Страница №5

– Ты уверен, что в норме? Голова больше не кружится?

– Нет, нет, я в порядке. Спасибо за помощь, Одри, – Фрэнк крепко сжал ладонь моей подруги в знак благодарности. Одри не исцелила его за считанные минуты в кабинете медсестры, но теперь Фрэнк выглядел куда лучше: распухшая губа больше не кровоточила, правую бровь украшал маленький пластырь, а надорвавшийся рукав рубашки был спрятан под накинутой поверх салатовой ветровкой. – Я твой должник.

– Еще чего! Можно подумать, ты никогда не помогал мне, например, после того, как... – Одри запнулась, не заканчивая предложение, и Фрэнк понимающе закивал головой.

– Я знаю, – сказал он. – Хорошего тебе дня.

Одри проводила вошедшего в класс математики Фрэнка взглядом и вдруг с такой силой пнула шкафчик носком своего ботинка, что металлический звон раздался по всему коридору.

– Легче, – произнес Шон, положив руку ей на плечо. – Фрэнк в норме.

Одри дернулась от его прикосновения.

– Нет! Когда человек в норме, у него не разбита губа, бровь и не болят ребра!

– Тебе нужно успокоиться, – подсказала я.

Одри согласно кивнула, прикрыла глаза и начала считать до десяти. Она всегда так делала, когда пыталась совладать со своими эмоциями. На «шесть» она топнула ногой и выкрикнула:

– Господи, ну как же я ненавижу его!

– Эдвина? – спросил Шон. – Или Автора?

Одри задумалась над вопросом всего на секунду.

– Я ненавижу их обоих! Это из-за Автора Эдвин накинулся на Фрэнка. Если бы Автор не уточнил, кто именно рассказал ему о собаке, то ничего бы из этого не произошло! Я вообще не понимаю, зачем Автору делать что-то подобное. Он ведь, вроде как, наоборот должен радоваться, что некоторые ученики рассказывают что-то интересное о других... почему тогда он ставит их под удар за это?

Шон так тяжело вздохнул, словно Одри задала самый тупейший на свете вопрос.

– Во-первых, – он поднял руку на уровне лица и загнул один палец, – Автору никто не нравится. Из этого следует, и это два, что Автор не принимает ничью сторону. Автор не защищает тех, кто выступает в роли пострадавшего из-за определенной ситуации и не поддерживает тех, кто эту ситуацию создавал. Фактически, Автор против всех. Всегда. И его мнение не меняется из-за того, что кто-то из участников играет ему на руку.

– Просто отлично, – подытожила Одри. – Надеюсь, что, когда ты наконец-то раскроешь личность Автора, я смогу высказать ему в лицо все, что думаю. Увидимся.

Когда Одри вошла в класс, Шон двинулся дальше по коридору, и я последовала за ним.

– Ты ведь знаешь настоящую причину, верно? – спросил он, поднимаясь по широкой лестнице на второй этаж.

По моей коже побежали мурашки.

– Что ты имеешь в виду?

Шон продолжил так же расслабленно:

– Ну, ты ведь понимаешь, зачем Автор это делает. Зачем рассказывает о своих источниках.

Я понимала. Я, в конце концов, работала на Автора. Но что об этом знал Шон?

Мы остановились.

– Одри никогда бы этого не признала, но Фрэнк поступил отвратительно. Эдвин МакКалоу привез свою умирающую собаку в ветеринарную клинику родителей Фрэнка, и первое, что сделал Фрэнк, это сообщил об этом Автору. Разве люди, способные сострадать, поступают подобным образом?

Я кивнула. Мне не хотелось говорить с Шоном о «Пятой Странице», но смена темы была бы очень подозрительной.

– Автор пишет о своих информаторах, потому что, по его мнению, они этого заслуживают. Если они достаточно смелые, чтобы разбалтывать чужие секреты, пусть будут готовы встретиться с последствиями.

– Да, именно, – согласился Шон. – Но не все это понимают. Многие ученики в этой школе верят, что могут выбиться в любимчики Автора, если будут активно снабжать его информацией, представляешь? – Шон широко улыбнулся, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. – Но таким способом они только роют себе яму, потому что Автор обязательно сделает так, что им всем придется заплатить за это, – добавил он уже серьезно, и мы пошагал дальше.

