почти это удалось.
Но заклинание ударило не в грудь и не в живот, а по щиколоткам, сбивая с ног и распространяя от этого места и по всему телу вихрь болезненных вспышек.
Гермиона вскрикнула и упала в траву, больно ударившись спиной о сырую, пахнущую хвоей землю. Сотрясаясь от ужасной режущей боли, что растекалась теперь от ног и выше, по туловищу к груди и шее, она тихо всхлипывала, слыша приближающиеся шаги.
Странное наваждение, что преследовало его, как в одном из тех кошмаров с погонями, вдруг спало — в тот самый момент, когда ничего изменить уже было невозможно.
Драко резко опустил палочку и замер, ожидая, что сейчас он проснется, но гнетущая тишина, повисшая вокруг, дрожь в руках, и тихие полу-хрипы, полу-стоны впереди всей своей тяжестью и безапелляционной реалистичностью возвещали о том, что все это происходит на самом деле.
Он сделал пару осторожных шагов вперед, бормоча себе под нос "Люмос", и в тот миг, когда холодный свет палочки осветил бледное, полуобморочное лицо Грейнджер, Драко осознал, что он натворил.
— Грейнджер, — невидимые тиски, схватившие его за горло и сковавшие голосовые связки, едва ли позволили выдавить жалкий шепот, а не крик ужаса, который рвался наружу.
Драко подскочил к ней, рухнул на колени — Гермиона смотрела на него снизу вверх с испугом и непониманием. Он схватил ее за плечи, словно намереваясь поставить на ноги, и тут ощутил под пальцами что-то горячее, мокрое и липкое, и в этот же миг Грейнджер застонала от боли, а из глаз ее к вискам покатились слезы.
— Что...
Малфой осторожно отпустил ее и посмотрел на свои ладони — все они были сплошь перепачканы чем-то темным, и в ноздри ударил запах железа, а его зрение, словно отказываясь признавать, что это такое, никак не хотело фокусироваться и различать цвет.
Но он понял.
— Нет, нет, нет, нет, — забормотал, как безумный, Драко. — Эпискей!
Он направил палочку на одно из ужасающе больших темных пятен, расползающихся по ее блузке, затем на кровоточащий надрез на шее, и снова и снова повторял заклинание, но раны открывались снова, даже не успевая затянуться.
— Драко...
Этот ее страшный, булькающий шепот ударил его по ушам, как смертный приговор.
— Сейчас, Грейнджер...
Он поднял палочку и выстрелил несколько раз снопом красных искр в небо. Этот фейерверк, этот призыв о помощи, рассыпался высоко над верхушками деревьев сотней яркий огней, но едва ли был шанс, что его кто-нибудь заметит в столь поздний час.
— На помощь! — закричал Драко, чувствуя, что готов взвыть от отчаяния и паники, что накрыла его с головой.
Ответом ему было лишь тихое эхо вдали.
Он судорожно пытался сообразить, что еще можно сделать. Отлевитировать ее к замку может быть слишком опасным, и вряд ли он успеет...
Мысль о том, что он может не успеть, обожгла мозг. Он не может не успеть, он не может вот так потерять ее...
Драко откинул голову назад, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь, найти какой-то вариант, увидеть ответ, что ему теперь делать, перебирая в голове сотню мыслей в секунду. Звезды, спокойные и неподвижные, освещали Запретный Лес, совершенно бесчувственные ко всему происходящему.
— Экспекто Патронум!
Он понятия не имел, как отправлять с помощью Патронуса сообщения, но, когда из палочки вырвался ослепительный белый свет, сформировавшийся вдруг в птицу размером с лебедя, и завис над Грейнджер, Драко просто забормотал ему:
— Приведи помощь... Помощь...
И, словно поняв его, птица взмыла вверх и размытой вспышкой понеслась в сторону Хогвартса.
— Сейчас, Грейнджер, — Драко содрал чуть ли не вместе с кожей с собственного пальца кольцо и взял Гермиону за руку, с мучительным страхом замечая, какая скользкая ее ладонь от обилия крови. — Давай, спаси ее! Помоги!
Серебряная змея шевельнулась, охватывая палец Грейнджер, но вряд ли она способна была что-то сделать теперь. Драко не знал ни одного заклинания, способного остановить такое сильное кровотечение, и не знал контрзаклинания к проклятью, но прекрасно отдавал себе отчет, что случится, если не снять его сию же минуту. Он не помнил, не отдавал себе отчета, как бросил в Гермиону "Сектумсемпру", но сразу узнал его.
Но не было рядом Снейпа, способного помочь ей, не было настойки бадьяна, не было ничего...
Из-за слез, застилающих глаза от осознания своей ужасающей ошибки, ненависти к самому себе и жалости к Грейнджер, он даже не заметил, что к ним кто-то приближается.
— Экспеллиармус!
Палочка Драко, лежавшая рядом, взлетела с земли и приземлилась в руку Поттера. Никогда еще Малфой не был так счастлив видеть Избранного, как сейчас.
— Что здесь... Гермиона?!
Глаза его расширились в ужасе. Видимо, от потрясения, Поттер совершенно забыл о Малфое и не пустил ему в голову "Аваду" в тот же миг.
— Ты знаешь контрзаклинание, Поттер? Скажи, блять, что ты знаешь его?!
Поттер подбежал к ним, лицо его было бледным и испуганным.
— Что...
— Сектумсемпра, Поттер, спаси ее, блять, помоги...
Драко перевел взгляд на Гермиону. Грудь ее слабо приподнималась, словно каждый вздох давался ей большими мучениями. Она лежала уже с закрытыми глазами, и лицо ее казалось расслабленным, умиротворенным, и таким бледным, как будто из нее выкачали всю до единой капли крови. Драко ощущал, что его брюки в области колен уже насквозь промокли, как и рукава рубашки едва ли не до локтя, но отказывался признавать, что знает, от чего.
Он знал наверняка, что она сейчас ощущает, и готов был отдать свою жизнь, лишь бы забрать у нее эти страдания.
— Вулнера Санентур, — Поттер, взяв себя в руки, опустился рядом и с крайне сосредоточенным лицом принялся водить над Гермионой волшебной палочкой. — Вулнера Санентур...
— Грейнджер, слышишь меня? — Драко коснулся ладонью ее щеки, оставляя на ней кровавый след, и ресницы ее дрогнули и приоткрылись. — Потерпи, маленькая, сейчас станет лучше.
И действительно, несколько порезов на тех открытых участках кожи, что он видел, быстро затягивались, а на щеках Гермионы ему почудился румянец.
Поттер монотонно шептал заклинание, и Драко протянул было руку за своей палочкой, чтобы присоединиться к нему, как услышал треск веток за спиной.
Резко обернувшись, он заметил чье-то бледное, испуганное лицо, которое тотчас скрылось в зарослях кустарника.