Глава 17
Sia — Helium
Маленький ребенок не должен видеть ссор родителей.
Но что касаемо Юджина, он вырос на этом. Он вырос лицезрея, как отец избивал родную мать. Каждый раз, когда это происходило, она зажмуривалась и закрывала лицо руками, пока отец таскал ее за волосы по дому.
А Юджин просто стоял и смотрел. Наблюдал, изучал происходящее. Но никогда. Никогда. Не испытывал жалости или страха.
Странно ли это?
Возможно
Отнюдь... Отношения его родителей, такими какими они были, даже чем-то завлекали маленького мальчика. А точнее растущую в нём жестокость. Наверное, поэтому и все скандалы дома, Юджин переносил с лёгкостью. Ему нравилось, когда кто-то дрался, ругался так, что кричат до срыва связок. Юджину нравилось это ощущение, которое он испытывал, когда наблюдал за этим. Оно будоражило его, зажигало будто искорку радости.
И сколько бы не приходилось терпеть его матери, Юджину никогда не было её жаль. Он и сам не знал почему. Ведь он любил её. Просто чувство сострадания никак не приходило.
И как бы там не было, даже несмотря на все психические отклонения Юджина, мать оставалась для него единственным человеком, к которому он мог испытывать хоть что-то, помимо этого тусклого «ничего».
Даже больше...
Она была единственной, кого он любил.
Искренне, как мог только ребёнок.
Юджин часами мог наблюдать, как её длинные ровные пальцы могли, что-то быстро печатать на клавиатуре или резать овощи на кухне. Смотреть как мило морщился её нос, когда она искренне смеялась. А его сердце замирало, когда она крепко обнимала его и тихо шептала на ушко:
« Ты не плохой, просто ты другой, понимаешь, солнышко? »
Арон не чаял души в матери, хоть никогда и не говорил ей об этом. Юджин никогда не плакал, никогда не улыбался. Эмоции - это была «неизведанная территория» для него. Он просто не умел, не знал, как это. Он никогда не был простым ребёнком. Ему всегда приходилось непросто, как и в семье с жестоким отцом, так и в жизни, где его сверстники не принимали его. Словно белая ворона, Юджин был обречён на одиночество.
Поэтому, последним лучик светом в его жизни и оставалась мать.
Но к сожалению и этот «свет» у него отобрали...
Юджин всё ещё помнит тот самый вечер, когда его родители снова из-за чего-то поссорились.
Он отлично помнит, что на отцовском столе стояла недопитая бутылка коньяка и лежала пачка кубинских сигар. Помнит, что окно было широко открыто и белый тюль развивался во все стороны, под напором прохладного октябрьского ветра. Во всей квартире было темно и только в гостинной горел тусклый свет лампы.
Арон снова и снова прокручивает в голове увиденное и услышанное.
Он стоит в своих детских пижамных штанишках, и потирая сонные глаза, смотрит на заплаканную мать. Её плечи дрожали, а по красным от ударов щекам, текли слезы, смывая чёрную тушь с её ресниц. Отец тычет стопкой бумаг ей прямо в лицо. Выкрикивая, что-то злое, а женщина лишь беспомощно прикрывается руками и продолжает рыдать. Юджин помнит, как в последний раз мать успела взглянуть на него и лишь одними губами произнести:
« иди к себе... »
И уже в следующюю минуту, её лицо стало таким бледным и ничего не выражающим. Глаза стали будто стеклянными, а рот приоткрылся в немом испуге. Её золотые, как лучи уходящего солнца, волосы начали медленно утопать в луже алой крови. Всё её небольшое хрупкое тело уже лежало на полу, рядом с камином.
Юджин помнит взгляд своего отца в тот момент. Он был испуганным и в тоже время зверским. Будто это у него проблемы с психикой, а не у Юджина.
