Глава 3. Джастин
Голова раскалывалась. По вискам долбили молоточками. Боль была похожа на чертовы раскаты грома, но я всё же заставил себя перевернуться на другой бок. Я не собирался отдавать дозу своего оставшегося сна. Тело как прежде не ныло от выскакивающих пружин из старого матраса. Я сильнее укутался в пуховое одеяло, пока ноги напрочь не замёрзли. Осадок вчерашнего вечера давал о себе знать, когда, лежа в мягкой постели, я чувствовал, что проваливался в облако.
«Пуховое одеяло вместо гребанного вязанного пледа?!»
Я мгновенно отрезвел, когда почувствовал на себе очередную роскошь, выбивающуюся из моей привычной жизни.
Запах дорого парфюма извивался прямо рядом со мной. Женская рука обхватила мою талию. Мне было не привыкать, поэтому я аккуратно сдернул её с себя. Звон от браслета на тонком запястье ударил с новой силой по ушам.
Очередной день. Очередная пассия рядом со мной. Я был подонком, нуждающимся в близости, но точно не в любви. Вокруг меня крутились богатые и красивые девушки. Блондинки сменялись шатенками каждый раз, когда я просыпался в их постелях по утрам в различных коттеджах. Временное удовольствие без обязательств. Так я имел возможность хоть на пару часов украсть у судьбы свою долю.
Я осторожно приподнялся на локтях.
Бежевые стены сладкого оттенка выглядели отвратно яркими. Несколько картин были развешаны вокруг спального места. Среди всей стены искусства я разглядел знакомые «Звёздную ночь» Ван Гога, «Рождение Венеры» Сандро Боттичелли и «Террасу в Сент-Адредес» Клода Моне. Кто бы сомневался, что богачи предпочтут в свою коллекцию заезженные известные произведения, вместо бесславных, недооценённых. Я находил с ними сходство.
Длинные окна в пол были настежь распахнуты так, что пропускали в помещение весь свет, который только можно было собрать со всего Лос-Анджелеса. Вдалеке виднелись невероятной высоты небоскрёбы и множество живых билбордов, транслирующих по кругу одну и ту же заезженную рекламу. Она, несомненно, портила этот поистине потрясающий вид города.
Тихое сопение внезапно прервалось. Я почувствовал на себе взгляд, и был прав. Обнаженная красивая грудь развернула меня к себе.
— Сейчас ты выглядишь даже лучше, чем ночью, — девушка продолжала демонстрировать мне свои достоинства. Она ничем не отличалась от всех предыдущих. — В темноте твои партаки почти не видны.
Она облизнула губы.
— Такие как ты, — я выждал паузу, пытаясь вспомнить её имя, которое вероятнее всего забыл ещё спустя минут десять после знакомства. Взгляд упал на стеклянный стол, где стояла именная вывеска с подставкой. Кому в трезвом уме взбредет в голову иметь в комнате подобную вещь? Прости Тайлер, но у этой девушки самомнение покруче твоего. — Трейси, — продолжил я как ни в чём не, бывало, — сходят по ним с ума.
Девушка довольно выгнулась в спине, продолжая соблазнительно разглядывать меня.
Кажется, она не обратила внимание на мои слова. Хороший знак, что между нами ничего не было. Так везло не всегда. Многие просили от меня объяснений, когда я оставлял их наедине с собой, а сам исчезал бесследно и навсегда. Наши пути никогда больше не пересекались. Чертов гений или хренов стратег.
— Меня заводят плохие парни с татуировками. Они же настоящие?
Она пододвинулась ближе. Наши глаза остановились на одном уровне. Её пальцы, недавно ласкающие мой член, а теперь свои локоны, потянули меня за цепочку. Образ недотроги стал более вызывающим и доступным. К таким быстро теряют интерес.
В один момент её рука потянулась к эскизам, разбросанным по всему телу. Когда она остановилась на уровне чёрно-белых крыльев около ключиц, я схватил её за запястье, прежде чем девушка дотронулась до них.
Никто. Никогда. При любых обстоятельствах не смел прикасаться к ним. Они слишком много значили для меня. Это было негласным правилом. Никаких прикосновений, объятий.
— Эй! Ты чего?
Она резко отстранилась, словно её ударили током.
— Усмири свой пыл. Мне кажется, на сегодня достаточно телесных практик.
Трейси закатила глаза.
— Подумаешь, — улыбка быстро сменилась на недовольное выражение лица.
