Глава 45. Алекс
Нарезать...
Один.
Два.
Три.
В кастрюлю.
Нарезать...
Один.
Два.
Три.
В кастрюлю.
Я стараюсь сконцентрироваться на готовке, чтобы не подслушивать, но это выходит довольно таки плохо, учитывая то, что мои уши навострились сразу же, как только Селеста зашла в мамину спальню.
Мне действительно интересно, даже немного волнительно узнать, о чем они разговаривают. Но с уважения к личным границам двух самых любимых женщин в моей жизни, я остаюсь на месте и не позволяю себе услышать большего, чем неразборчивое бормотание и отрывки некоторых слов.
Конечно, я немного опешил, когда Селеста пришла, но в той же степени я был очень рад, что она тут, рядом со мной.
Черт, я до сих пор не могу отделаться от мыслей о нашей недавней ночи.
Эта рыжая девчонка просто сводит меня с ума.
Мне кажется, что она уже это сделала.
Потому что я полностью и без поворотно потерял от неё голову. Влюбился по сами уши и готов последовать за ней хоть на край Земли.
А ведь я думал, что не способен на настоящую любовь. Думал, что не заслужил такое счастье. Но вот он я, с бунтующими бабочками в животе и с глазами-сердечками.
— Алекс... — я вздрагиваю от тихого надломленного шепота и оборачиваюсь.
Бледное, залитое слезами лицо Селесты встречает мое. И я тут же, бросив свои дела, бегу к ней.
Девушка врезается в мое тело, обхватывая его руками.
— Лесси, что случилось? — сглатываю и, нахмурившись, неуверенно спрашиваю: — Мама... Она... Обидела тебя?
Селеста яростно мотает головой.
— Нет. Нет, ты что. Просто... Она очень плохо выглядит... Я... Мне тяжело видеть её такой.
Я заставляю себя дышать, хоть это и выходит чертовски сложно.
— Ей становится хуже с каждым днем. — бормочу очевидное в макушку Селесты.
Какой бы высокой она не была, это все ещё не достаточно, чтобы дотянуться до меня.
— О, Алекс... — девушка всхлипывает, прижимается ко мне крепче.
— Мне легче, когда ты рядом. — вкладываю в эти слова всю свою душу и любовь.
К моему огромному сожалению, спустя время Селеста отрывает голову от моей груди.
Мне кажется, или она выглядит немного побледневшей?
Я стараюсь не обращать внимание на что-то маленькое и неприятное, похожее на предчувствие, которое резко вспыхивает в моей груди. Даже подавить его не получается. Прежде чем оно начнет распространяться повсюду, как медленнодействующий яд, и чтобы развеять свои сомнения, я задаю вопрос:
— Что случилось?
Девушка мотает головой.
— Поцелуй меня. — просит, привставая на цыпочки и хватая меня за щеки.
Я кладу свои ладони на её, вопросительно подымая бровь.
— Все в порядке? Ты можешь мне сказать... — я не успеваю произнести предложение, как губы Селесты припадают к моим в мягком нежном поцелуе.
Всегда поражался умениями этой девушки так быстро заставить меня забыть обо всем мире.
Зарывшись пальцами в копну её непослушных локонов, я наклоняю лицо Селесты набок, глубже проникая языком в её рот.
Клянусь, с недавнего времени у меня появился фетиш на рыжие волосы.
— Алекс... — девушка тихо стонет мое имя и у меня окончательно сносит крышу.
Придерживая её за талию, я веду нас в сторону нашей с братом спальни.
Как же повезло, что Лиам сейчас на баскетбольной тренировке и придет ещё очень не скоро.
Сдерживая рык, я укладываю Селесту на кровать и накрываю её маленькое тело своим большим, получая от этого темное удовольствие.
Я всегда буду преклоняться перед этой девушкой, даже если у нас происходит самый жестокий секс.
Вонзив свои ноготки мне в шею, Селеста извивается на моей постели, словно кошка, пока я ласково веду дорожку поцелуев к её шее.
— Ты всегда так пахнешь... — ворчу, упиваясь сладким запахом вишен, окутавших меня со всех сторон.
— Я... Мне нужно... — Селеста сбивается, прикусывая губы и закатывая глаза. — Алекс...
Ухмыльнувшись, я запускаю пальцы под её мягкий свитер, нащупывая вершинки упругих грудей.
— Ты невероятная, моя маленькая лисичка.
Через ткать лифчика я покусываю набухшие соски Селесты, при этом одной рукой мягко рисуя круги между ее бедрами.
— По.. Подожди... — девушка дёргается, отодвигаясь назад.
Я, в свою очередь, хватаю ее за лодыжки и придвигаю ещё ближе к себе, так, что моя эрекция, зажатая в тесных боксерах и штанах, упирается в её ногу.
— Я хочу тебя. — с придыханием шепчу, суживая глаза на покрасневшие щеки Селесты. — И ты меня тоже.
— Я не... Мне нужно сказать... Черт. — рыжая закрывает свое лицо ладонями, издавая приглушенное хныканье.
Я замираю на месте, не понимая что я сделал не так.
— Я не собирался делать это, когда моя мать в соседней комнате. — успокаиваю девушку, ложась на бок рядом с ней. — Мне просто не хватает близости с тобой.
Я провожу кончиками пальцев по ключицам Селесты, вызывая рой мелких мурашек.
Блядь.
Прикосновения к этой девушке ощущается как лучший шелк на свете.
— Не в этом дело. — Селеста поворачивается ко мне. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.
Мои мышцы тут же сковывает напряжение, и прошлое предчувствие возвращается. Но я, не подавая виду, продолжаю легкомысленно водить руками по телу моей принцессы.