« Всё нормально, сын. Иди к себе. Всё хорошо. »
Кое-как выдавив из себя слова, пробормотал отец, медленно оседая рядом с телом жены.
Возможно, он не хотел. Возможно, он не специально толкнул её. Но в глазах Юджина навсегда осталась эта картина, а в детском сознании отложилась только одна мысль:
« Его собственный отец убил его родную мать. »
Арон помнит, как забирали её тело, помещая в чёрный пакет. Он помнит, что по дому ходила полиция и тихо перешептывалась, пока его отец молча сидел в кресле и так безэмоционально смотрел в одну точку на полу, крепко обхватив голову руками.
— Она вернётся? — спросил тогда пятилетний Арон, не понимая значение слова «смерть».
— Мама, она. Ушла. Понимаешь. Ей так нужно. Ей нужно оставить нас, наверное, навсегда.
И тогда детская психика стёрла частями тот страшный день и нарисовала новый. Как мама трепит его по голове, берёт чемодан в руку и не оглядываясь уходит за дверь. Оставляя его одного.
Бросая его.
В какой-то момент, Юджин даже начал ненавидеть мать за это.
Но только с возрастом, когда Юджин научился контролировать свою жестокость, когда он научился казаться таким же как и все нормальные люди без отклонений. Когда он лучше стал понимать себя, память решилась ему показать «правду» того дня снова.
И с этой правдой Юджин свыкался ещё очень долго. Ему снились кошмары, он не мог нормально смотреть на отца.
Бедному парню приходилось не просто.
И ведь всё ещё и обострялось его одиночеством. Он никого не подпускал к себе. Да собственно, никто и не пытался приблизиться к самому Юджину.
Потому что, по-просту не понимали и пугались его натуры.
***
Первый учебный день в университете Уэлл-Рид.
Глаза Юджина трезво и холодно смотрят в толпу людей в одинаковой одежде.
Радостные лица, счастливые семьи, пришедшие на праздник, чтобы порадоваться вместе со своим ребёнком его зачислению. Музыка, глупые разговоры ни о чем.Юджин надменно закатывает глаза, убирая руки в карманы. А в его мыслях уже давно крутится только одна мысль:
« Когда же вы все уже пойдете нахер?»
Арон мечтал, чтобы это счастливое сумасшествие поскорее бы закончилось, и он смог бы спокойно провести остатки вечера в гордом одиночестве, сосредотачиваясь на своих мыслях.
— Воу, воу. — случайно толкнув плечом Юджина, сказал молодой человек, что проходил мимо. — Брат, прошу прощения! — дружелюбно протянул он руку.
Арон брезгливо рассматривал парня с ног до головы. Общение с людьми ему и так всегда давалось с трудом, а тут ещё и рукопожатие. Прикосновения.
Ужас.
Они сводили его с ума.
Это была его красная черта, которую он ещё не научился переступать.
— Яснооо... — медленно убирая руку, протянул парень растягиваясь в смущенной улыбке. — Значит, обойдемся без этого.
Юджин прищурил глаза и вопросительно покачал головой, будто спрашивая:
« В чем дело? Что нужно? »
— Я Дэвид. — не теряя надежды познакомиться, продолжал парень, даже не смотря на чересчур надменное поведение Юджина.
— Ага. Отлично. — сухо ответил Арон.
— Океейй. — нервно посмеялся Дэвид. — Ты не из тех кто любит поболтать...
— Отлично подметил.
— Ничего. — Дэвид развёл руками. — Братан, мы тут все безликие чмошные какашки.
Юджин изумлённо приподнял брови, удивляясь тому, как парень смог так быстро перейти на жаргон в их общении.
— Поэтому, харэ киснуть одному. Нам же здесь ещё учиться пять лет, всем вместе, поэтому можно было бы задуматься и над тем, чтобы обзавестись парочкой друзей.
Юджин фальшиво улыбается и сквозь зубы выдавливает: — Спасибо. Как-нибудь обойдусь.
