Глава 12
Ordinary Life — The Weekend
« Монстр. Она говорит как и все. Ничем не отличается от этих гадких человеческих масс. »
Но ведь если вдуматься, так оно и есть.
Юджин был и вправду настоящим монстром.
Бесчувственный, кровожадный, безэмоциональным вампир, что высасывает жизненные соки из всего живого. Испепеляя своим холодом и надменностью. Требовательный. Не терпящий ни единой ошибки. Наводящий страх. Одно его присутсвие в одном помещении с тобой, заставляло краснеть и задерживать сбитое дыхание. Чувствуя нервное пульсированние собственной крови. Его ледяное сердце и чёрная, иссохшая душа так сильно отличались от его яркой внешности. Которая притягивала взгляд, гипнотизировала, своей изысканностью и элеганством.
Чёрные, как смола густые волосы. И такие же темные, как ночное небо, глаза. Эта глубина в них... Манящая, и такая завораживающая. Была безупречна. Заставляла смотреть. Погружаться. Забывать обо всём. Сияющая кожа, мраморного цвета, казалась будто бархатной. На точоном лице, с идеальными пропорциями, красовались густые брови. Чувственный рот, острая линия челюсти. И идеальный, будто нарисованный, нос. Аристократичные кисти рук и длинные пальцы. Ухоженные и всегда идеально чистые. Ровные, длинные ноги, с мускулистыми бёдрами, где мышцы виднелись даже под тканью брюк.
Широкие плечи, за которыми вполне могла бы скрыться вся Селин. Высокий рост. Идеальная осанка и вечно вскинутый подбородок. Достатки его внешности и телосложения можно было бы долго обсуждать. Уж чем-чем, но этим природа Юджина не обделила. Красотой.
Его надменный, равнодушный взгляд, умел гипнотизировать людей. Заставлял их становиться его рабами, стоило Юджину лишь грозно приподнять одну бровь. Эта его красота и мужественная уверенность так завлекает. Восхищает. Притягивает всё твоё внимание, и вот ты уже не можешь оторваться. Попадая в плен. Вдыхая аромат его дорогого парфюма всё глубже в лёгкие. Как самый сладкий наркотик. Но в ту же минуту твои представления об этом человеке разбиваются о его обледенелое нутро.
Юджин пугал, настораживал. Порой казался просто сумасшедшим... Он никогда не улыбался или же выражал какие-либо другие эмоции. Его лицо всегда было будто каменное. Без эмоций. А глаза лишены жизни. От одного его дыхания можно было почувствовать эти маленькие мурашки, что уже бегали по спине. Он казался чудовищно опасным. Непонятным, закрытым. И таким таинственным, как дно океана. И эта неизвестность манила своей глубиной, и одновременно отталкивала своей опасностью. Как жаль, что его сердце навсегда останется заложником вечной мерзлоты. А душа и вовсе никогда не восстанет из пепла.
Сгорев однажды, ничего уже не вернуть.
Поэтому всё, что оставалось Юджину - это развеить этот пепел по воздуху. Забывая о том, кто он есть, на самом деле...
И так год за годом, он окаменевал внутри. Всё сильнее и быстрее, превращаясь в пыль от самого себя. Но так умело и профессионально скрывая это. Выдавая победу за поражение.
Чем больше он умирал внутри, тем более жестоким становился. Тем меньше эмоций, чувств и самой жизни оставалось в нём. Не удивительно. Ведь так должно было случиться. Рано или поздно. Этот процесс был не предотвратим. Будто отлив у моря, его не остановить. Юджин родился не под счастливой звездой...
А жизнь сыграла с ним злую шутку.
« Он помнит тепло рук, что ещё недавно гладили его по волнистым детским волосам. Но в следующую минуту, женский силуэт растворяется где-то вдалеке, а маленький мальчик просит, умоляет не уходить. Не бросать его.
Но она уже не слышит. Покидая своё дитя.
Навсегда.
Маленькому Юджину было всего 5 лет.
Когда матери не стало в его жизни.
А отец полностью отвернулся от него в пользу карьеры. Отдав сына на домашнее обучение, где он мог общаться только с учителями. Лучшие друзья, прогулки под дождём, пока обувь не начинает грустно хлюпать. Первая разбитая коленка, из-за падения с велосипеда. Тёплый летний закат, после долгого августовского дня. Совместные праздники в кругу семьи. Дом в котором есть кто-то, кому ты нужен, в котором была любовь и уют - всё это было всем тем, что Юджину было не суждено ощутить.
Это всё были лишь светлые мечты наивного ребёнка о счастливом мире. Где однажды сможет оказаться и он.