Но мне было абсолютно плевать. Сейчас мне срочно нужно было найти мобильный. Наверняка, кто-то уже беспокоился о моей пропаже.
Вся одежда лежала скомканной грудой на полу. Я потянулся за брюками, в надежде отыскать необходимую вещь в передних карманах.
Телефон никак не реагировал на кнопки, которые я лихорадочно нажимал одну за другой. Экран оставался чёрным.
— Чёрт! Батарея села, — выругался я в слух и принялся искать глазами электронные часы вокруг. — Который час?
— Самое время, чтобы бросить меня.
— Заметь, не я это сказал.
Трейси нащупала на кожаном прикроватном комоде свой планшет. Даю сто баксов, что он стоил дороже трейлера, в котором я жил. Я уставился на неё, когда она демонстративно притворилась спящей.
— Только половина восьмого, — промямлила она в ответ и развернулась в другую сторону. — У меня ещё есть несколько часов до двенадцати. Останешься со мной?
Цифры в голове стали вращаться с бешеной скоростью.
— Твою мать!
Я вскочил с кровати. Если люди, выглядывающие из соседних зданий, успели увидеть мой обнаженный зад, им несказанно повезло.
Боксеры, противная белая рубашка, скомканная синяя толстовка, сожженные брюки.
Я уже представлял, как мне приписывают очередной выговор.
Всё валилось из рук, как, например, грёбанные шнурки от Вансов, которые никак не могли нормально переплестись друг с другом.
За эти бесконечные минуты сборов я несколько раз успел поблагодарить Бога за то, что в рюкзаке оказались все необходимые пособия по музыке. Даже пьяным в дерьмо я всё ещё вспоминаю о сранной школе.
Трейси выглянула из-за плеча.
— Откуда у тебя столько книг? Ты не похож на ботаника.
— Прости, что забыл надеть дедовские очки, зализать чёлку и заправить рубашку.
Пожалуй, она пропустила все мои слова, когда с ужасом разглядела цифру на учебнике.
— Только не говори, что ты ещё обучаешься в старшей школе?! Ты, конечно, выглядишь довольно молодо...
— Не любишь помладше или опытные мужчины возбуждают сильнее? — вопрос заставил её занервничать, но я этого и добивался. — Расслабься, я выпустился лет шесть назад.
Облегчённый выдох вырвался с её губ.
Я одарил её последней насмешкой и был уже готов переступить порог многомиллионных апартаментов, как Трейси бросила мне в след:
— Позвонишь мне вечером?
— Как-нибудь в другой раз.
Недовольные возгласы последовали спустя секунды, но я уже был на безопасном расстоянии от них. Похоже, девушку сильно расстроил мой уход. Жаль, что я уже забыл о её существовании.
Женская месть самая страшная вещь на свете, поэтому я выбежал, прежде чем отхватил свою порцию возмущений. Я был слишком ветреным для серьёзных отношений. Меня устраивал такой образ жизни, и я ничего не мог с собой поделать.
***
Школьные коридоры уже успели опустеть. Мне повезло, что охранник уснул под собственный храп и я незаметно проскользнул в здание.
Когда я учился здесь в старших классах, то постоянно опаздывал на первые уроки, а мистер Николас — директор средней школы Гамильтона, всё время оставлял меня на внеклассные занятия по музыке. Он думал, что так сможет воспитать во мне желание учиться. Стоит ли говорить, что ему удалось это всего лишь наполовину.
Раньше я терпеть не мог занятия у Марион Барт. Мало того, что мне приходилось разучивать песни доисторических времён, так ещё и знать наизусть всю теорию, зубрить кучу ненужного материала. Она видела во мне огромный потенциал, пока я числился в одной из местных группировок. Если бы не внеурочные занятия, я бы сгнил в сырой земле следом за остальными.
В память миссис Барт уроки музыки сделали обязательным школьным предметом. Именно благодаря ей, школа прославилась своими музыкальными успехами и достижениями. Перед своим уходом она попросила, чтобы на её место поставили молодого и перспективного преподавателя — меня.
После выпускного я поклялся, что никогда больше не вернусь в это место даже под пушечным выстрелом. Издевка судьбы оказалась весьма удачной, когда мне дали должность учителя.
К тому моменту, когда я всё же добрался до сорок второго кабинета, голоса непрекращающимся гулом звенели со всех сторон. Я влетел внутрь, глядя вперёд и игнорируя восторженные крики в честь моего появления. Моя персона часто оказывалась в центре обсуждений.
