Глава 6. Алекс
Когда вместе с мамой и братом я переехал в Джуно на Аляске, наконец, сбежав от той жизни, которая была у меня в детстве, я думал, что тут у нас всё наладится и трудностей станет меньше. Но совсем скоро я усвоил очень важный урок: где бы ты не прятался, проблемы всегда тебя найдут.
О болезни своей мамы я узнал в тринадцать, сразу после кончины отца. Помню, как, сгорбившись, она плакала, сидя на крыльце дома и держа в руках листочек с приговором своей жизни. Я тогда только пришёл со школы, таща за руку маленького Лиама, который обделался по дороге с детсада.
Это был худший день в моей жизни.
Мама сказала, что недуг передался ей по наследству от моего прадедушки. Но я винил во всём только одного человека - своего папу. Я знал, что это он довёл ее до такого состояния, когда у неё даже не было сил бороться с злосчастным Альцгельмером.
Да, это именно та самая деменция, которая медленно и неумолимо разрушает все здоровые клетки мозга.
И самое страшное - это то, что мама будет страдать до конца своей жизни, не имея возможности вылечиться.
По началу мы с Лиамом старались забыть об этом, и иногда это даже получалось, если бы не лекарства на каждом углу нашего дома. Но потом все постепенно начало ухудшаться, и игнорировать это становилось с каждым днём сложнее. Лиам начал понимать, насколько всё хреново, ну а мне пришлось слишком рано повзрослеть.
К двадцати годам моей жизни перед нами предстал вопрос о поступлении. Я настаивал на том, что останусь дома и буду приглядывать за матерью, но она была непреклонна и отправила меня на вступительные экзамены. Как бы не пытался, я не мог ей отказать.
И потом я поступил.
Правда, никто не знал, что все мои мечты уже давно рухнули, а в приоритете оказалось совсем другое.
Главный кампус Юго-восточного университета, который расположен тут, в Джуно, предлагает множество грантов и сертификатов на покрытие расходов за учебу. Но мне это не понадобилось. Мама работала профессором математики в этом универе до самого последнего момента, пока болезнь не начала развиваться и мешать ей преподавать. Из сочувствия и любви к моей матери ее коллеги поговорили с ректором, и он, согласившись, дал мне бесплатное место на обучение.
Мне не нравилось, что всегда, когда я захожу внутрь этого учебного заведения, все преподаватели с печалью смотрят на меня и всячески предлагают помощь.
Вот и сейчас, Миссис Розита Кано, профессорша и преподавательница предмета Коммуникация, в прошлом хорошая подруга моей мамы, пристала ко мне со всякими предложениями устроить благотворительность и тому подобное.
Я уже устал объяснять, что болезнь смертельна, и если они не изобрели чудо зелье, которое могло бы спасти мать, то пусть идут к черту.
— ... Моя мама не нуждается в вашей жалости. — заканчиваю я, гневно проводя рукой по волосам.
Я в ярости.
Хочется закричать профессору в лицо с вопросом, где она была и почему не навещает маму.
Хочется спросить, зачем все делают вид, что их трогает, если это, блядь, не так?
Розита ещё что-то говорит, но я отключаюсь от разговора, измученно разминая шею.
Ещё секунду, и я сделаю что-то очень плохое.
Во мне загорается острое желание уйти, но когда я поднимаю взгляд на дверь, то все мысли тут же вылетают из головы. В проеме сверкают знакомые рыжие волосы, цепляя все мое внимание. Я всматриваюсь и ко мне тут же приходит узнавание.
Вот же чертовка.
Стоит там, навострив свои уши, и подслушивает. Периферийным зрением вижу, что и Миссис Кано обратила на это внимание.
Этот день так и подталкивает на тяжкий грех.
Я чувствую, как кровь бурлит в венах, а тело наполняется адреналином.
Я в шаге от того, чтобы на фиг придушить эту девушку.
Называется, один раз помогла, а дальше жизнь портить собирается?
Вижу, как её глаза в страхе округляются, когда она понимает, что её словили на горячем.
Знаю ведь, что она не уйдёт. Селеста ведь наверняка вернулась за вещичкой, которая прямо сейчас покоится у меня в кармане.
Она ступает прямо в кабинет с так высоко поднятой головой, что, бесспорно, видит сами звёзды.
Мои мысли немного уходят в сегодняшнее утро. Честно говоря, я удивился, когда увидел ее в универе. Помню, как она застыла в проеме дверей, выглядя такой ошарашенной, как только осознала, что это я, тот вчерашний парень, которого она обозвала ублюдком. Хреновым ублюдком.