Усердная учёба, обязательства и ответственность - это и было его единственными друзьями. Юджин должен был радоваться уже тому, что отец кормит и одевает его. Радоваться тому, что он живёт в одном доме с последним родным человеком в своей жизни, и пусть даже если этот «последний человек» и не нуждался в сыне. От слова совсем.
Но однажды, отец решил, что и этих радостей слишком много, для Юджина. Поэтому, как только мальчику исполнилось 15, его отсылают на учёбу в пансионат, за границу. Но и там, парня невзлюбили. Не приняли.
Он слишком отличался, как чёрное от белого. Эта разница была хорошо ощутима.
Чересчур холодный и неживой. Расчётливый и до невозможности прямолинейный. Ему нравился дождь, пока остальные радовались тёплому летнему солнцу. Он любил сидеть без света один в комнате, с книгой, пока другие ходили на вечеринки, отрываясь по полной в свете софитов.
Но в душе у парня всегда таяла мечта, найти хоть кого-то, кто мог бы стать ему другом. Юджин не умел заводить друзей или знакомых, ведь этому его никогда не учили. Этого не было в домашней программе обучения. Поэтому, и за стенами дома он не смог обрести близкого себе человека. И это только усугубило, его и без того испорченную, натуру.
В 18, Юджина переводят в престижный университет, где он должен был научиться всему самому важному и необходимому, чтобы унаследовать бизнес отца. Чтобы не подвести его. А этого Юджин боялся больше всего. Это был его страшный сон, увидеть недовольство и разочарование на лице отца. Его хмурые брови и этот взгляд, который в будущем Юджин научится копировать. Взгляд полный отчуждения и высокомерия. Поэтому-то, Юджин пахал, как проклятый. Всегда был первым и самым лучшим. Получая самые высокие баллы. Он не мог позволить себе совершить даже маленькой ошибки. Нет! Он должен быть идеальным. И в учёбе, и во внешности, и в своём поведении.
" Забудь про свои желания и чувства, сопляк. Ты в первую очередь должен думать об идеальной репутации и успехе! " — Эти слова, Юджин заучил как молитву, повторяя их каждую ночь себе перед сном.
Через три месяца после окончания Юджином университета, его отец умирает. И молодому, двацетитрехлетнему парню пришлось «взойти на престол», возглавив бизнес-империю отца.
Но в этом деле у Юджина не было никого, кто мог бы помочь ему в этом, поддержать. Стать опорой. Был только он и его силы. И так год за годом, Юджин Арон стал поднимать эту «империю» на новый уровень, пока она не выросла до таких высот, что о ней узнали даже в самых отдалённых уголках земли. Пока власть Юджина не стала чуть-ли не сильнейшей в стране. Нужно признать, что бизнес изначально был стезей Юджина. С его нерушимой целеустремлённостью и хладнокровием, он стал лучшим в этом.
Конечно.
Это же было смыслом жизни.
Работа!
Ведь он не знал ничего кроме неё. Его жизнь давно превратилась в скучно перетекающие дни и ночи, таскающие за собой боль потерь, одиночества и одного страшного события, которое Юджин пообещал себе никогда не вспоминать. Событие той ночи, что снится ему до сих пор в кошмарах...
Поэтому, и всё своё существование Арон не очень-то и ценил.
Разве можно любить эту жизнь? Человеку, у которого нет даже смысла в собственном существовании. Нет того, ради кого хотелось бы открывать глаза по утрам. Юджин научился молча ненавидеть весь белый свет. Свыкаясь с гнетущим чувством бесполезности жизни, неся это бремя гордо! С высоко поднятой головой.
И ведь его игра должна быть безупречной! Чтобы никто. НИКТО! Не смог усомниться в ней. Потому что, одно неправильное действие, и он проиграл.
И так, дожив до 28 лет, Юджин полностью превратился в подобие человека, не имеющего никаких чувств, жалости или сострадания. Он привык к этому. К вечному спокойствию. К тому, что всё может подчиниться его воле.
Именно поэтому, когда в его жизни появилась она...
Селин.
Это пугало его! Ведь она была тем, чего он никогда не знал, не видел и уже не смог бы понять. Он сходит с ума. Рветься на части.
Она не подчиняется ему! Не делает того, что ей говорят. Он злился на неё за то, что она не боялась его. Злился за то, что она была такой живой в душе, что видел в ней искру и саму жизнь, яркую и красочную. Она обжигала Юджина. Заставляя его...
Чувствовать.
Боже!
Девчонка, заставляла Юджина заводиться, кипеть внутри огнем, как только он видел ее, как только она презрительно посмотрит на него. Это слишком опасно. Нет! Она несла угрозу всей его нерушимости и проклятому спокойствию. Не говоря уже опасности для его «империи»!