Пару длинных секунд Селеста собирается с мыслями, при этом мило хмурившись, а затем выдает все на одном дыхании:
— Я уезжаю к отцу в Сиэтл на некоторое время.
Дымка возбуждения и сказочности момента вмиг испаряется.
По моему, меня только что бросили в ледяное озеро или переехали фурой.
Одно из двух.
Это же не может быть правдой, да?
Мне, скорее всего, послышалось.
Селеста собирается уехать, когда у нас только все наладилось?
Черт побери.
Отпрянув от девушки, я подрываюсь на ноги.
— Нет, Алекс. Не закрывайся от меня! — хрипит Селеста, отчаянно хватая меня за руку.
Я тут же отдергиваю ее, отступая на пару шагов назад.
— Нет... — бормочу, судорожно обыскивая комнату взглядом. — Все нормально.
Я говорю это, совсем не уверенный в правдивость своих слов.
— Алекс, это только на некоторое время. Мы будем списываться хоть каждый день и... — Селеста продолжает нести чушь о том, что наше временное расставание не навредит нам обоим, пока я подхожу к своему шкафу и, открыв его, начинаю срывать свои вещи с вешалок.
Мы не можем сейчас быть вдали друг от друга. Мне просто жизненно необходимо быть рядом с этой девушкой. И я не могу отпустить её на непонятный срок, а после послушно сидеть и ждать.
Поэтому я собираю вещи?
А смогу ли я уехать?
Неприятное жжение в области сердца усиливается ещё больше, когда перед моими глазами проплывает больной облик мамы и расстроенное лицо брата.
Я также слишком сильно люблю свою семью, чтобы поступить настолько эгоистично и бросить их, когда все и так висит на кончике тонкой ниточки.
И снова острое ощущение, что меня разрывает надвое.
Часть меня хочет быть с родными, а часть улететь с Селестой и поддержать её на встрече и разговоре со своим кретином отцом.
Мне больно, и это чувство овладевает мною. Черти в голове кричат, чтобы я выбрал сторону, зная, что у меня, блядь, нету выбора.
Они просят и умоляют меня быть с Селестой, ведь только она их может укротить. Только она их любит.
Но другая сторона меня, здравая, говорит, что смысла бороться нет, ведь и так понятно, с кем я останусь в итоге.
Вот только мозгу плевать на мои настоящие чувства.
Я не позволяю себе замечать, что мои руки трясутся, когда я укладываю свитера и штаны в первую попавшуюся сумку. Зачем...?
Осознание ситуации приходит только тогда, когда красное, заплаканное лицо Селесты мелькает в моем периферийном зрении, а её горячая ладонь находит мою, побледневшую и холодную.
— Что ты делаешь? — тихо спрашивает девушка, отодвигая наполовину наполненную сумку вбок. — Ты не поедешь со мной, Алекс.
Жжение распространяется дальше, и глаза стекленеют от не пролитых слез. Но вопреки этому, мои губы дергаются, и на лице расцветает дрожащая улыбка.
— Я поеду, принцесса. Я тебе нужен.
Селеста кивает, а затем дергает головой в сторону маминой спальни.
— Не тогда, когда жертвуешь своей семьей. И ты это прекрасно знаешь.
Я срываюсь, всхлипывая и зарываясь носом в шею девушки. Возможно, я не буду чувствовать этого запаха ближайшие непонятно сколько.
Это может быть неделя или же год, черт возьми.
Какой же теперь будет моя жизнь без неё?
Как я смогу довольствоваться лишь одними сообщениями или звонками?
Этого, блядь, не достаточно.
И никогда не было.
— Я не хочу. — стону, со всей силы сдерживая неконтролируемые вздохи и икоту.
— Я тоже, Алекс. Но мне нужно во всем разобраться. Пойми меня, пожалуйста. — просит Селеста, ласково поглаживая меня по волосам.
Я не понимаю!
Как я могу понять, когда ты уезжаешь за тысячи километров от меня?
Но вместо своих бессмысленных возмущений я смиренно говорю:
— Я понимаю. Да... Понимаю.
Подняв мой подбородок вверх, Селеста заставляет меня встретить её взгляд.
— Мне нужно, чтобы ты был сильным. — она запинается. — Хочу, чтобы ты писал мне все, что у тебя на уме. Независимо, настолько долго я задержусь в Сиэтле.
— Я... — как же сложно. — Да, хорошо.
— У меня самолет через пару часов. Проведешь их со мной? — огромные оленьи глаза Селесты взирают на меня, вынуждая сделать что-то незаконное для того, чтобы она никуда не улетела и всегда оставалась в моих объятьях.
Например, сорвать рейс или избить всех пилотов.
Через выше указанных пару часов, когда к рейсу Селесты оставалось только полчаса, за ней приехало такси.
И отпуская девушку, я проклял небеса тысячу раз за то, что все так ужасно несправедливо.
Оказывается, когда лежишь в обнимку со своим счастьем, ты не замечаешь, как быстро летит время, и что уже пора прощаться.
Я не знаю, был ли подходящий момент, но мне хотелось раскрыть свои чувства и сказать слова любви.
Возможно, знак свыше или просто совпадение, но меня прервал душераздирающий кашель мамы из глубины дома.
Пришлось отдернуть себя и напоследок только кратко поцеловать Селесту в губы, прежде чем она скрылась в такси, и машина быстро умчалась.
И все же я не выдержал и тихо, надрывистым голосом в пустое пространство сказал:
— Я люблю тебя, принцесса.
А после этого пошел курить.