Часть меня считала это правильным, потому что эти люди поступали мерзко, рассказывая секреты своих одноклассников Автору, какими бы ни были их мотивы. И, в каком-то смысле, это было справедливо, что от статей страдали не только те, чьи самые сокровенные тайны появлялись на страницах школьной газеты, но и те, кто об этих тайнах рассказывал. Я считала это мгновенной кармой, которой Банни обеспечивала всех информаторов.

Но другая часть не давала мне забыть об одном: я тоже была информатором. Я бессовестно подслушивала чужие разговоры и рассказывала о них Автору. Почему же тогда для меня существовало исключение?

Чем я отличалась от Фрэнка Остина?

Через час, когда я вошла в класс биологии вместе с Лестером, меньше всего я ожидала увидеть Аарона, прилежно сидящего за партой – за партой, которую он занял вчера, прямо позади моей. Он развалился на стуле, уткнувшись в телефон, и странно оживился, увидев меня. Я опустила глаза вниз, избегая его взгляда. Я хотела притвориться, будто у нас совсем не было повода смотреть друг на друга и тем более о чем-то разговаривать.

Усевшись на свое место, я достала свои учебники и тетрадки из рюкзака и с грохотом положила их на парту. Я глубоко вздохнула и всеми силами постаралась отогнать панику, готовую накрыть меня в любой момент от мысли, что Аарон вот-вот что-нибудь сделает.

– Значит, сегодня снова ужин? – спросил Лестер, повернувшись ко мне.

– Что? – не поняла я.

– Понедельник. Семейный ужин, – подсказал он.

– Да, как всегда, – я пожала плечами. – Приоденемся, будем ужинать дорогими морепродуктами и весь вечер притворяться, что мы – люди из высшего общества.

Лестер потер шею, как будто ему стало неудобно.

– Ты живешь в Флаверинг-Сайд, Инди. Твоя семья и есть люди из высшего общества.

Мне захотелось рассмеяться.

– По-твоему, я похожа на богачку? – я окинула взглядом свои скромные джинсы со свитером. У меня даже не было украшений, если только не считать сережки-кольца, которые я купила в рукодельном магазине за два доллара.

Лестер замотал головой.

– Ты – нет, – сказал он честно. – Но Дамия – очень даже. Она ездит на новенькой «Хонде», пока обычные ребята вроде меня добираются до школы на чем-то вроде старого «Фольксвагена» или на школьном автобусе.

Или электричкой, хотелось добавить мне. Школьные автобусы не ходили в Флаверинг-Сайд, поскольку ни у кого из жителей этого района не было необходимости добираться до школы с его помощью. По крайней мере, почти ни у кого.

– Ты знаешь ее ситуацию, Лестер, – я пододвинулась ближе и заговорила тише. Было крайне странно обсуждать мою сестру в присутствии ее парня, который, я надеялась, был слишком увлечен своим телефоном, чтобы подслушивать чужие разговоры. – Ее отец балует ее подарками, потому что чувствует вину за то, что живет далеко и не приезжает к ней. Дамии этот вариант подходит.

– У твоего отца страховая компания, Инди. Уверен, что ты смогла бы насобирать на машину, если бы откладывала карманные деньги.

– Мне дают мало карманных денег, и ты это знаешь, – возразила я, откинувшись на спинку стула и сложив на груди руки. – Мой отец считает, что я абсолютно неспособна распоряжается деньгами, поэтому суммы, которую он мне дает каждую неделю, едва хватает на школьные обеды. Каждый раз, когда я хочу пойти с вами в кафе или купить себе что-нибудь, мне приходится отчитываться о каждом долларе, который я собираюсь потратить.

Лестер нахмурился:

– И ты не знаешь, с чем это связано?

– Я думаю, Ревана любит жужжать ему в уши, что я неспособна принимать разумные решения, поэтому меня нужно контролировать. Иначе я буду влипать в разные неприятности.

– А что насчет твоей ма...

– Мы можем поговорить о чем-то другом?

Лестер согласно кивнул. Он не собирался на меня давить и требовать ответов. Мы успели немного повторить выученный на сегодня материал, затем звонок прозвенел, и мисс Эйс начала урок.

Я ждала записки.

Это было наиболее вероятным, поскольку Аарон вновь предпочел занять место за мной, хотя все отлично знали, что ему нравилось прятаться ото всех на дальней парте у окна.

