Глава 3.
«Возьми лето в руку, налей лето в бокал – в самый крохотный, конечно, из какого только и сделаешь единственный терпкий глоток, поднеси его к губам – и по жилам твоим вместо лютой зимы побежит жаркое лето...»
©️ Рэй Брэдбери «Вино из одуванчиков»
После того дня, как Драко дал Гермионе тетрадь, прошла целая неделя. На протяжении этого времени слизеринка с замирающим сердцем писала юному Малфою после всех уроков. Обычно это было вечером, когда Грейнджер сидела в библиотеке с разложенными учебникам на столике. Поведение парня в отношении девушки заметно изменилось; он перестал задираться, смотрел на неё долгим, заинтересованным, а порой даже изучающим взглядом. Эти переписки дарили Гермионе какое-то неземное тепло, которое заставляло трепетать ее совсем ещё юное сердце. Она теперь была уверена, что Малфой нравится ей, и это не пройдёт так скоро.
Слизеринка сидела у зеркала, задумавшись. Она расчесывала волосы, которые запутались после сна. На ней была белая блуза на пуговичках с длинным рукавом и узкая чёрная юбка. Подобные обычно называли «карандашами». Она снова взглянула последний раз в зеркало невидящим взглядом и направилась на завтрак в Большой зал, попутно захватив с собой мантию и сумку с учебниками, которые висели на спинке деревянного стула.
Она, засовывая уже который раз ложку с кашей в рот и слушая «жужжание» подруги над ухом, смотрела на Малфоя. Тот весело беседовал с Гойлом, который аппетитно поедал вторую порцию отвратительно безвкусной каши. Видимо, блондин почувствовал на себе взгляд и повернулся в сторону Грейнджер. Их взгляды встретились. Холодный лёд был непроницаем, а на лице не дернулся ни один мускул. Все вокруг как будто застыло, а гул учеников слышался будто сквозь какой-то омут. Надоедливый Гойл стал дергать рукав мантии друга, заметив, что тот его не слушает. Драко нехотя повернул голову в сторону, откуда его беспокоили, и стал слушать болтовню мальчиков, которые сидели напротив Грегори и самого Малфоя.
* * *
— Амортенция — любовное зелье, которое создает непреодолимое влечение к тому, кто его создал, — отвечала Грейнджер уже в который раз правильно, — оно имеет перламутровый блеск, спиральный пар, а еще такую особенность, как запах. Для всех оно имеет абсолютно разный запах. Я, например, чувствую запах пряностей, свеже-скошенной травы и запах... Запах мужского парфюма... — на последних словах она смутилась и отступила назад в толпу, косо глядя куда-то в сторону. Драко заметил взгляд Грейнджер, когда та возвращалась на своё место после ответа. Он понял, что последний запах — его запах. Его рубашки и мантии насквозь пропитались его любимым парфюмом, который ему подарила мать на новый учебный год. Единственное, наверное, что на данный момент волновало парня — это интерес к своему любимому запаху. Он немного продвинулся вперёд, поближе к котлу с зельем. От жидкости пахло сыростью темных подвалов и сладостью. Ненавязчивой сладостью, которую он мог чувствовать только от кого-то, кто мог также пользоваться духами. Причём запах был женским, и, скорее всего, запах принадлежал Пэнси Паркинсон — девушке, с которой он с малых лет и по сей день тесно общался
* * *
Малфой проснулся очень вялым и уставшим, благо, у него впереди был целый выходной день, что почему-то совершенно не радовало, а настроение оставалось на нуле. Умывшись и одевшись, он отправился на завтрак, где занял место на самом краю стола и взял лишь зеленое яблоко. Даже любимый фрукт не казался парню сегодня таким сочным и вкусным, каким он был обычно. Повертев его в руках, блондин оставил фрукт в покое и поставил локоть на стол, облокотив голову о руку. Вскоре его задумчивый взгляд серых глаз зацепился за копну каштановых волос, вечно торчавших в разные стороны. Она разговаривала с Гринграсс, радуясь новому выходному дню. Когда девушка смеялась, на ее щеках появлялись ямочки. Драко умиляло занятие наблюдать за Гермионой Грейнджер и ее эмоциями. Он не раз ловил себя на этом, но не одергивал, ибо это не имело абсолютно никакого значения, когда наблюдение за ней приносило лишь удовольствие и хоть как-то скрашивало серые дни, не отличавшиеся друг от друга ровным счетом ничем. Карие глаза, как будто подтверждая мысли слизеринца, улыбались и светились от счастья, а тёмные брови хмурились и имели идеальную форму, что нравилось молодому аристократу.