Он не мог. Не мог понять эту девчонку! Её невозможно было прочитать, как Юджин делал это с другими. И это выводило его из себя.
Эта непредсказуемость!
И поэтому, он изо всех сил пытается сломать это в ней. Убить надежду и потушить искру. Так, как это делали и с самим Юджином всю его жизнь. »
***
Воздух. Свежий теплый.
Я совсем забыла это чувство.
Просто застыв в дверном проёме, я снова и снова вдыхала его. Ни с чем не сравнимый запах теплого вечера.
Я всё же разжимаю дверную ручку и делаю неуверенный шаг вперед. Ярко-оранжевые лучи, уходящего за горизонт солнца, сразу заключили меня в свои объятия. Лицо уже не в силах сдерживать детской улыбки. И я замираю, ошарашенно оглядываясь по сторонам, дыша всё глубже.
« Я на крыше небоскрёба... »
Смотрю на город с высоты птичьего полёта.
Медленно, будто боясь провалиться вниз, я подошла к краю и крепко вцепилась в ограждение, которое было единственной преградой между мной и пропастью вниз. Подставляя лицо под поток воздуха, закрыв глаза, я ощущала ветер в своих волнистых волосах. Чувствовала, как он играет в них, развивая в разные стороны. Все вокруг светилось огнями, лучи отражались от стекла небоскребов и создавали целое световое шоу. Гул от тысяч машин и миллионов людей не давал перевести дыхание. Все вокруг кипело жизнью, не прерываясь ни на секунду. Это так сильно контрастировало с моим родным городом в моем мире. Спокойным, тихим и размеренным. Когда от одного до другого его конца можно было пройти за двадцать минут.
— У тебя такое лицо будто ты заката никогда не видела! — с брезгливостью прошипел, рядом стоящий Юджин, облокотившись локтями об ограждение.
Удивительно, как быстро он умел менять своё лицо, взгяд и поведения. Что случилось с тем замученным парнем, что просил «не промахнуться в следующий раз»? Откуда снова эта: гордая надменность и бесчувственность?
Нахмурив брови, я бегаю глазами по его лицу: — В тебе будто две личности...
Юджин молчит, будто не слышал. А я не отвожу взгляда, всматриваюсь, изучаю каждый его миллиметр, будто пытаясь понять его.
— Не нужно так смотреть на меня. — надменно выплевывает он.
И я стремительно отворачиваю лицо, чувствуя как краснеют щеки, будто я сделала, что-то запретное.
— Тебе не понять. Мы разные. — отвечаю я, пытаясь перевести тему. — Мне просто нравится. Я люблю это. — отрешённо поясняю я, без особого желания продолжать диалог.
— Херня. — фыркает он.
— Тебе не понять, потому что тебе ничего не нравится! Ты камень.
— Любить надо за что-то, а не просто так. — он останавливается раздраженно усмехнувшись. — Нравится... О чем мы вообще говорим!?
— Ни о чем. — отрешенно отвечаю я.
— Лучше бы сказала на кого ты работаешь! И где флешка, а не несла бы херню.
Я устало выдыхаю, но внутри меня тихо. Нет ни злости, ни капли брезгливости: — Прошу услыш меня. Я не знаю о чем ты. — повернув лицо к нему. — Разве я похожа на воровку?
Слыша вопрос, он лишь на секунду переводит взгляд на меня, но затем тут же отводит. Будто боясь, что я замечу.
— Я не помню ни секунды своей жизни до аварии, — и на этом моменте, всего на секунду, в его глазах проскользнуло будто сочувствие. Будто, он не думал об этом раньше. О том, что я переживаю. Что потеряла свою жизнь из-за него. — только момент столкновения... — прикрываю глаза с шумом вдыхаю свежий воздух через нос. — Я все еще помню чувствую сломанных ребер. Вкус крови во рту. — Юджин вот-вот отвернется, будто не желая слушать. Будто не хочет, чтобы я видела, что это правда пугает это. — А еще, — мои глаза распахиваются. — помню мужчину в черной маске.
— Мужчину? — удивляется он, всем видом показывая, что не верит.
— Он был первым, кто подбежал ко мне. — не обращая внимания на Юджина. — Я помню, как он проверял пульс на моей шее. А затем, затем, — напрягаюсь, чтобы вспомнить детальнее. — он положил что-то в мой карман.
— Это тебя заставили сказать?
— Что? — удивляюсь я. — О чем ты?
Он скалится своей мерзкой ухмылкой: — Думаешь, я поверю тебе? В эту херню?