Я хотела знать, почему его слова шли вразрез его поступкам. Почему он молчал? Он получал от этого удовольствие, зная, какая это пытка для меня – бояться каждую чертову секунду, что все вокруг накинутся на меня с обвинениями
Почему он оттягивал, если все равно собирался рассказать всем?

Но звонок прозвенел, мисс Эйс закончила урок, ученики начали покидать класс, а записки на моем столе так и не оказалось.

Лестер стоял рядом, дожидаясь, пока я соберу свои вещи.

Я поднялась, а затем почувствовала, как чья-то рука схватила меня за свитер, не позволяя мне двинуться.

– Задержись на минутку, – сказал Аарон, убирая руку. Его слова звучали как приказ, а не как просьба.

Лестеру его тон не понравился.

– Зачем? – прямо спросил он.

Я оглянулась на Аарона. Он сидел в расслабленной позе, закинув локоть на спинку стула.

– Нам с Инди нужно поговорить.

Лестер поднял глаза на меня.

– И о чем?

Мне понадобилось немного времени, чтобы придумать ответ.

– Дело в Дамии. Я расскажу обо всем за обедом.

Лестер ненадолго задумался, но затем кивнул, закинул свой рюкзак на плечо и вышел. Когда Сильвия покинула класс, захлопывая за собою дверь, мы с Аароном остались в кабинете вдвоем.

Он не стал терять время и тут же вывалил на парту помятый выпуск школьной газеты, тыкая в него пальцем. Мне даже не надо было читать текст, чтобы знать, на какой странице он был открыт.

– Я хочу знать, – требовательно начал он, – почему здесь нет ни слова о Пэй Клиффорд.

От неожиданности прозвучавших слов я опешила. Его действительно волновала Пэй?

– Почему ты спрашиваешь?

Брови Аарона поползи вверх от удивления.

– Почему? – повторил он. – Вчера мы видели, как Пэй пыталась уговорить Майка заняться с ней сексом в школьной библиотеке.

Я присела на край своей парты.

– И что?

Аарон посмотрел на меня так, словно я была умственно отсталой.

– Пэй пыталась уговорить его изменить своей девушке! – не унимался он.

Я устало вздохнула, сложив на груди руки.

– Пэй не заслужила статью за это, – ответила я, и прежде чем Аарон начал снова пересказывать то, что я итак видела собственными глазами, я продолжила: – Да, она хотела заняться сексом с чужим парнем в публичном месте. У этой девушки низкие моральные ценности, но это не значит, что я или кто-либо еще вправе осуждать ее образ жизни.

– Ты рассказываешь Автору о плохих людях, – напомнил мне Аарон и ткнул в статью. – Разве Пэй не относится к этой категории?

Я мотнула головой.

– Я рассказываю Автору о плохих поступках. Я не наговариваю на человека из-за того, что он обладает дерьмовыми качествами, – Аарон смотрел на меня с непониманием в глазах. – Слушай, в этой ситуации только один человек мог поступить неправильно. И это Майк. Если бы он изменил своей девушке, я бы написала о нем, но он этого не сделал. Пэй всего лишь хотела получить удовольствие. Она эгоистична, но она не заслужила, чтобы Автор обозвала ее брусничкой. К тому же... это все равно уже произошло.

– Что ты имеешь в виду?

– Статья о ней и ее брате, - я отвернулась, разглядывая футбольное поле за окном. – То, что Автор написала о ней, просто ужасно. Эта история с фотографиями.... В чем ее вина? В том, что она отправляла фото своему парню? Это он слил их в сеть. Пэй оказалась жертвой. Уверена, ей пришлось немало издевательств вытерпеть в прошлой школе. А потом ей пришлось столкнуться с этим и здесь, – я снова посмотрела на Аарона. – Она достаточно настрадалась здесь в свой первый день, без всякой на то причины, а все вокруг и так знают, что она из себя представляет. Почему я должна была давать Банни повод написать о ней еще раз?

Аарон смотрел мне прямо в глаза и молчал. Я пыталась прочитать эмоции на его лице, пыталась понять, о чем он думал, но его лицо было каменным.

Через какое-то время, нарушая воцарившуюся в классе тишину, он произнес:

– Банни?

