Картина наших душ

«Жизнь это сложная штука, мой мальчик. Это длинный путь, наполненный болью, страданиями, горем, депрессиями и отчаянием. Это полоса препятствий, где каждый твой шаг имеет значение. Будет ли он большим, маленьким или неровным - все это в равном счете повлияет на окончание истории.
Этот конец может быть хорошим, но также может быть и плохим.
Ты можешь состариться в объятиях любимого человека. Сделать свой последний вдох морского воздуха на пляже с серферной доской под рукой. Улыбнуться последней увиденной тобой серии любимого сериала. Погладить мягкую шерсть подаренной родителями собаки. Или напоследок потусить с друзьями в клубе. Прыгнуть с парашютом. Нырнуть в водопад.
Так ты примешь свою смерть со смирением и с чувством наполненности. Конечно, будет больно уходить, но в твоей груди будет колыхаться лишь только теплота и любовь к хорошо проведенной жизни.
Плохой конец же наполнен мраком. И умирая, ты будешь хотеть остаться, умоляя о ещё одном шансе все исправить. Но тебя потянут назад. В кромешную темноту, где ты будешь плавать в своих же слезах, пока полностью не сойдешь с ума.

Сегодня я узнала, что у меня Альцгеймер.
Сейчас, сдерживая слезы, я пытаюсь избавиться от ощущения, что моя жизнь начинает рушиться. Кирпичик за кирпичиком, которые я сама выстраивалась годами, надрывая спину и мучаясь все время.
Все это просто... пропадает.

Я была взрослой девочкой, когда забеременела тобой, Алекс. Я знала на что иду, оставляя тебя под своим сердцем. Даже если из-за этого решения мои родители отреклись от меня, оставив без работы, без крыши над головой и без достаточной суммы денег.
И как бы я не презирала твоего отца сейчас и последние пару лет, тогда он был совсем другим. Питер оставался рядом со мной и переживал все мои взлеты и падения, как свои собственные.
Мы уехали из Лондона без задних мыслей и решили остаться в Детройте. У твоего папы были тут знакомые и... подобие дома.
Мы тут же взяли себя в руки и нашли работу. Сначала все было совсем не так красочно, как хотелось бы. Мы вырывали себе путь потом и невероятными усилиями.
Со временем труд начал приносить плоды, и мы смогли достроить дом, заставить его хорошей мебелью и наконец-то перестать спать на матрасах и каждый вечер питаться дешевой лапшой.
Дни летели, живот рос, и ты начал шевелиться, каждый раз толкая меня изнутри, как сумасшедший. Помню, как сильно я смеялась от этих ощущений. От моей улыбки Питер всегда ходил довольный, задаривая нас с тобой всеразличными подарками. Милые кофточка и носочки для тебя и сказочное свидание для меня.
В такие моменты я безумно скучала по своим родителям, постоянно задаваясь вопросом, были ли бы они тоже счастливы?
Один раз я не сдержалась и позвонила.
Монотонный голос сообщил, что абонента не существует.
Я долго плакала, а потом подняла голову вверх и в короткий клик удалила номер, навсегда стерев свое прошлое.
«Теперь у меня будет новая семья, и я обязательно позабочусь о ней.»   — пообещала я себе.

Я привела тебя на этот свет в декабре.
Было холодно.
До сих пор могу слышать, как сильно ты плакал, когда тебя впервые вынесли на улицу прямо в морозный воздух.
Питер хмурился, будто бы твои слезы причиняли ему боль.
Знал бы он тогда, в какое чудовище превратиться...

Твои первые годики пролетели в мгновение ока, напоминающими о себе лишь бессонными ночами, режущимися зубками, первыми словами и детским громким хихиканьем.
А потом ты пошел в школу.
Я волновалась о тебе. Боялась, что другие дети из трущоб будут обижать тебя. Но ты довольно быстро поставил всех на место, хоть и друзей у тебя особо не было.
Бытие приносило счастье, и все было хорошо.
Я забеременела снова. У тебя родился младший братик.
На моих губах играла широкая улыбка, когда ты первый раз встретился с Лиамом. Алекс, ты взял его за маленькую ручку и отказывался отпускать, пока не вырубился от усталости возле его кроватки.
Ты каждый день рассказывал Лиаму сказки, танцевал для него и пел ему, хоть и не умел.
Я была переполнена радостью и любовью ко всему миру.
Мы с Питером были самыми счастливыми родителями на свете.