— Но это правда! — чуть громче.
— Я не верю воровкам, особенно тем, которые работают на моих врагов. — убрав руки в карманы брюк. — Я сказал тебе, говори правду, либо проведешь здесь остаток своей жизни.
А я не знаю что и ответить, снова отчаянье, злость, и хочется просто спрыгнуть с этой крыши. Ведь это тупик, он не верит. И это логично.
— Ты никогда не сможешь понять! Никогда!
— Чего же? — спрашивает Арон.
— Что не все люди врут, что не все такие же опасные, как ты. Не все люди хотят причинить тебе боль. — пытаясь заставить посмотреть на меня, я сверлю его профиль взглядом.
— Не все. — делая паузу. — Но ты хотела причинить эту боль. — наконец-то взглянув на меня.
— Нет. — шиплю я. — Я знаю себя и знаю, что никогда бы ничего не украла. Не стала бы работать на кого-то лишь бы причинить ущерб другому. Никогда!
— Откуда тебе знать? — с издевкой в голосе. — Ты же ничего не помнишь из прошлого. Или это снова ложь?
Я устало качаю головой: — Это тупик.
— Да, тупик! Ты, блять, не пробиваемая! — начинает злиться он. — Гнешь свою версию и ждешь, чтобы я в нее поверил! Я знаю сколько стоит твое молчание. — подойдя ближе, заглянув в мои глаза. Будто стараясь что-то рассмотреть в них.
— Ничего ты не знаешь... — не отводя взгляда, говорю я тише. А Юджин будто пугается этого. Отворачивается, как от ночного кошмара.
— Давай! — тише продолжил он. — Скажи сколько тебе заплатили, и я дам больше. — он так близко, его глаза прямо над моими.
— Я. Не. Шпионка. — прошипела я, собрав все силы в кулак, чтобы не плюнуть ему в лицо.
— У всего есть своя цена... Назови свою.
— Ты конченный идиот раз так считаешь! — повысив тон, отвечаю я.
— Я просто знаю таких, как ты! — делая шаг назад от меня в воспаляющейся ярости.
— Ну и каких же?
Тогда Юджин вдруг поднимает на меня свой стеклянный взгляд, убирая руки в карманы. Его подбородок снова горделиво задран, а осанка ровная: — Мерзких сучек, которые за деньги, пойдут на что угодно...
Мои глаза открываются чуть шире, пока из горла выходит лишь тихое шипение. Эти слава попали мне в самое сердце, воткнувшись острием в самую плоть. Так мерзко и противно! Больно и унизительно!
Я молчу, секунду, еще пару, а затем сощуриваю глаза, и подхожу к Юджину ближе, пока его взгляд следит за мной.
— Да, как ты смеешь говорить мне такое? — тихо и размерено спрашиваю я, выдавливая каждое слово из себя через силу. Продолжая приближаться к Арону все ближе, пока не встаю прямо перед ним вплотную, прожигая дырку у него на лице взглядом. — Какая же ты мерзкая дрянь! Просто омерзительная.
— Поверь, твои слова меня никогда не тронут. — натянув мерзкую ухмылку на лицо.— Зачем ты вообще поперлась за мной?! Тебя кто-то звал!? — сощурив глаза, спрашивает он.
Щеки вновь загораются красным, а мозг натужно пытается найти ответ на его вопрос. Я и сама не знаю! Не знаю, зачем пошла за тобой. Приоткрываю рот, но вместо слов выходит только воздух.
— Зачем!? Чтобы нести херь, про свою невиновность? Хотела поговорить, залезть в душу, как чертова психопатка? Чтобы я поверил тебе на слово?
— Уж поверь, ты последний с кем я хотела бы поговорить!
Наши взгляды неожиданно встречаются вновь и мы оба испуганно отводим их. Не желая, видеть лиц друг друга. Мои руки разжимают ограждение, и я делаю пару шагов назад, не желая оставаться с ним больше ни минуты.
Пьяно зашатавшись, Юджин потирает покрасневшие глаза и выкрикивает мне в спину: — И да, твоя чушь про закат. Любят за что-то, все остальное херня!
Я останавливаюсь, повернув голову лишь в пол-оборота: — Любовь бывает разной. Любить можно просто за то, что оно есть.
— Бляяять... — усмехаясь протягивает парень обойдя меня спереди. — Ты сама-то в этот бред веришь? — убирая руки в карманы, Юджин гордо задирает подбородок.
Удивительно, но пьяным он выглядел ещё более уверенно и нарциссично, чем в трезвом виде.
— Я же сказала. Тебе не понять.
— Нет, это тебе не понять, что ты несешь полную хуйню!