После завтрака настроение заметно улучшилось, и парень шёл на выход из замка слегка приободрённым. На удивление, в этот день погода выдалась прекрасная. Редко когда глубокой осенью бывают теплые солнечные деньки. Буквально в паре метров от выхода лишь по своей задумчивости Малфой налетел на кого-то. Он хотел уже было вылить весь свой гнев и разом испорченное настроение на несчастного, но не стал этого делать, когда увидел знакомое рассерженное лицо. Гермиона сидела на полу, потирая маленькой ладонью шишку на лбу, которая мгновенно появилась от столкновения со лбом Драко. Слизеринец протянул руку для помощи. Ее ровные бровки взлетели вверх в немом вопросе, но она вложила свою ладонь в его и поднялась с холодного камня.
— Прости, — внезапное слово вырвалось из него, введя самого парня и его собеседницу в ступор.
— Ничего страшного, — шатенка неловко отряхнула мантию, стараясь не встречаться взглядом с Малфоем. Блондин же достал палочку из внутреннего кармана мантии и слегка прикоснулся кончиком к шишке, на что волшебница сморщилась. Прошептав какие-то неразборчивые слова, парень проследил за тем, как шишка исчезла со бледного лба. Гермиона ощупала место, на котором прежде была шишка, и ещё больше смутилась.
— Я пойду, пожалуй, — Драко обошёл фигуру девочки и быстрым шагом направился на задний двор, надеясь выйти из этого нелепого состояния после неловкой ситуации.
Драко Малфой сидел на засохшей траве заднего двора под деревом. Его веки были опущены, а тело, облокотившись о крепкий ствол могучего дуба, медленно вздымалось и опускалось. Степенное выровненное дыхание парня могло дать понять о том, что он абсолютно спокоен. Так было лишь снаружи. Внутри бушевала буря эмоций. Испуганные глаза цвета молочного шоколада все ещё стояли перед глазами. Ее слова неоднократно повторялись снова и снова в его голове. Образ хрупкой девушки застрял в памяти, и блондин ничего не мог с этим поделать. После произошедшего несколькими минутами ранее случая он понял, что приторно-сладкий аромат духов принадлежал вовсе не Пэнси. Драко только сейчас вспомнил о том, что черноволосая девушка ненавидит сладкие запахи. По её вкусу резкие духи, которые сразу можно учуять, когда она лишь пройдёт мимо. А запах грейнджеровских духов был очень слабым и еле заметным. Драко даже не сразу осознал то, что сладость исходит действительно от неё. С маленького инцидента прошло даже менее получаса, но все это время Драко думал только о ней, что вызывало раздражение. Как бы он не пытался отогнать постоянные мысли об этой девчонке — не получалось. Она манила его к себе «чарами», а он, наивный, вёлся на это. Грейнджер заставляла испытывать трепетное чувство при виде своего образа. Когда эта девушка с кудрявыми каштановыми волосами заходила в класс или просто появлялась на горизонте, то все в маленьком мире юного Малфоя переворачивалось с ног на голову.
* * *
Гермиона сидела с Гринграсс и Паркинсон в гостиной Слизерина на мягком диване. Ее локоны спускались с плеч и струились волнами по лопаткам. Тёмные и густые ресницы были похожи на огромное поле пшеницы. Карие глаза быстро передвигались по строчкам печатного текста. Пальчики расслабленно придерживали странички и корешок книги. Две подруги рядом болтали о чем-то глупом и совершенно пустом. Гермиона изредка кивала головой, как бы показывая девочкам, что слушает их, но Малфой прекрасно понимал, что это не так. Он уже долго наблюдал за ней, стоя на балкончике со шкафом, полным различным набором книг.
— Гермиона?! — визгливый голос черноволосой подруги вырвал Малфоя из мыслей. Пэнси ужасно не любила, когда ее не слушали. Это парень уяснил с детских лет. Их семьи навещали друг друга, поэтому детям приходилось играть вместе. Именно это и связывало Пэнси Паркинсон и Драко Малфоя. Блондин даже знал, что его отец, Люциус Малфой, хочет связать узами брака своего сына именно с этой девицей. Пэнси, безусловно, была симпатична, но не для него. Только не с этого учебного года.
— Я правда слушаю вас, — Гермиона захлопнула книгу, начав нервно стучать пальцами по ее твёрдой обложке.
— И о чем же мы разговаривали? — не унималась Паркинсон, хлопая ресницами. Когда эта девушка злилась, то она была похожа на маленького дьяволёнка. Это всегда забавляло Драко. Он с трудом сдерживал свой смех, прикрывая рот кулаком.