Аудитория обычно была рассчитана не больше, чем на пятнадцать человек. Здесь не было привычных парт, расположенные друг за другом напротив большой магнитной школьной доски. Рядом с каждым стулом стояла небольшая пластиковая стойка с нотами и текстом. Занятия проходили три раза в неделю, где один день посвящался полностью теории, а другие два — практике.
В нескольких метрах от учебного пространства располагался небольшой подиум, отдалённо напоминающий сцену. Неподалёку в самом углу валялись различные музыкальные инструменты. Они выглядели в несколько раз лучше, чем в годы моего выпуска.
— Парни, давайте поприветствуем нашу восходящую звезду! — прокричал с сарказмом один из главных придурков в классе.
Повсюду стали слышны фальшивые аплодисменты. Теперь я понимал, как выводил всех преподавателей только одним своим видом.
— Прости, Чейз, сегодня без автографов, — подхватил я его издевку.
— Вы опоздали. Вам повезло, что мистер Николас с утра зависает у своей секретарши. Кажется, у него есть дела поважнее.
Класс зашумел. Смех раздавался со всех сторон с бешеной скоростью.
— Начнём с того, что количество твоих прогулов в моём отчётнике доходит до шести, что в три раза превышает мои опоздания. Надеюсь, ты силён в математике больше, чем в музыке, и понимаешь, о каких цифрах идёт речь. Ты не в том положении, чтобы перечить мне.
Чейз в мгновение замолк. Теперь его собственное достоинство было слегка задето.
— Простите, мистер Уокер, — закатив глаза прошипел он в ответ.
— Так-то лучше. На этот раз обойдёмся объяснительной.
Я подошел к третьей парте во втором ряду и протянул ему листок. Парень исподлобья посмотрел на меня.
— Что за херня? — выругался Чейз, когда прочёл заголовок. — Объяснительная на тему, почему главный поп-дуэт Hall & Oates считается одним из самых успешных в истории американского шоу-бизнеса в 80-годах. Кто вообще эти люди?
— Именно об этом ты и расскажешь нам на следующей неделе. Оформишь, как реферат.
— Но...
— Не менее пяти страниц. От этого будет зависеть твоя оценка, которая, возможно, сможет перекрыть пробелы в журнале. Есть ещё какие-то вопросы? — парень фыркнул и помотал головой. — Я дам тебе один совет. Девушки любят умных. Их это возбуждает.
Девочка, сидящая рядом с ним, немного занервничала, продолжив писать на полях тетради. Когда она всё же взглянула в мою сторону, я подмигнул ей, и её щёки покрылись краской.
Я вернулся обратно к доске, чтобы записать маркером название песен, которые нужно было сегодня успеть прогнать.
Без привычных прелюдий я сразу упал на стул возле винтажного фортепиано. Ходили слухи, что его завезли ещё при открытии школы Гамильтона.
Игра на клавишных всегда была для меня сущим адом. Мне были ближе струнные. Однако песни, включённые в программу, были изложены исключительно гаммами, которые я ненавидел всем сердцем. Тайлеру приходилось буквально объяснять по пальцам мне некоторые символы, чтобы я не потерял свою работу. Она была моим единственным заработком, если не считать тех пары центов, что мы получали со своих выступлений. Зарплата была невысокой, но её вполне хватало на еду и проживание. Это лучшее, что я мог себе позволить без высшего образования.
Пока я собирался с мыслями, пальцы сами уже наигрывали знакомую мелодию Джонни Кэша «Hurt». Голоса старшеклассников в мгновение слились в один. Они хором подпевали за мной. После нескольких прогонов я разрешил нескольким из них взять в руки инструменты, пока оставшаяся часть постепенно собиралась в хор.
***
К концу дня я уже чувствовал, что мой голос совсем на хрен охрип. Четыре занятия подряд петь одни и те же песни то ещё самоубийство. Один раз я настолько перестарался, что в течение месяца проговаривал во сне слова известной песни из «Титаника».
Я закрыл кабинет на защёлку, и только направился к выходу, как на полпути меня остановил громкоговоритель:
"Джастин Уокер, пожалуйста, пройдите в кабинет директора".
Какого хера вообще проблемы липли ко мне чаще, чем девушки в клубах? Стиснув зубы, я поплёлся в соседний коридор и, завернув несколько раз налево, постучал два раза в дверь.
— Войдите, — не отрываясь от стопки бумаг ответил мистер Николас. — Джастин, это ты?