Мне захотелось тут же укусить себя за язык. Я вправду сказала это? Не хватало еще, чтобы я рассказывала Аарону Остерману наши кодовые имена.

– Забудь об этом.

К счастью, он не обратил на это большого внимания.

– То есть, ты признаешь, что статьи Автора вредят людям? Невинным людям?

– Конечно, я признаю! – я чуть не задохнулась от возмущения. – Я уже говорила об этом! «Страница №5» не состоит лишь из того, что я вкладываю в нее. Кроме меня существует четверо других авторов, которые преследуют абсолютно другие цели. Мне бы хотелось, чтобы все было по-другому, но я не могу контролировать содержимое статьи, Аарон, – сколько раз мне нужно было повторить ему это? – Автор пишет об учениках плохие вещи. В моих силах лишь позаботиться о том, чтобы туда попали и те, кто этого заслуживает, а так же сделать так, чтоб Автор ничего не написал о моих друзьях.

– Если бы ты могла сделать больше, что бы ты сделала?

– Что ты имеешь в виду?

– Что, если бы тебе выпала возможность полностью управлять «Пятой страницей». Ты бы продолжила ее вести или сделала бы так, чтобы она больше не существовала?

У меня не было готового ответа на этот вопрос. У меня даже в голове не укладывалось, при каких обстоятельствах я могла бы получить над «Страницей» контроль, ведь «Страница №5» не была простой колонкой в газете, вести которую доверяли то одному, то другому человеку. Но даже если отбросить эту нереалистичную часть, как бы я поступила? Это был вопрос, на который не смогла бы ответить не только я, но и любой другой ученик в нашей школе.

– Не знаю, – пробормотала я.

Аарон был ничуть не удивлен моим ответом.

– Почему ты никому не рассказал обо мне? – вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела его обдумать. Действительно ли я хотела услышать, что ему приносило удовольствие наблюдать за моими мучениями? Услышать, что некоторые из его друзей уже знают и выжидают подходящего момента, чтобы сообщить об этом всей школе? Я боялась услышать подобный ответ. – В тот день, в библиотеке, ты сказал, что от моих слов зависят твои дальнейшие действия, – Аарон кивнул в знак согласия. – Похоже, ты остался разочарованным, что я не оказалась скрытым агентом, внедрившимся в доверие Автора ради раскрытия его личности.

То, с какой растерянностью глаза Аарона забегали из стороны в сторону, поразило меня. Каждую секунду нашего общения Аарон вел себя так, словно имел туз в руке в виде сотни заготовленных ответов, доказывающих, что я неправа. Он вел себя уверенно, зная, что находится в той самой ситуации, где может делать все, что хочет: шантажировать меня и говорить не самые приятные вещи.

Но прямо в тот момент он выглядел так, как будто и сам не знал ответ на этот вопрос.

Возможно ли, что Аарон не хотел рассказывать обо мне всем, потому что... понимал меня? Возможно ли, что Аарон молчал все это время, потому что действительно размышлял о моих словах и хотел принять взвешенное решение?

– Я не знаю, – прошептал Аарон, едва размыкая губы.

– Ты еще не определился? – уточнила я, удивившись, что мой голос не дрогнул.

– Нет. Да. Инди, – он поднял на меня взгляд и посмотрел мне прямо в глаза. Он и раньше произносил мое имя – в те моменты, когда не называл меня по фамилии, но в этот раз оно звучало... по-другому. Когда он не произносил его так, словно испытывал отвращение лишь от того, что оно слетало с его губ, это обращение не воспринималось как обида. – Я не знаю, почему я держал язык за зубами все это время, но я буду держать это в секрете и дальше, – мое сердце пробило удар. – Я обещаю.

Любопытство охватило меня, и мне захотелось задать еще больше вопросов, но я приказала себе успокоиться. Какая мне была разница, проснулась у Аарона жалость или он просто решил не вмешиваться не в свое дело? Аарон дал мне обещание молчать. Разве могла я мечтать о большем?

– Спасибо, – искренно поблагодарила его я и прежде, чем Аарон смог бы забрать свое обещание назад, закинула на плечи рюкзак и вышла из класса.

Войдя в женский туалет, первым делом я метнулась к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Мое сердце колотилось с сумасшедшей скоростью, но чувство, которое охватывало меня, было приятным: я чувствовала себя так, словно заняла первое место на соревнованиях.