— Хорошо, — Гермиона спокойно выдохнула и прикрыла глаза, — я не слушала вас. Признаю.
— Но Гермиона! — после этих слов Паркинсон Малфой нарочно громко спустился с балкончика, переняв все внимание черноволосой подруги на себя, а после зашёл в свою спальню, предварительно громко хлопнув дверью. Через пару минут дверь в соседнюю спальню протестующе заскрипела. Это значило то, что кто-то из девочек находился в спальне. Малфой тут же стал рыться в столике рядом с кроватью. Найдя тетрадь, он сел за стол и вытащил из ящика чернильницу и перо.
— «Спасибо за помощь в коридоре, а ещё за то, что спас меня от тирады Пэнси», — строчки появились, как только аристократ раскрыл тетрадь. Капля чернил упала на лист и растворилась в нем.
— «Не за что». — после этого наступило молчание, которое очень тяжело давалось Драко Малфою.
Дрожащими пальцами девушка выводила буквы на чистом листе бумаги. Все внутри трепетало, а в животе летали бабочки.
— «Кто тебе нравится?», — она поставила вопросительный знак и стала ждать ответа, нервно качая ногой. Прошло не больше минуты. Гермиона захлопнула тетрадь, боясь смотреть на ответ. Она закусила губу, притронулась к обложке и отогнула край так, что стало немного видно открывшуюся страницу. На ней было какое-то слово. Шатенка собралась с силами и полностью раскрыла нужную страницу.
— «Ты.», — местоимение в одиночестве красовалось на большом пространстве. Грейнджер немедленно окунула пёрышко в чернила, но, поднеся острый наконечник пера к листу, передумала что-либо писать. На ее спине будто выросли крылья. Все тело дрожало от волнения, а появляющиеся на бумаге буквы заставили затаить дыхание.
— «А тебе?».
Слизеринка не стала медлить и призналась в своих чувствах:
— «Ты, Драко Малфой.».
* * *
Прошло уже три недели. Декабрь пришёл с серыми холодными буднями. Морозец оставлял на окнах красивые узоры, рассматривать которые было очень занимательно; где-то покажется, как белый медведь шел по снегу, где-то вьюга гуляла по замороженному лесу. До рождественского бала оставалось буквально две недели, эта предпраздничная суета всегда была бурной... на то она и суета. Во всю шла подготовка. Уже начинали наряжать Хогвартс и Хогсмид. В первую очередь развешивали гирлянды, которые включали поздним вечером, ближе к наступлению ночи. Атмосфера домашнего уюта согревала в зимнюю пору.
Каждый вечер после переписки с Драко Малфоем Гермиона ложилась в тёплую постель и представляла себя в объятиях юного парня, который свёл ее с ума и занял все ее мысли в голове.
Шатенка сидела за партой на уроке трансфигурации. Сложно было усидеть на месте. Она чувствовала эту искру между ними. Как только она находилась в паре метров от Драко, ее как будто заряжали током. Краем глаза Грейнджер видела, что Малфой смотрел на нее. Причем постоянно, будто ничего и никого вокруг больше не было. Пару раз они даже пересекались взглядами, но не надолго, ибо девушка боялась спугнуть парня своим настойчивым взглядом и моментально отворачивалась или смущённо отводила взгляд карих глаз в сторону. Урок тянулся очень долго, это было невыносимо скучно, особенно когда Гермиона не вникала в материал, и ее мысли находились точно не на уроке с профессором Макгонагалл. Они были рядом с холодным слизеринским принцем, который успел что-то написать в заветной тетради. Она открыла ее. Внутри красовалась надпись:
— «Прекрати гипнотизировать меня.» — шатенка усмехнулась.
— «Я не гипнотизирую тебя.» — она оглянулась назад. Он смотрел, при этом закусив губу. Пожирал так, будто это была их последняя встреча.
— «Ты как раз это и делаешь.», — даже не шелохнувшись, написал он. Лишь две его серые льдинки опустились вниз.
— «Так не смотри на меня, если это тебя так отвлекает.» — Грейнджер резко отвернулась. Пара локонов с плеча упали на лопатки.
— «Я не могу.»
— «Почему же?»
— «Потому что ты чертовски привлекательна, — ей не удалось скрыть смущенной улыбки, — я ничего такого не написал, чтобы смутить тебя.»
— «Кто сказал, что я смущена?» — она вопросительным взглядом окинула класс. Все строчили что-то на пергаментах. Пёрышки двигались вразнобой.
— «Тебя выдаёт румянец.»
Прозвенели колокола. Гермиона тут же захлопнула учебник вместе с тетрадью и, сложив вещи, вылетела пулей из помещения, даже не попрощавшись с учителем.