В кожаном кресле сидел седоволосый мужчина старших лет. Сегодня на нём был строгий костюм серого цвета. Завтра бордовый, а послезавтра глубокий чёрный.
— Вызывали?
— Да, как в старые добрые времена, когда ты был ещё учеником.
Он встал из-за стола, подошёл ко мне и несколько раз дружелюбно хлопнул по плечу.
— Так, что я натворил на этот раз?
— Сегодня после обеда я, как всегда, просматривал камеры наблюдения, и заметил, как ты появился на территории школы в неположенное время.
— Вы ошиблись, я бы никогда, — я строил из себя невинного идиота, но мистер Николас опередил меня.
— В последний раз, Джастин, я закрываю на это глаза. Иначе в следующем месяце мне придется лишить тебя премии.
— Такого больше не повториться.
— На самом деле я позвал тебя не за этим. Твой брат Коди. Преподаватели стали жаловаться на его плохую успеваемость. Он также стал сбегать с уроков, и, как я понимаю, ты тоже не в курсе всех дел.
— Я поговорю с ним, — выговорил я прежде, чем он желал продолжить познавательную проповедь.
— Именно об этом я и хотел тебя попросить. Меньше всего мне хочется тревожить миссис Оливию, у неё, итак, много забот в больнице. Как она поживает?
— Всё в порядке. Я могу идти? — этот засранец получит за все.
После одобрительного кивка, я прошёл вперёд, миновав табличку с надписью «Добро пожаловать» с внутренней стороны здания.
В спешке я припарковал автомобиль у ботанического сада, поэтому подойдя ближе, заметил на бампере жёлтую карточку. Штраф за стоянку.
Я завёл двигатель, но не сдвинулся с места, пока не скурил всю сигарету меньше чем за пару минут. День шёл под откос.
Вдавив сильнее на педаль газа, я выехал в сторону пляжа.
Обратная дорога всегда казалась короче, так что я вернулся к трейлеру раньше захода солнца, как это обычно бывало.
Издалека я заметил свет на кухне. Чем ближе я подходил, тем отчётливее видел дверную щель. Нужно было оставить пару ласковых на десерт, и я тихо вошел внутрь.
Лампочка в проходе снова мигала через каждые две секунды. Она продержалась от силы месяц. Дилан снова втюхал мне использованный товар, которым успели попользоваться ещё несколько человек до меня.
«Разберусь с ним позже», — подумал я.
Лицо Коди было скрыто за капюшоном большой кофты горчичного цвета, из которой торчали провода от наушников. Клянусь, я продам их на ближайшей ярмарке без наценки.
Он игнорировал моё присутствие. Брат одиноко сидел за крохотным столом, уплетая тарелку с хлопьями Космостарс. Мы скупали их большими пачками. Так было дешевле.
Я последовал его примеру: взял тарелку из верхнего шкафа и заполнил её наполовину молоком. Прежде чем поставить её на стол, я сделал лёгкий удушающий приём на мальчишке. От неожиданности он вскрикнул как девчонка.
— Будешь знать, как не закрывать дверь, — начал я издалека.
— У нас всё равно нечего воровать, — отрезал он и отвернулся.
Мне показалось, или он решил отхватить от меня сразу?
— Как дела в школе?
— Как всегда.
— У меня есть другое мнение на этот счёт, — будем играть по твоим правилам. — С каких пор ты стал потенциальным вруном?
— Какое тебе до этого дело? У меня всё зашибись.
Его переходный возраст до смерти схожий с моим, иногда просто выводил меня из себя.
— Я твой старший брат.
— Правда?
Я бросил на стол ложку, и та с грохотом упала на поверхность.
— Какого чёрта происходит? Что с тобой не так? — резко бросил я, и Коди вздрогнул. Его рука потянулась к одежде, чтобы сильнее натянуть её наверх.
Я тут же встал из-за стола и вздёрнул с него сранный капюшон, загораживающий всё его мальчишеское лицо.
— Эй! — возмущённо вскрикнул он, но было уже поздно. Под правым глазом во всей красе был налит кровью синяк. След был свежим.
— Кто? — я сжал зубы так, что челюсть заскрипела.
— Да отвали ты уже от меня! Не твоё дело! — его голос непривычно задрожал, но он не подавал виду. Он был напуган.
Брат успел рвануть через коридор, пока я собирался с мыслями.
— Коди! Вернись сейчас же!
Я выругался во весь голос. Он что, связался с теми ублюдками?