— Ты сейчас просто хочешь поспорить со мной, потому что тебе стало скучно или что? — даже не взглянув на Юджина, говорю я, и вновь пытаюсь уйти. — Мне нечего тебе доказывать. И я не собираюсь продолжать этот бессмысленный диалог.
— Оо, нет! Стой. Я тебя не отпускал. — буквально перекрывая мне дорогу, говорит парень. — Давай, вперед. Докажи мне, что можно любить! Любить что-то мерзкое, за то что оно просто существует.
— Ты серьезно!? — хмуря брови.
— Более чем серьезно.
Я вижу, как он издевается. Будто вампир пытается выпить из меня все хорошее. Все, во что я верю.
— Если ты чего-то не можешь, — усмехаюсь. — не значит, что и другие не могут.
— Херня. Не за что было бы любить.
— Значит я нашла бы то, за что смогла бы полюбить... — повысив тон, говорю я, попытавшись обойти Юджина сбоку. — Не суди всех людей по себе! Не все такие же бесчувственные, как ты. Не все!
Юджин надменно ухмыляется и делает несколько шагов в сторону, вновь перекрывая мне путь.
— Черт. — усмехается, зашатавшись. — Мне пытается что-то доказать ребенок!— сказал он, убирая волнистые, после дождя, волосы назад.
— Ты сам захотел, чтобы я тебе это доказала. — разведя руками. — Ты слишком пьян! — пытаюсь пройти вновь и вновь. Но каждый мой шаг предугадывается им. Арон усмехается, и не вынимая рук из карманов брюк, продолжает преграждать мне путь, перекрывая его собой.
— Я хочу уйти. — шиплю я.
— Мы не договорили, Энуир. — скалиться он.
— Я договорила, пусти. — попытавшись оттолкнуть мощное тело в бок, говорю я.
Как его рука хватает меня за край футболки потянув на себя: — Я же сказал, — отвечает уже тише, а ухмылка медленно сползает с его лица. — мы не закончили.
— Что ты еще хочешь услышать!? — повысила я тон, отдернув край своей футболки, высвобождая ее из его пальцев. — Это мое дело! Я бы нашла за что любить. У всего есть два стороны хорошая и плохая. Просто можно видеть только одну из двух, когда нужно видеть обе стороны. — нервно протараторила я.
— А если обе черные и гадкие?! Что тогда? — с напором спросил Юджин, подойдя ещё ближе, так, что пришлось сделать шаг назад.
— Так не бывает. — говорю я, чувствуя, как Арон начинает гипнотизировать меня взглядом.
« Как, черт тебя побери, ты это вытворяешь даже пьяным? » — мурашки пробежали по спине, когда он закусил нижнюю губу, приподняв одну бровь. Будто кидая вызов.
— Просто этот человек не хочет видеть белую сторону! — сделав ещё один осторожный шаг назад, сказала я.
— Раз ты так говоришь. Давай! — выкрикнул он. — Полюби меня! Ты же говоришь, нашла бы за что!
Я молчу. Раздраженно отведя взгляд вбок. Остервенело дыша носом, пока зубы сжимаются до скрежета.
— Видишь! Твоя блять, нерушимая «истина», оказалась очень хрупкой. — надменно покосившись на меня, сказал Юджин. — Нельзя любить то, что ненавидишь.
— Да, нерушимая. — выдавливаю я из себя через силу. — Только ты! Исключение. Даже если бы к моей голове приставили пистолет, я бы никогда не полюбила такое чудовище.
— Да, что ты? — он подошёл так близко, что я почувствовала аромат, исходивший от него. Этот тёплый дождь в перемешку с сигаретами и крепким спиртным. Слишком дурманит! Арон наклоняется над моим ухом и тихо-тихо шепчет: — Даже под страхом смерти?
— Даже под страхом смерти!
И вот он уже в паре сантиметров от меня, а я стою как вкопанная, расправляя плечи, чтобы казаться непоколебимой.
— Тогда может мне принести пистолет и проверим? — обжигая мою шею горячим дыханием, шепчет он, а по моей коже проносится ураган мурашек омерзения.
Зажмуриваюсь. Его губы почти касаются моей шеи. Только пусть тронет меня пальцем, и я его кастрирую! Но уже через секунду слышу его смех, у себя над головой.
— Я же говорил тебе! Не пытайтся строить из себя бесстрашную. Тебя слишком легко напугать.
Я открываю глаза и вижу, как Арон, надменно вскинув брови, смеется. И чувствую закипающую злость внутри. Вот-вот и я своими руками сотру эту ухмылку с его лица!
— Что? Теперь вся твоя вера в любовь разбилась о меня?! — ерничает Юджин.