Словно одержала победу.

Конечно, «победа» была не самым подходящим словом, чтобы описать мою ситуацию. Обещание Аарона не отменяло то, что он знал мой секрет и в любой момент мог использовать его против меня. Существовал риск. И я не могла закрыть глаза на то, что Аарон был парнем Дамии – парнем человека, который испытывал ко мне неприязнь, если не ненависть. Не появится ли у него желание рассказать ей обо мне, чтобы подарить возможность манипулировать моей жизнью? Несмотря на то, что я прокручивала эту мысль уже несколько дней, меня вновь пробила дрожь.

Но я мотнула головой, пытаясь не думать об этом, и облегченно выдохнула.

А потом я услышала плач.

В одной из кабинок кто-то плакал. Она явно пыталась сдержаться, чтобы не привлекать внимание, но судорожные всхлипы вырывались из нее. Я повернулась. Дверцы четырех кабинок были открыты, кроме той, что размещалась у противоположной стены, и я сделала несколько несмелых шагов в ее сторону.

Может быть, мне стоило уйти? Вряд ли кто-то стал бы прятаться в туалете, если бы хотел, чтобы кто-то его утешал. Я недолго постояла на месте, все еще не уверенная, что делать, но затем подняла руку и постучала в деревянную дверцу костяшками пальцев.

Девушка резко замолчала, испугавшись.

– Я хотела узнать, могу ли я как-нибудь помочь тебе. У меня есть бутылка воды.

Девушка не ответила. Я уже хотела развернуться и уйти, но вдруг щелкнул замок, и дверца открылась.

Вивиан Янг сидела на крышке унитаза, сжимая в руках бумажную салфетку, полностью промоченную слезами. Увидев меня, она шмыгнула носом и постаралась вытереть лицо тыльной стороной ладони, чем только размазала тушь по щекам.

Вивиан обладала невообразимой красотой. Даже там, в женском туалете, зареванная и с потекшим макияжем, она выглядела как актриса, красиво плачущая на камеру. Ее каштановые кудри были собраны в хвост, но несколько прядок выпали, прилипая к мокрому лицу. У нее были глаза самого насыщенного голубого оттенка, который мне только удавалось увидеть, и бледная, фарфоровая кожа. Несмотря на то, что я постоянно была окружена красавицами, вроде Дамии или Одри, природная красота Вивиан вызывала во мне трепет и даже зависть.

Она снова всхлипнула, и я, не дожидаясь, пока она что-нибудь скажет, протянула ей воду. Сделав несколько больших глотков, Вивиан глубоко вздохнула и снова протерла лицо салфеткой.

– Хочешь поговорить об этом? – спросила я вполголоса.

Вивиан мотнула головой.

– Ладно, – я кивнула. – Я могу как-нибудь помочь? Может, позвать кого-то из твоих друзей?

Я попыталась вспомнить, с кем Вивиан Янг проводит свое время, и имя одного парня тут же всплыло в голове. Разве Стефан Бэнкс, друг Нила и Глэдвина, не упоминал ее имя, рассказывая о своей девушке по переписке? К тому же, Автор явно дал всем понять, что эти двое в отношениях, упомянув об их поцелуе на вечеринке Ронни в сегодняшней статье.

– Может, Стефана? – стоило этому имени сорваться с моих губ, я тут же поняла, что совершила ошибку.

Услышав его имя, Вивиан дернулась, широко распахнув глаза. Ее взгляд испуганно заметался из стороны в сторону в страхе, что ее парень мог оказаться где-то рядом, и из ее опухших глаз снова хлынул поток слез.

– Вивиан, я не хотела... - я сделала шаг вперед, чтобы коснутся ее плеча, но она резко встала, бросила скомканную салфетку на пол и прошла мимо меня к раковине. Вивиан посмотрела на себя зеркало, в который раз шмыгнула носом и принялась умываться, пытаясь убрать дорожки потекшей туши. Закончив, она вышла из комнаты, громко хлопая дверью.

Конечно, Вивиан Янг была не первой и не последней девушкой, ревущей в женском туалете из-за парня. Но я очень сомневалась, что разбитое сердце вызывало подобный ужас и тревогу, которые отобразились на ее лице от одного упоминания его имени.

Так что же произошло между Вивиан Янг и Стефаном Бэнксом?