Но в какой-то миг все неожиданно перевернулось сверх на голову.

Твой отец был сильно привязан к своей работе. И когда его внезапно уволили, он сошел с ума.
Нет ничего больнее, чем когда человек, которого ты считал светом всей вселенной, своим спутником жизни и своей другой душой, резко меняется и показывает себя в самом ужасном виде.
По началу Питер просто отдалялся. Потом в силу вступили безразличие и холод. И как бы я не старалась вернуть все на круги своя, ничего не получалось. Он просто перестал обращать на меня свой любящий и теплый взгляд. Вместо этого была грубость и морозящий кожу лед.
Не только я заметила перемену. Ты начал бояться своего собственного отца, Алекс. Я видела, как ты шугался всякий раз, когда он строго обращался к тебе, а потом ты перестал подпускать к нему Лиама, пряча его за своей спиной.
Первое время я терпела такое отношение Питера, стараясь не беспокоить его лишний раз. Думала, что это просто проходящая депрессивная фаза. Но испуганные глазки моих сыновей заставили меня поставить этому точку.
Вот только Питеру это не понравилось.

Мы начали ссориться, повышая друг на друга голоса. Чего никогда раньше не делали.
А потом он первый раз поднял на меня руку.
Я никому не говорила об этом, стараясь держать в себе.
Я надеялась на лучшее.
Но все продолжалось.

Уверена, ты слышал все, что он со мной вытворял. И Господи, ты просто не представляешь, какую сильную вину я испытываю. Я безумно благодарна тебе, Александр-Адам, за то, что ты не позволял этому повлиять на психику Лиама. Ведь он такой ранимый и нежный. Спасибо за то, что всегда защищал его. И я уверенна, будешь продолжать это делать, когда меня не станет.
В любом случае, вы, мои мальчики, мои самые любимые сыновья, не должны были быть свидетелями того ужаса.

Первый раз я обратилась в полицию, когда Питер избил меня до потери сознания.
Второй был, когда я случайно заметила синяк на твоей руке, который ты старательно пытался спрятать, чтобы не расстраивать меня.
И третий был, когда на тебя напали ублюдки, которым твой отец задолжал денег.
Но вся эта мольба полиции закрыть Питера в тюрьме была понапрасну.
Меня просто не слушали. Не хотели. Ведь я не могла заплатить. А деньги постоянно отбирал твой отец, оставляя нам лишь жалкие гроши на пропитание.

Вот так вот моя жизнь, ранее радостная и счастливая, стала сплошным кошмаром.
И если бы не вы, мои сыновья, мне бы не хватило сил просыпаться по утрам.
Я стала жить только ради Лиама и тебя, Алекс.
Вы были моей единственной отдушиной. 
Той любовью, которая грела меня по ночам и не позволяла мне сдаваться.

Когда умер Питер, я не испытывала никаких эмоций. Не было даже сожаления. Лишь только грусть за то, что я не смогла добиться справедливости. Того, чтобы его закрыли. И может, нотка ностальгии по старым добрым временам, когда он был всего лишь моим любящим мужем и хорошим отцом.
Также я знаю, что ты видел, как умирал твой отец. Ты вернулся домой раньше нас с Лиамом и наверняка застал его кончину. Момент того, как с ним расправлялись его же грехи.
Я поняла это не только по догадкам, а и по твоему лицу, мой Алекс. Ты был спокоен. Твои черные глаза были пустые и лишенные былого страха. Ты принял смерть Питера с благоговением.
Как и все мы, полагаю.

Я начала думать, что война закончена.
Мы решили переехать. В предвкушении собирали чемоданы, стремясь покинуть эту глушь. Все должно было наконец-то прийти в норму...

Но, как всегда, у судьбы были свои собственные планы.

Если ты читаешь это письмо, то меня, вероятно, уже нет на этом свете.

Не думала, что когда-нибудь скажу это. Ведь жизнь не может быть настолько жестокой, чтобы заставлять матерей говорить такое своим детям. Но вот она я, пишу это письмо тебе, мой Алекс, а другое твоему брату, малышу Лиаму, в хрупкой надежде, что так и не придется его отдавать. Хоть в глубине души я все таки знаю, что оно дойдет до ваших рук.

