Страница №5

Когда вместо положенного подноса с едой на круглый стол приземлился новый выпуск школьной газеты, выглядящий уже не совсем новым – почерканный желтым маркером–выделителем и помятый – Одри не смогла сдержать себя от того, чтобы не цокнуть недовольно языком. Она откинулась на спинку стула и подняла на Шона взгляд.

– Пожалуйста, скажи мне, что у тебя нет дома доски на стене, как у всех этих детективов из фильмов, обвешенной вырезками из газеты, фотографиями, записями, и соединяющими все это красными нитками.

Лестер отстранил от своих губ бутылочку апельсинового сока и улыбнулся:

– У него есть такая доска.

Одри возмущенно вздохнула, возвращаясь к порции салата на своей тарелке.

– Я начинаю думать, что ты сходишь с ума.

Вслед за газетой Шон вывалил на стол потрепанный блокнот и пару ручек.

– Я знаю, что вы мне не верите, – заговорил он, усаживаясь за стол. – Но с каждым днем я все ближе к тому, чтобы узнать, кто является автором пятой страницы.

Лестер закинул себе в рот кусочек картофеля фри.

– И какие открытия у тебя случились сегодня?

Шон выглядел так, как будто ждал этого вопроса всю жизнь.

– Теперь я могу вычеркнуть несколько имен из списка, – он открыл свой толстый кожаный блокнот и зачеркнул написанное большими буквами «ДАМИЯ» на всю строчку. – У меня были подозрения на ее счет, но теперь я уверен.

– И в чем же ты уверен, Пуаро? – несмотря на очевидную насмешку в голосе Одри, которая спокойно продолжала наслаждаться своим обедом, Шон говорил с привычным для него энтузиазмом:

– Дамия Гарольд не может быть автором. Эта статья слишком вредит ее репутации, – его глаза забегали, как будто он пытался убедиться, что рядом ее точно нет, и добавил чуть тише: – То есть, я имею в виду, это разрушило ее в пух и прах. Вы вообще это читали? Кем бы ни был этот человек, у него явно к ней какая–то особенная неприязнь.

– Мне кажется, у автора особая неприязнь к абсолютно каждому, – сказала я, привлекая его внимание.

Шон скрестил на груди руки.

– А вот и нет. Например, Гектор...

Я перетянула газету на свою половину стола, пробегая глазами по тексту.

– Здесь автор пишет, что у Гектора крутые вечеринки, да, но что о нем было сказано в сентябре? После той статьи его отстранили от занятий на целых две недели, Шон.

– Я не идиот, ладно? – он перевернул несколько страниц в своем блокноте, делая какие–то заметки. – Я не считаю, что автор выгораживает себя или своих друзей и отдувается на своих врагах с помощью этого. Этот человек слишком умный для таких опрометчивых поступков, иначе мы все бы очень быстро догадались, кто он или она такая. На самом деле, мне кажется, автор уже писал о себе, даже не раз, и выставлял себя не в лучшем свете. Это отличная возможность отвести подозрения.

– И почему же так не может поступить Дамия Гарольд? – спросила Одри, заглядывая в его записи. Она нахмурилась, видимо, пытаясь разобрать почерк нашего друга.

– Потому что это слишком, – ответила я вместо него, и Шон кивнул.

– Я слышал, у нее чуть не случился нервный срыв на уроке химии, ну, после того, как она прочитала это, – он покосился на газету. – К ней даже вызывали медсестру. Или она не имеет к этому никакого отношения, или же она чертовски хорошая актриса.

Мы переглянулись. Это казалось разумным умозаключением, поскольку нам всем было известно, что Дамия была слишком эмоциональной и импульсивной для того, чтобы придерживаться какого–то лживого образа невинной овечки. Я знала это особенно хорошо.

Она была из тех, кто не боялся показать свои рожки.

В какой–то момент Лестер застыл, заглядывая куда–то за наши спины.

– К слову о Дамии... успели попрощаться с Тэйджем? Похоже, сегодня его последний день.

Я оглянулась, заранее зная, кого я увижу.

Свою сестру.

Настежь распахнув большие деревянные двери школьной столовой, Дамия стремительно направлялась в сторону одинокого круглого стола, стоящего поодаль у окна. Ее каблуки стучали по плитке, и это цоканье в вдруг затихшем зале казалось тиканьем часов, отсчитывающих последние секунды жизни Тэйджа.

Первое, на что я обратила внимание, это то, какой разозленной она выглядела. Ее глаза сощурились, превращаясь в щели, и от злости у нее раскраснелось лицо, как будто она умудрилась обгореть на солнце в декабре. И следующее, что кинулось мне в глаза, это то, как сильно она была похожей на меня.

Это было странно, учитывая, что мы были двоюродными сестрами, и обе крайне мало походили на наших кровных родственников внешне. У нас были слегка вьющиеся светлые волосы, оттенка жемчуга, заканчивающиеся примерно в районе лопаток. Мы обе были бледными, с легким румянцем, который всегда покрывал наши щеки в зимние дни, и серыми глазами, более темными у ободка. Дамия отличалась высоким ростом, особенно в своих любимых ботильонах на платформе, которые подчеркивали ее худые ноги и тонкую талию, а я... ну, я была менее презентабельной версией всего этого.

Конечно, у нас были и различия: у Дамии было более круглое лицо, из–за чего она нередко выглядела лет на четырнадцать, и ее губы были намного полнее моих. У нас была разная форма носов, размер ступни и абсолютно противоположный характер.