" Какого хера он прицепился ко мне?! "
Думал Юджин про себя с неподдельным изумлением. Ведь обычно все люди в его жизни делились на два типа. Одни были те, кто даже и подходить к Юджину не хотели, а вторые, кто пытались влиться в доверия, но мигом испарялись, сразу же после их знакомства. А точнее сразу же после того, как замечали «этот» взгляд Юджина на себе. Поэтому напорство, которое сейчас демонстрировал Дэвид, даже пугало. Будто танк, его не волновали ни речь, ни взгляд, ни надменная поза Арона. Он просто гнул свою линию, пробиваясь с боем.
— Нее, не, не, братан. Так нельзя, нужно как следует сегодня оттянуться. — Дэвид ехидно улыбается, аккуратно показывая небольшую бутылочку виски у себя во внутреннем кармане пиджака.
— Я не пью.
— Все пьют, не будь ханжой!
— Мне одному приятнее.
" Твою мать! Может он уже отцепится от меня, приклеился как репейник. "
— В компании тоже нормально будет.
— Не думаю. — всё ещё пытался переубедить напорство парня, Юджин.
— А ты подумай. — будто ненормальный продолжал Дэвид.
Арон устало достал пачку сигарет и медленно доставая сигарету, зажал ту зубами, пока руки елозили по карманам в поисках зажигалки.
— Блять. — с досадой прошипел Юджин, не найдя её.
Дэвид скалится и достаёт небольшую жестяную зажигалку из левого кармана брюк: — Идём... Заодно покуришь.
Юджин молча отворачивается, ловя ветер лицом: — Что реально от меня нужно?! — чувствуя подвох, спрашивает он.
Дэвид молчит. Он тщательно пытается понять мысли Арона, но тщетно: — Умный?
— Нет, просто ты уже пьяный в слюни. — брезгливо кривя рот, отвечает Юджин. — Что ты не самом деле хочешь от меня?
— Чуваак, — Дэвид делает невинное лицо. — сделай милость, ты тут видимо единственный, кто трезвый, как стеклышко. А мне нужно попасть в корпус D.
— Иии? Я тебе зачем?
— Там намечается отпадная вечеринка до самого утра, но на входе стоит «охрана». — показывая пальцами знак кавычек. — Девочки из того корпуса не хотят алкоголя у себя, ну и пьяных уже соответственно не пустят, а если я буду с трезвым друугом, всё может прокатить.
— Нет. — снова отворачиваясь, сухо отвечает Юджин.
— Братан. Давай, услуга за услугу. Я тебе зажигалку, ты мне поможешь пройти. — сложив умоляюще руки, говорит Дэвид, видя непоколебимость Арона. — Давай же. И я отстану. Клянусь!
Юджин переводит взгляд на парня и несколько секунд рассматривает его с ног до головы. Подмечая у себя в голове, что это на миллион процентов не последняя их встреча и, что этот придурок ещё успеет его «достать» за следущие пять лет, уж точно.
— Ладно, я только проведу и уйду. — обойдя Дэвида сбоку, сказал Юджин. — Понял?
Дэвид радостно закачал головой и быстро побежал за Ароном, по-дружески приобняв за плечо: — Толпы не любишь?
— Руку убери.
Дэвид смеётся: — Ясно. Значит просто людей не любишь...
***
Юджин не спал почти всю ночь из-за произошедшего вчера ночью на кухне. В его голове не умещалось, как такое вообще могло произойти?
Что это было, как, зачем, почему? Его внутреннему спокойствию пришел конец, вчера все окончательно рухнуло! Он бурлил, кипел внутри, а собственные навязчивые мысли вытесняли здравый смысл. И это раздражало его, воспаляло в Юджине настоящую ярость. Как из-за одной девчонки все вдруг превратилось в такой хаус?
