Глава четырнадцатая
Ты думаешь, что ты ненастоящая,
но ты самое реальное из того,
что я когда-либо видел.
Больно наблюдать.
Прекрасно смотреть.
Разрушительно касаться.
Джейден
Любопытство до добра не доводит, оно и мне доставило кучу проблем.
Я знал, что идти на вечеринку до того, как получу четкое сообщение о ее окончании, глупо.
Но я уже притащил свой зад туда.
Вечеринка в полном разгаре, когда я паркую «Приус» на другой стороне дома – самое тупое, что я когда-либо делал. Я иду в сторону особняка Фоллоуилов, надев кепку, спрятав руки глубоко в карманы.
– Йоу. Маленький засранец! – слышу голос за спиной и, решив, что разум не мой конек сегодня вечером, я оборачиваюсь. Это Дин Коул, отец Найта. Он сидит на крыльце между колоннами – весьма странный дизайн для южного побережья, но его обожаемая жена из Вирджинии, так что он позволяет ей делать все, что угодно, – и потягивает «Кровавую Мери».
– Думаешь, это хорошая идея? – он указывает на особняк Фоллоуилов.
Я выплевываю жвачку и кидаю ее на лужайку Спенсеров.
– Нет.
– Просто проверяю, – смеется он.
– Что вы делаете? – я смотрю на него с любопытством. Неужели он следит для Фоллоуилов?
Я слышу женский кашель, доносящийся из дома.
Он вздрагивает, перемешивает коктейль и выпивает одним глотком.
– Жена приболела. Так что скоро присоединится ко мне, чтобы подышать свежим воздухом.
Не найдя что ему ответить, я просто киваю.
– Ты можешь переночевать здесь, – предлагает он.
– Не. У меня кое-какие незаконченные дела с друзьями вашего сына. – Я откусываю заусенец и сплевываю на землю.
А может, я просто хочу быть рядом с Дарьей и Вией – убедиться, что они не поубивали друг друга. Собираюсь уходить.
– Ты любишь ее? – Голос Дина Коула заставил меня остановиться.
Не знаю, как он узнал.
Не знаю, означает ли это, что Джейми и Мел тоже знают.
И не понимаю, почему мое лицо горит.
Единственно, что я знаю, так это то, что сейчас не время думать об этом.
Я качаю головой и смеюсь:
– Просто безобидное веселье.
– Безобидное для кого? – говорит он, как только я продолжаю путь к Фоллоуилам.
Для меня, хочу ответить я. Для железного человека.
– Вы расскажете Мел и Джейми? – я
разворачиваюсь.
Он наполняет стакан снова чем-то из бутылки, глаза его блестят.
– И пропустить момент, когда он узнает сам и надерет тебе задницу? Я думаю, что оставлю это тебе. Но забронируй для меня билетик в первом ряду, когда все случится.
– По рукам.
Я проскальзываю в домик у бассейна в нескольких шагах от Гаса и футбольной команды.
В оправдание скажу, что я не планировал играть в Шерлока и подслушивать, но это задание свалилось на меня, когда я проходил по заднему двору, собираясь разыскать сестру, как вдруг услышал голос Гаса. И теперь я не мог перестать подслушивать.
– ...если мы не сделаем это, то тренер хладнокровно убьет нас. А затем директор Причард сожжет то, что осталось от наших тел, и мэр выкинет нас за пределы города, – услышал я их нытье. – И Гас, приятель, я знаю, что нам несказанно повезло, но ты прекрасно понимаешь, в какой мы форме на самом деле.
Мы отстой.
Гас засмеялся. Я притаился за домиком у бассейна и наблюдал, как он сбрасывает пепел прямо в бассейн.
– То, что ты отстой, не означает, что мы все такие.
– Алекса. – Найт Коул выдохнул клубы дыма, поворачиваясь к виртуальному помощнику, расположенному на столике рядом с ним. – Скажи Гасу, чтобы он перестал заниматься самообманом. Мы плохо играли последние пару игр и вряд ли выиграем еще. Даже если на поле не будет противников. Надо поговорить с тренером о необходимых изменениях в команде, иначе мы никогда не станем чемпионами штата.
– Расслабься, Коул. – Гас хлопает по груди и надевает кепку на голову. – Я все взял под контроль. Ха, рифма получилась! Я очень креативен, когда в хорошем настроении.