Из общего у нас имелась лишь любовь ко сну и ненависть к насекомым. Хотя, этого вряд ли было достаточно, чтобы существовать в мире и согласии в одном доме.

Вместе с двумя родительскими любимчиками и целой кучей потакающей во всем родственничков.

Мы все услышали, с каким лязгом приземлилась на пол вилка из дрожащих рук Тэйджа Лэмба, когда Дамия остановилась в полуметре от его сжавшейся от страха фигуры.

– Слушай меня сюда, Лэмби–младшенький, – заговорила она приторным милым голоском, от которого у каждого присутствующего в зале побежали по коже мурашки. – Ты скажешь мне, что за дрянь пишет обо мне такое, иначе, – она потянулась за тарелкой картофельного пюре, стоящей на столе перед парнем, – вот это будет на тебе.

Тэйдж, слегка полноватый парень с россыпью веснушек на лице, испуганно вжал голову в плечи.

– Я... я не знаю, кто автор пятой страницы, – пробубнил он.

– Неправильный ответ, – заявила Дамия, и в следующую секунду пюре, больше напоминающее желтую жижу, оказалось в его волосах. Оно стекало по лицу и пачкало плечи идеально выглаженной белой рубашки.

Тэйдж, словно готовый к подобному, подождал, пока Дамия отставит тарелку в сторону, и вытер руками глаза, больше размазывая по лицу пюре, чем вытирая. Он продолжал спокойно сидеть на своем стуле, хотя по его трясущим рукам было понятно, что стоящая перед ним девушка пугала его до чертиков.

– Я спрошу тебя еще раз, Лэмби–младший, – снова заговорила она, выделяя его прозвище. – Ты главный редактор нашей школьной газеты. Вся информация, которая появляется в ней, проходит через тебя. Это значит, что одна из твоих придурковатых подружек вручает свои писульки тебе лично в руки, а затем эта глупая статья появляется на этой проклятой пятой странице! И я спрашиваю тебя, Лэмби–младший, кто эта самая дрянь!

Тэйдж чуть отклонился, поднимая на Дамию взгляд.

– Все статьи я получаю по электронной почте, – быстро проговорил он, и этот ответ был очевидным для всех. Автор сохраняет анонимность, а мы живем в век технологий и интернета. – Я никогда даже не общался с ним.

Дамия выглядела так, как будто была готова закипеть от злости.

– Но ты публикуешь это! Из–за тебя это все появляется там! Администрация школы не может давать согласие на это!

– Ад–дминистрация школы одобряет самовыражение учеников, – запинаясь, ответил Тэйдж, попытавшись отодвинуться на стуле подальше, но Дамия сделала наступательный шаг вперед.

– Самовыражение? – сказала она с улыбкой и оглянулась, чтобы проверить, смешит ли это слово других так же, как и ее. – Вот как ты это называешь? Автор поливает людей грязью! Он навязывает свою точку зрения, о которой его даже не спрашивали, а сам отсиживается в тени, как последний трус! – Дамия крепко сжала кулаки и топнула ногой, как настоящий ребенок. – А ты, недоумок, помогаешь ему в этом!

Тэйдж ответил дрожащим голосом:

– Я не работаю с Автором...

– А вот и да! Может, ты даже из его шайки, собираешь для него всякие слухи! Бедного Лэмби–младшего обижают в школе, и ты решил отомстить таким способом своим обидчикам, да? Ты просто глупое и безмозглое...

– Дамия, – остановил ее поток слов вдруг появившийся из ниоткуда Эдвин, касаясь ее плеча. Она резко дернулась в сторону, отворачиваясь от своего лучшего друга. – Ты только посмотри на него. Это ведь Тэйдж. У него даже не хватает смелости ходить на фильмы рейтинга «старше восемнадцати», что уж тут говорить о том, чтобы писать эти статьи. У него кишка тонка. Ты только взгляни! Да он ведь дрожит перед тобой.

Лишь после этих слов Дамия по–настоящему осмотрела Тэйджа.

Он сидел перед ней на стуле, смотря на нее снизу вверх испуганными щенячьими глазами. Его волосы, лицо и рубашка были вымазаны в пюре; глаза слезились, и мне даже показалось, что он и правда вот–вот разразится рыданиями. Дамия чуть отвела взгляд в сторону, осматривая стол в самом углу зала, за которым сидел Тэйдж. Как и всегда, парень обедал в одиночестве. Никто даже не вступился за него.

Что вообще представлял собой Тэйдж Лэмб?

Эдвин вопросительно взглянул на свою подругу.

– Да ладно тебе, Ди, ты ведь всерьез не думаешь, что этот неудачник как–то к этому причастен.

Дамия тяжело вздохнула и устало потерла переносицу.

– Ты прав. Он просто ничтожество, – бросила она напоследок, а затем в зашумевшей столовой снова зазвучало цоканье ее каблуков. Все с такой же высоко поднятой головой Дамия прошла мимо всех, исчезая за большими деревянными дверями. Эдвин, словно собачка, последовал за ней хвостиком.

И лишь спустя некоторые время Тэйдж поднялся, отнес свой поднос на место, как и полагается прилежному ученику, и пошагал из зала в том же направлении.

Лестер первый нарушил тишину за нашим столиком.

- Инди, - обратился он ко мне, не отрывая глаз от пустующего места Тэйджа у окна. – Я в курсе, что вы похожи с Дамией, как близнецы, но иногда... иногда я реально забываю, что вы одной крови.  

Я вздохнула.

Мне бы очень хотелось сказать, что я тоже.