Думаю, мы оба немного ошиблись на счёт друг друга, встретившись вот так.
Я украдкой ухмыляюсь, наблюдая, как девчонка пулей подлетает к столу и судорожно обшаривает его, избегая наших пристальных взглядов. Селеста даже наклоняется, осматривая пол.
И снова на виду её задница.
Но на этот раз я не отвожу взгляд, а втайне наслаждаюсь идеальным видом. Сегодня на ней уже не брюки, а короткая темно синяя юбочка, обтягивающая изгибы её стройных бедер. Мои веки трепещут, когда я вижу, как края задираются, обнажая больше бледной кожи. Сокровенное, абсурдное желание нагнуть ее над учительским столом и смачно отшлепать за подслушивание вспыхивает в моей голове так же резко, как и погасает.
Любоваться пришлось недолго. Ничего не найдя, красотка тут же поворачивается.
Ее глаза мечутся со стороны в сторону, и она бормочет:
— Я, кажется, потеряла телефон. Вы не видели?
То есть мы решили сделать вид, что не крысятничали там, за углом. Ммм, Селеста?
Ну хорошо, хорошо.
Преподавательница громко говорит:
— Не видели, Мисс Селеста. Может, вы в другом месте поищете?
Она хмуриться, сверля ее взглядом, а затем, оглянувшись ещё пару раз, собирается уходить с ни с чем, но я спокойно достаю ее смартфон с заднего кармана джинс, акцентируя внимание Селесты на этом.
— Случайно не твоё? — мой голос так и бросает вызов.
Профессор Розита прекращает наши с девушкой гляделки, где мы мысленно уже убиваем друг друга самыми мучительными способами, сказав:
— Идите на пару. Оба. И то быстро.
Облегчение тут же расслабляет мои напряженные мускулы. Профессор в конце концов бросила тот разговор о маме. И я чертовски надеюсь, что больше никто не будет донимать меня с этим снова.
Не потрудившись попрощаться, я широким шагом выхожу в пустой коридор.
Зная, что Селеста посеменит за мной, иду дальше, наплевав на её недовольные возгласы сзади.
— Алекс, ну стой! — она хватает ткань моей чёрной толстовки возле поясницы и тянет на себя.
Я останавливаюсь и жду ее действий. Селеста тут же возникает передо мной и быстро пытается выхватить свой телефон, но я, среагировав, ловко отвожу руку в сторону, подымая ее над головой. Ее ногти успевают только царапнуть мое запястье.
— А ну быстро отдал! — шипит.
Когда она понимает, что не дотянется, ее носик мило морщиться.
Я чуть надвигаюсь на девушку, заставляя её пятиться. Она кусает губы, глядя на меня своими зелеными глубокими глазами.
Почему она всегда должна так делать?
Слегка придавив ее к шкафчикам и пытаясь не реагировать на то, что мы находимся очень близко друг к другу, я протягиваю Селесте телефон с уступчивой улыбочкой.
Вижу, как она сомневается в простоте моих действий, но всё же сдаётся.
Как только её рука смыкается на нём, я резво притягиваю рыжую к себе, не дав шанса на сопротивление.
Непроизвольно вдохнув аромат спелых вишен, исходящий от ее тела, я прислоняюсь губами к её ушку, которое слышало очень много лишнего, и грубо выдаю только одно слово, кое крутиться у меня в голове со вчерашнего дня:
— Сука.
Чувствую, как она вздрагивает, приоткрывая в шоке свой грязный ротик.
А чего ты ждала, девочка? Что я тебя по голове поглажу и конфетку дам?
Она задыхается и, не находя никаких слов, резко выхватывает свой телефон. Не утратив своей гордости, Селеста отталкивает меня своим плечом. Она бросает мне самый свирепый в мире взгляд и быстро уходит, не оставив никаких комментариев.
Я было подумал, что она мне как-то огрызнётся.
Смотрю, как по коридору всё дальше отдаляется ее хрупкая спина. Селеста заворачивает за первый попавшийся угол, оставляя меня в полном одиночестве.
Не получив должного удовлетворения от этой ситуации, я в замешательстве шагаю на пару.
Весь оставшийся день я её больше не видел. Понятно, что девушка избегала меня. Наверное, это даже к лучшему.
Кто знает, на что мы способны, когда в гневе.
И всё же, в каком кабинете я не был бы и в какой части университета не бродил, я везде ощущал только запах вишен.