– Что ты имеешь в виду? – серьезно спросил Найт, и я заметил кое-какие тревожные нотки в его голосе, хотя его так просто не проймешь.
Знаю, что Гас сейчас расслаблен, пьян и навеселе, так что если он скажет что-то, что может выдать их команду, то он сделает это прямо сейчас. Я задерживаю дыхание, кожа покрывается мурашками. Гас открывает рот, произносит какое-то слово, как вдруг громкий крик прерывает его:
– Ах, вот ты где! Я везде тебя искала. – Виа обнимает его за шею и прижимается.
Ее голос веселый, яркий и, как обычно, неправильный. Я сжимаю кулаки, задействую каждую клеточку своего самоконтроля, чтобы не хлопнуть по бетону и уйти. Виа болтает о чем-то банальном, они все разворачиваются и уходят еще за пивом. Она разрушила все шансы услышать правду.
Столько сделано для воссоединения, восстановления отношений – все насмарку.
Люди начинают покидать дом. Соседи пригрозили вызвать полицию, но все же дали Дарье полчаса на то, чтобы она разобралась со всем. Что-то подсказывает, что Дин сделал мне большое одолжение. Знаю, если я останусь за домиком у бассейна, то меня заметят, когда будут садиться в машины. Поэтому я прячусь внутри.
Он больше напоминает дом для гостей с открытой гостиной, кухней с мраморной столешницей на дубовом дереве. Также здесь есть спальня со стеклянной стеной. Так что можно посмотреть, что творится в ней, с любой точки гостиной. Как только я добрался до выключателя, то сразу же замер. Послышался глубокий стон, я и подумал, что зашел не в тот момент.
Хихикая, я развернулся и собирался открыть дверь, когда маленькое тело врезалось в меня. Я посмотрел вниз и увидел Дарью.
Ее глаза и рот широко открыты.
– Что ты здесь делаешь? – спросил я, продолжая чудесную борьбу с тупостью. Она же здесь живет.
А мне вот следовало бы держаться подальше отсюда сегодняшним вечером. Но Дарья всегда чуточку дезориентирована, когда видит меня, что укрепляет мою самоуверенность и член.
– Мы храним здесь лед, а какой-то неудачник ударил стену, пытаясь выиграть спор. – Она закатила глаза.
Я хватаю ее за воротник платья и толкаю в домик, захлопывая дверь.
– Я... – начала она, и я прикусил ее нижнюю губу. Сильно и неожиданно. – Шшшш! – рычу я. – Мы здесь не одни, мой маленький монстр.
Все еще в полной темноте я поворачиваю ее к
себе спиной и кладу подбородок на голову, указываю на стеклянную стену спальни. Мы видим лишь силуэты, но вот поза прекрасно различима. Стоит парень, упершись одной рукой о стену, и вбивается в рот девчонки под ним, придерживая другой рукой голову. Скулеж вырывается из горла Дарьи, и мой член реагирует мгновенно. Прошло слишком много времени с тех пор, как я был в ней последний раз.
– Делала когда-нибудь минет? – Я наклоняюсь, губами касаясь ее плеча. Обнимаю за талию и прижимаю к себе, член давит сквозь одежду ей в спину – чертова разница в росте. Не знаю, зачем я задал этот вопрос. Если я получу честный, но неудобный для меня ответ на вопрос, то приду в ярость. Последнее, что мне сейчас нужно, – это уголовное дело, но если я узнаю, что Причард получил от нее эту услугу, то порежу его на
мелкие кусочки и съем на завтрак.
К тому же белок никогда не бывает лишним в организме спортсмена.
Она резко вдыхает, но не отвечает.
Я путешествую пальцами по внутренней стороне бедра, зубами сжимая мочку уха, продвигаюсь к трусикам и отодвигаю их.
– Отвечай.
Она вскрикивает, когда я сжимаю ей клитор, снова и снова. У меня настолько твердый стояк, что я боюсь кончить ей на платье, подозреваю, это вряд ли понравится маленькой принцессе.
Она откидывает голову мне на плечо, и я начинаю трахать ее указательным и средним пальцем, одновременно массируя клитор. Другой рукой я тереблю сосок сквозь платье.
– Все мои первые разы, – задыхается она. – Ты украл их все.
– Моя девочка. Тогда смотри на них внимательно. – Я шепчу, голос настолько хриплый, что я с трудом узнаю его: – Запоминай, глазастик. Это будем мы завтра.