Я всегда старалась позаботиться о тебе и Лиаме, и мне больно осознавать, что в скором времени я больше не смогу этого делать. Хочу попросить за это прощение. Знаю, что Альцгеймер не моя вина, но эта болезнь цепляется за слабых. И я могла бы бороться намного интенсивнее и не давать себе раскиснуть после того, что происходило со мной каждый раз, когда твой отец немного... увлекался запрещенными веществами. Но я оказалась не такой сильной, как думала. Я уступила страшной деменции, и наверняка так и позволю ей сломать свою оставшуюся жизнь бесповоротно.
И поверь мне, Александр-Адам, я корю себя за это каждый раз, как делаю глоток воздуха.

Но если с одной стороны, я погрязла в волнении и нервах, то с другой - я необычно спокойна. Просто потому, что знаю, что вырастила тебя сильным и способным постоять за себя и брата. Поэтому, когда я стану слабой, ты сможешь со всем справиться и без моей на то помощи.
Как я и говорила, держи голову прямо, будь смелым, и все будет хорошо.

Твое детство было тяжелым, Алекс. Но ты вырос действительно достойным мужчиной. Не только для семьи, но и для всего мира.
Ты обязательно станешь чем-то большим. Чем-то намного стоящим для человечества.
У тебя большой потенциал, мой малыш, и я уверенна, ты сможешь добиться всего, чего только захочешь. Даже если в этот момент я не буду стоять рядом, то знай, я всегда наблюдаю за тобой с небес, безумно счастлива и горда за своего ребенка.
И я надеюсь, что в моменты своих взлетов и падений в твоей жизни будет присутствовать особенный человек, который сможет тебя поддержать.
И я сейчас говорю не только о Лиаме. Если ты понимаешь, о чем я.

Моим последним пожеланием для тебя является любящая девушка.
Та, которая сможет найти путь в твое нежное сердце и остаться там навечно.
Та единственная женщина, которая заслужит твое доверие и искреннюю улыбку.
Та, что заглушит демонов в твоей голове и заменит их на свой шепот.
Та, что вернет тебе потерянную искру и поселит в душе былую радость. Окрасит твой мир яркими красками и заставит Луну светить ярче.

Александр-Адам, я надеюсь, судьба будет намного благосклонней к тебе и наделит тебя таким человеком.
Надеюсь, ты сможешь его отыскать, и стать счастливым.

В конверт я положила кольцо, которое много значит для меня.
И как бы больно не было вспоминать, но его мне подарил Питер, когда ты только-только родился на свет.
Это бы самый счастливый момент моей жизни, не считая рождения твоего брата. И поэтому этот маленький кусочек золота настолько важен для меня.
Когда я смотрю на него, мир словно замирает, а в голове стихают страхи. Становиться спокойней.
Поэтому я хочу, чтобы ты сохранил его и надел на безымянный палец той девушке, которая способна утихомирить бурю в твоей груди и заменить её на цветущую любовь.
И только тогда я смогу найти смирение на небесах.

Как же нестерпимо печально не было, но такова она, жизнь.
Все мы когда то умрем.
Кто-то раньше, а кто-то позже. 
И мой черед настанет совсем скоро.

Надеюсь, я буду встречать смерть в объятиях своих сыновей.
Молю небеса о том, чтобы я вовремя смогла вспомнить об этом письме.
Большего мне и не нужно.

Я снова прошу прощение за всю боль, которую невзначай доставила тебе. За твое детство, которое могло бы быть совсем другим. И за Альцгеймер, внезапно напавший на меня из-за угла.
Прошу простить меня за то, что не смогу увидеть, как ты выпустишься из университета. За то, что не свожу тебя край Земли, как ты всегда просил меня. Что не смогу повести тебя к алтарю или увидеть твоих детей. Не смогу стать бабушкой для своих уже любимых внуков.
Прошу прощение за то, что стану для тебя обузой следующие года. За то, что тебе снова придется видеть меня слабой и не способной ни на что.
Извини за то, что в один момент я пропаду и не смогу быть рядом.
Прости меня, мой сын.
Прошу.

Не забывай свою маму. И вспоминай, когда не будет сильно больно.

Знай, что я любила тебя, люблю и всегда буду любить.

Мне приходиться сказать пока и прощай, хоть все и разрывается внутри.

Прощай, Александр-Адам.
Прощай, мой маленький мальчик.
Всегда мой ребенок.
Мой любимый малыш.

Люблю тебя безумно.
Твоя мама.»