Не решаясь ничего ответить, я уничижительно смотрю ему в глаза. Складывая руки на груди, гордо выпрямляя спину.
— Слишком разные. — усмехаясь говорит он.
— Да. Как солнце и луна. — вздергиваю я подбородком. — Такому как ты, не понять моей любви к свету.
— А тебе моей любви к тьме. — безразлично отвечает Юджин, переведя на меня свой пьяный взгляд.
— Именно.
— Свет и тьма, добро и зло, во всём нужен баланс. Всегда найдутся такие как ты, и такие как я. — Юджин замолчал, стирая с лица любые признаки эмоций. — Он был прав... Чертовски прав.
— Он? Одна из твоих жертв? — пытаюсь уколоть его побольнее.
— Следи за языком, Энуир! — разьяренно прошипел Юджин.
— Значит я попала!
В какой-то момент, я поняла, что если Арон сейчас от злости скинет меня с крыши вниз, я даже не испугаюсь. Такая жизнь мне нужна не больше, чем птице море! И от этого осознания, что посетило меня, стало так паршиво. Вновь вспомнился утренний сон. Вновь все внутри сжалось от отчаяния.
— Боже. — обойдя меня стороной. — Ты настолько наивна, что это даже противно. — надев пиджак, который он держал всё это время в руках, сказал Юджин с брезгливостью. И своей гордой походкой, которую не мог испортить даже алкоголь, Юджин направился обратно в квартиру.
А я продолжаю смотреть ему вслед, прожигая дырку в его широкой спине. От его слов на душе стало так паршиво, что хотелось вывернуть себя наизнанку и выскрести все, что он сказал. За что он так со мной? Почему? Он будто мстит через меня всему миру...
К горлу подкатывает комок отчаяния: — Когда ты меня отпустишь?! — крикнула я, с трудом сдержав плаксивость в своем тоне. — Я все равно ничего не помню, где флешка я тоже не знаю. От меня нет толку!
Молчание. Юджин и не думает отвечать.
И я, не придумав ничего лучше, выпалила: — Если не выпустишь меня сейчас же, я сброшусь вниз.
И эта фраза останавливает его.
— Я не шучу. — руки обхватывают холодное железо ограждения. Мельком кидаю взгляд вниз и от высоты по спине пробегают мурашки, а в животе завязывается узел ужаса.
Арон неохотно разворачивается ко мне: — Вперёд... Мне меньше возни. Сделаешь всю работу за меня.— не вытаскивая рук из карманов, уверенно говорит он. Смотрит так спокойно и надменно. Он не врет. Ему и вправду все равно. Это видно.
« Неужели, в тебе нет и капли человечности?Неужели, ты и вправду такой? »
Моё лицо становится всё серьёзнее и я понимаю, что пути назад теперь нет. Не могу же я показать ему свою слабость и сказать, что пошутила. Поворачиваюсь к краю крыши. Эта пропасть вниз теперь пугала еще больше. Одна нога встаёт на перекладину ограждения. А руки мёртвой хваткой обхватывают перила. В голове теплиться надежда, что сейчас Юджин развернется и просто уйдет, а я смогу не делать этого. Вторая нога задирается ещё выше и встает на вторую перекладину, игнорируя навязчивые мысли. Одно неловкое движение и я полечу вниз.
А из-за спины я слышу его грубый голос: — Быстрее! Не трать моё время!
Он издевается?! Или правда так хочет, чтобы я разбилась?!
« Что теперь? »
Я чувствую это адское напряжение в каждой мышце своего тела. Они почти как стальные. Взглянув вниз, я перекидываю одну ногу на другую сторону и её уже ничего не отделяет от свободного полёта. От моей смерти. Страх пронизывает всё тело и от беспомощности, я кидаю робкий взгяд на Юджина. А он непоколебим, стоит как скала. Застыв на месте, с невозмутимым лицо. Будто он каждый день видит, как человек с крыши прыгает.
Больной!
А что мне остаётся? Не прыгну - сгнию заживо в его плену и никогда больше не увижу семью, буду жить по расписанию, оставаясь безвольной пленницей психопата навсегда. Уж лучше умереть, чем жить так! А может моя смерть в этом мире вернет меня в мой, кто знает. Но так продолжаться больше не может. Я чувствую, как под рёбрами что-то дрожит от страха. Но я выдыхаю и последний раз смотрю в его сторону.
Даже не шелохнулся.
— Шевелись. — подгоняя меня.