Она фокусируется на паре перед нами, движения становятся сильнее и быстрее. Она хватает мой член и сжимает, я закрываю глаза.
Не входите. Не входите. Не входите.
Снаружи послышалось приближение народа к бассейну. Они разговаривают, смеются и живут своей обычной жизнью. Они прошли мимо, но остался кто-то, кто продолжает бродить рядом.
Паре перед нами тоже не нравится кто-то посторонний, особенно когда ты изливаешься в рот девушке.
– Пошли, – чувак смеется, в голосе скука.
Я практически представил, как расширяются глаза Дарьи, когда она слышит знакомый голос парня, и начинаю движения еще быстрее, доводя ее до оргазма.
Это Воун.
– Не на лицо в этот раз, – произносит девушка, хихикая и засовывая член еще глубже.
– Эсме! – рычит Дарья.
Я быстро перемещаю свободную руку от ее груди ко рту, на случай, если она настроена на конфронтацию.
Лично мне по фигу, кто там. Они просто заставили затвердеть мои яйца, и теперь мне нужна разрядка. Воун отстраняется от лица Эсме, затягивает ей волосы и кончает на шею, плечи и грудь, платье. Клянусь, в этот момент я засунул почти целый кулак в Дарью, и она сильно кончает, выкрикивая мое имя и кусая за ладонь в месте пореза клятвы с Вией.
Полагаюсь на Дарью, чтобы убить любое доброе намерение, которое у меня было насчет фальшивой сестры.
Эсме поворачивает голову в нашу сторону, а Воун все еще лениво пытается залезть членом ей между сиськами. Не раздумывая, хватаю за руку Дарью и выталкиваю ее прежде, чем они успеют разглядеть наши лица. Кровь капает с моей руки на ухоженный газон.
– Черт. – Она бежит через задний двор со мной. Каблуки проваливаются во влажную землю, и я тяну ее за руку. Совсем нет настроения, чтобы кто-то из ШВС заметил, что крыса из Лас-Хунтас пробралась на их драгоценную вечеринку.
– Что, если они увидели нас? – стонет она.
– Ну, это же они были пойманы с членом у Эсме во рту. Так что это их проблемы. – Я обхожу вокруг дом и наклоняюсь перед окном в кухню, около которого растут высокие кусты. Нас никто не увидит здесь.
– Где ты был сегодня? – Слышу нотки обвинения в ее голосе. Я навещал Адриану и Харпер, но сегодня день рождения Дарьи, и я не собираюсь портить его. Так что я просто прижимаю ее, придерживая за попку.
– Скучала? – Большим пальцем я стираю капельку крови с уголка ее нижней губы. Она облизывается и смотрит на меня.
– Отвечай на мой вопрос, Джейден.
– У меня есть подарок для тебя.
– Клятва на крови с твоей сестрой? – она смотрит на мою руку.
Небольшое наблюдение на ее счет: не думаю, что люди воздают честь Дарье, которую она заслуживает. Она могла бы найти бен Ладена за неделю и получить за это запас Ред Булла и безлимитный интернет. Я все еще не уверен в своих чувствах к Вии. Я не покупаюсь на ее спектакль о хорошей девочке, и чем больше времени проходит, тем четче я понимаю, что любил ее просто потому, что должен был. Потому что этого не делала наша мать. Когда Виа была собой, я хотя бы хватался за ее гнев. Ведь я тоже его ощущал. Вот такая версия Брейди Бранч, да? Сделанная из картона и фальшивого блеска.
– Повернись, – меняю я тему.
– Кажется, это твоя любимая поза для меня. – Дарья вздыхает, но остается на месте. Она не права. Я могу смотреть на ее лицо весь долбаный день. Я бы хотел, чтобы это было настоящей работой, за которую я мог бы получать деньги. Я бы взял любое количество дополнительных часов и стал бы миллиардером за год.
(Математика здесь ни при чем, так что даже не пытайтесь.)
Я собираю светлые локоны и перекладываю их на правое плечо, целуя ей затылок. Достаю подвеску с морским камешком и надеваю на нее.
Она резко вдыхает, когда камешек ложится в ложбинку между грудей.
Дарья поворачивается ко мне со слезами на глазах. Я не могу вынести ее уязвимость, потому что она становится такой реальной, а я не могу думать о ней как о реальной. Даже если и так, это никогда не сработает. Даже если я наплюю на Мел с Джейми, ей не все равно, хотя она скорее умрет, чем признается в этом. И ее родители никогда не будут относиться нормально к нам, если мы будем вместе. Не говоря уже о том, что сделает со мной Виа. Но даже если все-таки до этого дойдет, то есть еще Адриана и Причард. И ничто не обещает мне, что Дарья не струсит рассказать своим богатеньким друзьям о том, что встречается со мной.