Арон приоткрывает покрасневшие глаза. Его тело, все в той же одежде, что и вечером, лежит на белом одеяле. Руки распластаны в стороны, а голова повернула в бок, к открытому окну. Тяжелый вдох, и не успевает он и выдохнуть, как уши режет голос Селин доносящийся из зала:
— Love is in the Soul
See my face, wet with tears
Running down my cheeks... — она пела так громко, будто она стояла прямо под дверью Арона.
— Washing over all my fears
Like rain upon the streets...
« Какого хера, ты вытворяешь, Энуир? » — проносится в его воспаленном рассудке, и Юджин нехотя встает на ноги.
Заходит в зал, смотрит ей в спину выжигая взглядом дырку прямо между ее голых лопаток. Селин явно не услышала шагов, ведь она так и продолжила сидеть на диване, всматриваясь в окно, продолжая петь и дальше. Тогда Арон замирает. Его взгляд брезгливо бегает по ее голым плечам, по ее мокрым волосам после душа, по полотенцу обернутому вокруг тела, что неплохо выдавало все изгибы ее тела. Арон напрягается, тяжело сглатывая слюну, когда его глаза отследили линию ее бедра, которое было почти не перекрыто полотенцем. Спускается ниже - плавно. К щиколоткам, подмечая для себя, что они довольно изящные.
« Черт, ладно! Они - охуенные. » — вновь думает он, и тут же крепко зажмуривается. Пока голоса в голове натужно умоляют его не продолжать совершать вчерашних ошибок.
— Может, заткнешься? — наконец-то спрашивает Юджин, выдав свое присутствие.
И в туже секунду, Селин будто подорванная вскакивает с места. И наконец-то поворачивается лицом к Арону. И он мог поклясться, что настолько напуганных глаз, он еще никогда не видел. Ее руки моментально вцепились в белое махровое полотенце, пытаясь им скрыть всю себя.
Ее губы почти дрожат перед тем, как спросить: — Что ты здесь делаешь?
Юджин учуял эту беспомощность в ее голосе, и ту же его плечи расправились сами собой. Руки уже были убраны в карманы, а глаза уже смотрели с этим обжигающим огоньком: — Странный вопрос.
Селин делает неуверенные шаги босыми стопами в сторону выхода: — Тебя никогда не бывает дома в это время... — девушка нервно обернулась на электронные часы на столике, как бы убеждая себя, что ничего не перепутала.
— Я должен спрашивать у тебя разрешения быть ли мне дома или нет? — наклонив голову чуть в бок.
Селин отворачивает лицо, плотно сжимая зубы. Она каждый раз делала так, когда не хотела начинать спорить с Ароном: — Ты можешь отвернуться, я хочу уйти.
Юджин делает шаг навстречу: — Зачем?
— Что зачем? — резко вернув взгляд к мужчине, чуть раздраженней переспрашивает она.
— Отворачиваться?
Юджин еле сдерживал улыбку на собственном лице, подходя все ближе и ближе к девчонке, заставляя туда пятится в самый угол.
— Издеваешься?
— Нисколько.
— Тогда прекрати загонять меня в угол, и отвернись уже, черт тебя подери! — выкрикивает Селин, когда расстояние между ними остается меньше метра.
« Остановись, девчонка права! Не совершай эту гребанную ошибку вновь! » — кричал здравый смысл Юджину. И он и рад бы был послушать его, но эта искорка, что зажглась в нем в день, когда он впервые увидел Селин, эта искорка, что превратилась в костерок вчера, сжигала его нутро. Она заставляла его подходить ближе. Заставляла желать прикоснуться к ее бледной коже вновь. Заглянуть в эти серые, словно пасмурное небо, глаза и почувствовать, как оказывается бьется сердце. И хотя бы просто почувствовать, блять, хоть что-то за всю его жизнь. Он так сильно хотел этого сейчас, что это уже проходило на сумасшествие.
