Картина наших душ

— Вы, девчонки, не хотите поесть?   — мы с Джо одновременно вскидываем головы, отрываясь от конспектов, и смотрим на Маргарет, вошедшую в комнату.
— Спасибо, мам. Но мы очень заняты. — говорит Джо.
Мотнув головой, я также вежливо отказываюсь.
Мы действительно очень заняты. В горло и кусок не лезет. Не могу сейчас ни о чём другом думать, кроме как о куче предстоящих экзаменов. 
— Может, вы передохнёте? — мама Джо наклоняется и смотрит нам в лица. — У вас глаза уже красные и кожа бледная. Хватит...
Джойс громко вздыхает, перебивая Маргарет, и смотрит на неё одним из своих «отстань» взглядов.
Неуклюже поправив свои волосы, мама Джо молча покидает комнату.
Я потупляю глаза в исписанные тетради, молча вторя про себя математические правила. Не мое дело, какие у Джойс отношения с её родителями, но всё время, что я находилась в их доме, мне приходилось быть участницей таких неловких моментов.
Кажется, что Маргарет и Чад слишком опекают девушку, а ей это не нравится.
Нутром чувствую, что здесь таиться какая-то не очень приятная история.

— Извини за это.   — Джойс опирается на локти, ложась на живот.   — Просто после того как...    — девушка запинается но после моего понимающего кивка продолжает:   — После одного инцидента родители начали чересчур обо мне заботиться, и это... Невыносимо.
Я оказалась права.
Подруга выпускает весь воздух из своих легких с хриплым свистом и просто, словно отключившись, смотрит в пространство.
Джо на удивление выглядит смирённой. Словно она уже прожила самые тяжелые моменты в своей жизни. Но по серым глазам девушки, которые затуманенные сильной горечью, понятно, что последствия того «инцидента» явно не оставляют её в покое.

Я заканчиваю перечислять все формулы, теории и правила, которые понадобятся на экзамене, и приступаю к самому сложному - практике.
Жалобный всхлип вырывается из меня, пока я читаю задачу. Я бы не ныла, если бы это был какой-то другой предмет.
Но это математика.
А преподаватель - Мистер Уилсон.
Он в лучшем случае спустит с меня шкуру, если я приду не подготовленная.
— Нужна помощь?   — бормочет Джо, пока помечает ярко розовым маркером важные детали на листах А4, где мелким шрифтом напечатанные статьи по обществознанию.
— Нужна, но я не буду тебя отвлекать.   — доставая с сумочки телефон, открываю поисковик.   — Посмотрю в интернете.
Не думаю, что это решение всех моих проблем, но так как все возможные хорошие репетиторы заняты, а я не знала, что их нужно было бронировать на учебный год заранее, то буду полагаться на Google.
Джойс смеётся:
— Ты серьёзно думаешь, что решить задачи придурка Уилсона поможет интернет? Черта с два.
Вот пример того, как разрушить все надежды человека.

Мучительно простонав, я откидываюсь на спину, сверля глазами фальшивые лианы, которые непонятным образом прикреплены на потолке в комнате Джо. Они тянуться через всю комнату, отбрасывая узорчатые тени от включённой светодиодной ленты.
Когда моя комната - это безупречный дизайн, темные цвета и ничего лишнего, то комната Джойс - это место, наполненное яркими красками и забитое всякими маленькими детальками. То крошечный плюшевый смурфик на её постели и море разных декоративных подушек, то виниловые пластинки старых хитов и постеры, висящие над её рабочим столом.
Не совсем такую комнату я ожидала, смотря на Джойс и её постоянно чёрную мешковатую одежду и часто пустое выражение лица.
Я не думала, что место, где она каждый день находиться, будет изобилием всех цветов, пристанищем хаоса, мыслей и воспоминаний. Словно это то, что она прячет и не хочет показывать миру, скрываясь за внешним мраком.
Задумываясь над этим, я удивляюсь, что Джо и вовсе впустила меня сюда. Наверняка, это своеобразный жест доверия с её стороны.
Она разрешила хоть одним глазком увидеть её мир, и он чудесен.