Каждый раз, когда я буду ходить с ней на свидания, мне придется брать деньги у ее отца.
Потому что я не могу зарабатывать, пока не начну играть в футбол, а когда я это сделаю, кто знает, где уже будет Дарья? Мы никогда не говорили об этом. Я пойду туда, где предлагают стипендию, а перед ней открыт весь мир. Она может поступить на Восточном побережье или на Среднем Западе, а может и вовсе в чертовой Европе. Мой мир узкий и грязный, и я не верю в сказки. Думаю, что Шекспир понял все верно – когда двое идут против сути вещей, они обязательно облажаются. Вот и конец истории.
– Глазастик, – шепчу я. Она протягивает руки к моей шее и становится на носочки для поцелуя.
– Я чувствовала себя одиноко без этого, – она шепчет мне в губы.
– Я чувствовал себя одиноко без тебя, – признаюсь я.
– Мы все еще говорим о подвеске?
Мы оба смеемся, но быстро прекращаем. Губы находят друг друга, словно они запрограммированы на это. Мы целуемся так долго, что губы начинают гореть и трескаться по краям. Есть какое-то отчаяние в этом поцелуе, будто он прощальный. Мне не нравится, и я отстраняюсь, чтобы начать заново. Хочу попросить ее не видеться с Причардом, оставить позади все обиды. Я все еще не знаю, что делать с Адрианой, ее родителями или со своей долбаной жизнью, но я всегда хорошо разбирался с проблемами по ходу дела.
В ту минуту, когда я открываю рот, вопль раздается откуда-то справа. Мы оба резко разворачиваемся, а там стоит Виа, прижимая руки ко рту.
Моя сестра-близняшка резко разворачивается на каблуках и убегает, я за ней. Это инстинкт чистой воды, так как в прошлый раз все было так же, только тогда меня остановил Рэтт.
В этот раз нет.
Я заваливаю Вию, и мы скользим по влажной, острой траве. Она корчится и вскрикивает. Я приподнимаюсь и тяну ее за локоть внутрь дома.
Она протестует сквозь рыдания, и я понимаю: она абсолютно невменяема, чтобы мыслить ясно. Как только я вхожу в пустой дом, сразу же направляюсь в ее комнату внизу. На мгновение я ослеп от количества розового в спальне, что притащила туда Мел. Кто-то должен ей сказать, что женское и подростковое не должно быть похожим на влагалище. Я бросаю Ви на кресло и расправляю плечи.
– Посмотри, – говорю я со спокойствием, которого на самом деле не ощущаю. – Что есть, то есть.
Даже мне ясна глупость такого объяснения. Если ее так взбесил наш с Дарьей поцелуй, то скоро ей будет совсем некомфортно.
– Ты встречаешься с ней? – Ее глаза красные, макияж потек.
Я потираю лоб и задумываюсь.
– Мне нравится твоя догадка.
– А как насчет Адрианы и ребенка?
– Они не имеют к этому никакого отношения. – Я делаю паузу. – Стой, а как ты узнала о Харпер?
Хотя мне стоило догадаться, что она узнает, но меня злит, что именно таким образом. Меня бесит, что мы даже не попытались что-либо обсудить. Мы не те, кем должны быть друг другу.
Она хмуро смотрит вниз. И тогда меня пронзает – она писала Адди. Она поддерживала с ней связь. Этого не может быть. Я знал, что Виа злилась на меня, признает она это или нет, но вдруг меня осенило. И это доставляет мне, железному человеку, моему сердцу повод для перемен.
Она не вернулась за мной.
– Адриана знает?
Моя история с Адди берет свое начало с пяти лет. Мы выросли совсем рядом. Виа и я пробирались к ней домой каждый раз, когда чуяли запах позоле[4] и риса. Мы клянчили еду, ее мама жалела нас. А я отплатил тем, что обрюхатил Адриану. По крайней мере, это та версия, которой я придерживаюсь.
– Она знает, – сказал я. После того, что случилось в Ленни, Адриана начала задавать вопросы. Она привыкла видеть меня с разными девчонками, но это никогда не выливалось во что-то большее, ничто не угрожало ее положению.