Вторая нога трясется, и я медленно переношу и её через ограду, вставая на парапет. Я ещё никогда не была так близка к смерти, как сейчас. Руки вцепились в метал ограждения с новой силой. Подтягивая тело назад, дальше от обрыва. Смотрю вниз, чувствуя, как дрожу всем телом. Ноги уже ватные, еле держат тело. Один шаг и всё закончится. И возможно, навсегда. Ужас заставляет дышать все чаще. На глазах проступают слезы, которые ветер так отчаянно пытается стереть. Мысленно прощаясь со своей жизнью, я поднимаю взгляд на почти севшее вдали солнце.
« Напоследок, я хотя бы успела увидеть ещё один закат в своей жизни. »
В моей голове идёт борьба. Будто ангел и демон на моих плечах. Одна сторона тянет меня назад, вернуться и остаться живой, а вторая - гордая говорит закончить всё поскорее. В надежде, что это может помочь вернуться домой. Но обеим сторонам страшно. Страшно совершить роковую ошибку.
Я выставляю правую ногу вперёд и зажмуриваю глаза. Дрожу. Чувствуя, пустоту под стопой.
И демон берет верх. А я разжимаю холодное железо. Судорожный вдох. Дрожащее тело наклоняется вперёд, а волосы уже перекидываются через плечо. Теперь только вниз. Теперь либо смерть, либо возвращение домой. Другого не дано.
Позвоночник, что с силой вжимался в ограждение, отрывается от него. Мои глаза уже сомкнуты. Но в самую последнюю секунду в тело вцепляются руки. Подхватывают, оттягивая назад, не дав упасть. Крепко сжимая за ребра, с силой перетаскивая обратно за ограждение. Сердце уходит в пятки. И я панически громко выдыхаю, чувствуя, землю под ногами. А пальцы от страха вцепились в знакомую чёрную ткань водолазки, сжимая ее в кулак. Юджин рывком разворачивает меня к себе. Мои глаза ошарашенно бегают по его разъярённому лицу. Дыхание сбитое, а в голове только одна мысль:
« Зачем? Почему не дал мне умереть? » —Чувствуя, как мурашки пробежали по спине, подумала я, вспомнив это жуткое ощущение, когда моё тело уже накренилось над пропастью.
Одна рука Юджина медленно разжимает мои рёбра и аккуратно проводит по покрывшейся мурашками шее. Пока мои глаза в панике бегают по его лицу.
Что он...?
— Думаешь я поверил бы, что ты прыгнешь? — Юджин наклоняется чуть ближе к моему лицу. И я чувствую этот разящий запах алкоголя.
Упираюсь ему в грудь и с силой отталкиваю от себя. И мощное тело шатаясь делает шаг назад.
— И прыгнула бы, если бы не ты! Зачем остановил? — выкрикиваю я. — Я же сказала, я лучше умру, чем останусь здесь! С тобой! — проглатывая комок слез в горле.
— Если бы и вправду хотела, давно бы уже это сделала. — он замолкает. А в его глазах вновь появляется холод. — И ты все еще не сказала правду. А пока я ее не получу, ты будешь жить. Пока, я не узнаю кто стоит за тобой - ты будешь полностью принадлежать мне. Каждый сантиметр твоего тела - моя собственность. И только мне решать, как им распоряжаться.
В моей голове, как пуля проносятся его слова и я медленно начинаю их осмыслять, пока зубы сжимаются со скрежетом, а ногти уже впились в ладони царапая кожу до крови. Злость, ненависть, отчаянье смешиваются в один мощный ураган.
— Я не упущу ни единой возможности сбежать от тебя! Я буду пытаться раз за разом, пока ты не сойдёшь с ума, пытаясь вернуть меня назад. Я буду это делать до тех пор, пока не убегу так далеко, что ты никогда! НИКОГДА! Не сможешь меня найти! — кричу я, чувствуя, как коленки начинают предательски дрожать.
Он запрокидывает голову и смеётся почти как сумасшедший. Это пугает.
— Тогда я снова привяжу тебя.
Внутри кипит накопившаяся обида и отчаяние: — Их удержать не помогло... Думаешь меня поможет? — с гордым лицом, говорю я.
Юджин напрягает лицо и нахмуривает брови: — О чем ты?
Он правда не понимает, а я упиваюсь этим.
— Как же. — я ухмыляюсь, чувствуя, что беру верх. — все они...
Юджин сверлит дырку в моём лице пьяным взглядом. Он будто пытается, что-то вспомнить. Но ничего не выходит. Поэтому, он молчит. Не понимает. А я решаю добить его!