— Дай взглянуть.   — говорит Джо, косясь на мою тетрадь.
Я протягиваю её девушке.
Руки Джойс, облачённые в черные перчатки, хватают вещь, и она начинает листать страницы.
Спустя некоторое время слышу гортанный уху-ху - звук, и мой желудок падает вниз.
— Что?   — осторожно спрашиваю.
С сожалением Джойс пожимает плечами.
— Когда мы проходили эту тему, у меня была ветрянка. Я так в ней и не разобралась, а экзамен завалила.
О нет.
Джо старше меня на два года, и она сейчас учиться на третьем курсе. Она могла бы мне помочь, но...
Не судьба получается.
Чувствую слёзы, которые скапливаются, заполняя глаза, так, что всё расплывается.
Я никогда в одиночку не осилю эту грёбаную математику.
Господи, я уже каждой косточкой ощущаю этот злобный и презрительный взгляд Мистера Уилсона.

— Я знаю, кто тебе может помочь!   — неожиданно восклицает Джо, прерывая сеанс пыток, который я представляю.
Вселенная, ты шутишь?
Я уже готова была упасть в глубокое отчаянье, перерастающее в опасную депрессию.
— Кто?   — наверняка мои глаза светятся, как луна среди глубокой ночи.
— Алекс. Он хорош в этом. У него же мама была преподавателем высшей математики, пока Альцгеймер не помешал ей работать.
Мои губы сложились в букву «о», пока мозг перерабатывал эту информацию.
Алекс, наверное, тоже готовиться к экзаменам, да ещё и работает. Не знаю, найдёт ли он для меня дополнительное время.
После того, как черноволосый довёл меня до оргазма, мы почему то больше не разговаривали, только мельком переглядывались в универе.
Мои щёки тут же вспыхивают, когда я вспоминаю, как его пальцы...

Стоп.

— У его мамы Альцгеймер!?   — слова неприятно ощущаются на языке.
— О. Ты не знала?   — приглушенный голос Джо доноситься до меня, словно я тону в воде, а она снаружи пытается докричаться.
Удаётся сделать маленький глоток воздуха перед тем, как я снова задерживаю дыхание.
Больно.
— Я не должна была... Я думала, Алекс сказал тебе. — Джойс нежно сжимает моё плечо.
Алекс не говорил мне.
Алекс ничего не говорил мне.
Но даже если и так. Что бы я сделала?
Чем бы помогла?
Болезнь, черт её побери, смертельна. А я бессильна против этого.
Ненавижу.

— И как долго у Амелии Альцеймер...? — каждая буква, которая выходит из меня, сродни иголкам, пронзающим все клеточки моего тела.
Мучительно.
Вижу, как Джойс колеблется:
— Этот недуг начался после того, как скончался отец Алекса, и...
— Как долго?   — перебила девушку своим вскриком.
— Примерно семь лет.   — всё же сдавшись, ответила Джо.
Я сгорбилась.
Семь лет.
В голове всплывает момент, когда мы с Алексом сидели в больнице у торгового автомата, а доктор Чад протягивал черноволосому листочки со словами, что болезнь прогрессирует. Вообразить не могу, что чувствовал Алекс в тот момент.
Ведь прогрессировать Альцгеймер может только к смерти.

Ещё детьми братья Хейз были вынуждены нести на своих плечах такую непосильную ношу. Пережить смерть отца, узнать о недуге мамы. Видеть, как здоровый блеск в её глазах потухает с каждым днём всё больше и больше. До того момента, пока его совсем не станет.
Жить с дамокловым мечом над головой, который может опуститься в любой момент. И оставить двух мальчиков на свете одинокими. Сделать их сиротами.
Любой человек сломался бы под таким натиском. Но они не могли. Им нужно было двигаться вперёд, даже не смотря на такие обстоятельства. Присматривать за больной матерью и строить свои жизни. Как бы сложно не было.
Им пришлось слишком рано повзрослеть.

Все мысли об предстоящих экзаменах резко отходят на второй план.
— Мне нужно увидеть Алекса. — хриплю я, поднимаясь на ноги.
Они словно ватные. Не позволяют мне устоять на месте.
Джойс придерживает меня, пока я собираю свои вещи.
— Ты уверена, что сможешь доехать?   — взволновано спрашивает она.
— Да. Всё нормально.   — киваю, пытаясь унять дрожь в руках.   — И спасибо за информацию.

Наспех, натянув на себя куртку и сапожки, я прощаюсь с Джо и её родителями.
Выбегаю из дома и спешу к своей белой BMW.

Пока веду машину, из глаз текут слёзы. Вспоминаю, что чувствовала я, когда моя мама умерла. Это разбило меня, и я ещё долго не могла смириться и склеить все кусочки обратно. Даже сейчас в моём сердце дыры.
В дрожь кидает, когда осознаю, что Алекс также будет проходить все эти девять кругов ада.

В голове беспорядок.

Алекс.

Лиам.

Амелия.

Альцгеймер.

Смерть.