Не стоит и говорить, что Адриана не обрадовалась. Думаю, она надеялась, что я заберу их с Харпер туда, куда поступлю. Но я обещал лишь заботиться о них, а не быть рядом.
Виа падает на кровать и прижимает руки к глазам. Она опять плачет.
– Не могу поверить, что ты влюблен в нее, Джейден.
Это третий раз за вечер, когда мне указывают на чувства к глазастику. Не осталось ни одной стены в этом особняке, которая не пострадала бы от моего кулака.
– Ты не можешь больше с ней видеться. – Виа вытирает слезы.
Я с жалостью смотрю на нее:
– Не тебе решать.
– Нет. – Она качает головой, вставая. – Ты не понял. Ты не можешь. Я никогда не прощу предательства.
– Какое предательство?
– Письмо о зачислении, которое вы порвали.
Сукин сын. Как она узнала?
– Да, все верно. – Она вздергивает подбородок. – Дарья решила бросить мне это сегодня в лицо. Она думала, будет весело наблюдать за моими мучениями. Джейден, как тебе могла понравиться такая, как она? Знаю, что она милая, но она ужасна. Она творит ужасные вещи со мной и другими людьми. Она нас разлучила.
Я прикусываю щеки, когда мир начинает наклоняться. Я теряю самоконтроль. Иногда мне хочется, чтобы я родился орлом, волком или долбаным вомбатом. Лишь бы не пересекаться с людьми.
– Расстанься с ней.
– Виа, – предупреждаю я. Мне никто не может приказывать, даже тренер.
– Это ультиматум. – Ее голос стал жестким и металлическим.
– Это слишком сильное слово от того, кто значит для меня так мало. – Пришла моя очередь резать. Ее лицо исказилось от такого признания. – О. – Я поднимаю бровь. – Ты думаешь, что я такой же придурок, которого ты оставила?
Она задрожала как лист и бросилась мне на шею, схватив за плечи. Не знаю, почему мне так все в ней противно с тех пор, как она вернулась. В настоящей Вии было много всего, но она не была безликой. Она была настоящей. Милой, злопамятной, голодной, но настоящей.
– Ты не понял! – топнула она ногой. – Или я, или она.
– Я не делаю выбора, – без каких-либо эмоций заявляю я. – Заставь меня совершить выбор, и тебе не понравится результат.
– Если ты с ней не расстанешься, я вернусь к отцу. Там было ужасно, но я чувствовала, что у меня есть хоть какая-то семья. Они неплохие, пусть их образ жизни и неправильный. Но я не могу быть здесь, среди чужаков, с братом, влюбленным в заклятого врага, в девушку, которая разрушила мое будущее. Почему я должна остаться с парнем, который помог Дарье Фоллоуил избавиться от моего письма в Королевскую академию балета? Вот почему я ушла, Джейден. Теперь смотри, как я возвращаюсь обратно в Миссисипи. Молись, чтобы меня не изнасиловали или не забили до смерти. И прежде чем спросить, правду ли я говорю – просто вспомни, как я сделала это четыре года назад. Хотя была моложе и беспомощней.
Кровь внутри холодеет. Мы оба знаем, что я не прощу себя, если еще раз ее потеряю. Последние четыре года были адом, мы не были вместе. Да, она вернулась немного странной, нравоучительной, слишком милой для моей сестры. Но мы делили матку в течение девяти месяцев, и все проблемы после этого тоже.
Девушка, с глазами, как бесконечный океан, и волосами, как золотистый пляж, никогда не изменит этого.
Потом Виа вбила последний гвоздь в гроб.
– Если ты не расстанешься с ней, то я расскажу ее маме, друзьям и всем на свете, что она сделала со мной. Мы с тобой прекрасно понимаем, что они не так уж и сильно ее любят. Все, что им нужно, – это маленький толчок, чтобы отказаться от нее, и я с радостью дам им его. Это будет красивое падение. Но если ты пообещаешь мне, то я сохраню все в тайне.
Я разворачиваюсь и выхожу до того, как сделаю что-то глупое.
Останавливаюсь на пороге ее комнаты, спиной к ней и наношу ответный удар. Назовите это дружественной перестрелкой, но солдат не падает, не забрав с собой врага.
– Хочешь, чтобы я держался подальше от Фоллоуил? Тогда держись подальше от Гаса.
[4]- традиционное мексиканское блюдо