— Твоя семья, друзья. Ты тоже пытался их привязать, чтобы они не сбежали от такого подонка, как ты? — говоря это, я видела как и без того покрасневшие глаза Арона начали багроветь. — Или ты даже не пытался их остановить? Они слишком быстро разбежались. Потому что, не хотели ломать свою жизнь об осколки твоей ледяной души?! — я замолкаю, чтобы набрать воздуха в лёгкие. — ТАК ЧТО! Я ПРАВА, ДА? ОНИ ВСЕ ТЕБЯ КИНУЛИ. ОСТАВИЛИ. СБЕЖАЛИ. ЛИШЬ БЫ НЕ БЫТЬ РЯДОМ С ЧУДОВИЩЕМ!? — кричу так, что горло начинает хрипеть. — Я права!?
Пьяное тело Юджина напрягается, я вижу, как каждый мускул под его чёрной водолазкой стал, как железный прут. Да, мне чертовски страшно, что сможет сделать он со мной в таком неадекватном состоянии, но я слишком сильно устала это его рабства. И поэтому, продолжаю кричать, напрягая измученные связки: — Поэтому, и я сбегу! Так же, как и они все. И не надейся, что тебе удастся предотвратить это! — а Юджин будто онемел, не проронил ни слова. И это так чертовски раздражает.
Напряжённо дыша, мы сверлим друг друга испепеляющим взглядом ещё несколько секунд. А потом я быстро начинаю пятиться назад, когда его мощное тело стремительно начало приближаться. Его ладонь схватила меня за загривок, подтягивая меня вплотную к своему лицу. Наши носы соприкасаются, а он сильнее сжимает пальцы, что шея начинает запрокидываться.
— Хотела сдохнуть? — его глаза, буквально искрятся от гнева. — Значит я исполню твоё желание. — и после этих слов он толчком подводит меня обратно к ограждению.
Мои ноги буквально висят в воздухе, пока он волочет меня к кромке крыши. Тело извивается, пытается выбраться из его стальных рук. Но всё четно.
— Отпусти! — выкрикиваю я, когда он с силой ударяет моей спиной об ограждение. Позвоночник с хрустом ударяется, а из глаз сыпятся искры.
Юджин нависает над мои телом, и перехватывая меня за шею спереди, наклоняет с силой вниз. Я перегибаюсь в пояснице и наполовину уже вишу над пропастью. Во второй раз. Стоит ему разжать руку, и я прямиком упаду, головой вниз. Чувствую, как краснеет лицо от недостатка кислорода.
— Заткнулась?! — он рычит, почти как зверь. — Ты же только, что была такая смелая, куда все это делось? — он усиливает хватку, и я вцепляюсь своими ногтями ему в запястье, пытаясь освободиться. Царапая его кожу. Чувствуя, как тело ещё сильнее перевесилось вниз.
Сейчас отпустит...
Я не знаю, что делать. Мои мокрые глаза бегают по его лицу, пытаясь найти в этой животной гримасе, что-то человеческое. Ноги отрываются от земли, когда он ещё сильнее толкает меня вниз. Я застываю в воздухе. Лежа в горизонтальном положении на тонкой перекладинке. Руки царапают его кисть, сдирают водолазку вместе с кожей. Я мечусь, как пойманная в сачок бабочка. Юджин надрывно дышит, а в моих глазах начинает темнеть. Сейчас страх течёт в моих венах вместо крови. Заполняя собой всё пространство.
Я смотрю в его ледяные, бесчувственные глаза, пытаюсь найти там хоть каплю человеческого.
Но там ничего.
Наверное, он и вправду сумасшедший.
Он умер! Он умер!
И поэтому, и меня он тоже убьёт. Ему нечего терять.
Чувствуя, как он медленно разжимает руку на моём горле, я вцепляюсь в его руку ещё сильнее.
— Юджин! — из последних сил вскрикиваю я. — Пожалуйста... — шёпотом.
Звенящая тишина.
Он напрягается. Он не понимает, что это. Не верит. В его глазах как будто страх. Я назвала его по имени. Впервые
Невероятно. Слишком невозможно.
Это режет слух.
На невозмутимом лице Юджина появляется смятение, страх, непонимае. Всё сразу. От одного только имени...
Он не ожидал.
Его рука рывком возвращает меня обратно на безопасную сторону. И я сразу падаю на колени, судорожно растирая пережатую гортань. Тяжело кашляя.
— Не смей называть моего имени своим поганым ртом! — он грозит пальцем у меня перед лицом. И отряхивая руки, стремительно уходит. Даже не оглядываясь.
« Теперь я знаю все твои слабые места, Юджин Арон...» — думаю я, осознавая, что за эти два месяца моя жизнь была на волоске от смерти уже столько раз, что это стало напоминать игру.
И победа - это не умереть от рук Юджина Арона одним днём.