— Я не понимаю тебя. — остановившись в паре шагов от Селин. — Вчера сама лезешь ко мне, целуешь. А сейчас - просишь, чтобы я отвернулся. — скалится он, видя, как округляются глаза девчонки, как крепче она сжала это бедное полотенце на груди. Вот-вот и она даст ему пощечину.
— Ума лишился? Ты что несешь? — бегая напуганными глазами по лицу парня.
— Не перекидывайся дурочкой, Селин. — Юджин вновь делает шаг, как Энуир срывается с мачта и почти успевает уйти. — Далеко собралась? — схватив ту за локоть, возвращая к себе.
— Я не собираюсь слушать твой утренний бред! — вырывается она, вновь делая шаг в бок, чтобы не стоять так близко. — Я не в том настроении, чтобы терпеть твои тупые шутки!
— Шутки? — фыркает Арон, вновь схватив за локоть, подведя вплотную к стене, чтобы та больше не смогла уйти без его позволения. — Разве это я шучу?
— Отпусти, Юджин. — шипит она, глядя исподлобья прямо в его глаза.
— Не отрицай, что поцеловала меня вчера, тогда отпущу.
Эти ее слова, неужели она и впрямь ничего не помнит? Это взбесило Юджина, ведь это задело его самолюбие, а значит это уже нельзя было просто так оставить.
— Ни за что! — вновь дергается Селин.
— Ещё одно движение, и я сниму с тебя эту тряпку в одно движение. — ухватившись за край полотенца, почти рыком ответил Арон.
И всего за долю секунд, лицо Селин стало пунцовым. А глаза забегали еще быстрее и беспомощней. Юджин видел, как часто она дышит, как задрожали ее плечи. И это только сильнее заставило сжать пальцы на ее локте и полотенце.
— Хватит претворяться, Селин. — шипит он. — Думаешь, я поверю в то, что ты ничего не помнишь, толко потому, что напилась? — сощурив недоверчиво глаза.
— Значит поверишь! — выкрикивает она, вытянув шею, приблизив лицо вплотную к его.
— Ну конечно, у такой опытной шпионки, как ты врать и прикидываться дурочкой - это норма. Ты уже профи в этом. — издевается он. — Что? — видя этот неистовый гнев в ее глазах. — Разве я не прав? — дернув ее локтем, так что она непроизвольно подошла еще ближе. А нос Юджина тут же на секунду наморщился, когда запах жасмина от ее кожи просочился в легкие.
— Заткнись. — шипит она, подрагивая уже всем телом.
— А то что? — улыбает Арон. — Убьешь?
Селин молчит, только испепеляя Юджина взглядом.
— Я не верю ни единому твоему слову. — шепотом, наклонись над самым ее ухом, сказал парень.
Селин тут же брезгливо отворачивается и рвано выдыхает: — Засунь свои грязные фантазии себе в задницу, Арон! — прошипела Селин так, будто на конце каждого слова было острие с ядом, которое она лично воткнула в сердце парня.
Юджину буквально сводит челюсть, и он остервенело прижимается носом, к скуле девчонки, чтобы прорычать в самое ухо, как в штанах уже зверски начало пульсировать, а от желания вгрызться в ее шею прямо сейчас, хотелось выть: — Лучше не выводи меня.
Мурашки, пар от воды, холодные кафельные стены и Юджин дрочащий, как малолетний школьник, фантазируя о Селин прижатой им на постели. Эти воспоминания, что вихрем пронеслись в голове, не способствовали уменьшению эрекции.
После той ночи, он миллион раз поклялся себе, что больше никогда не посмотрит в ее сторону. Но мысли о Селин наглухо застряли в голове. Заполняя собой всё, вытесняя рассудок, заставляя терять контроль.
— Отпусти... — дыша через раз, с силой вжимаясь в стену, шепчет девчонка.
— Признай, что поцеловала меня. Смотри мне в глаза и скажи, что сделала это. — Юджин прикрывает глаза, выдыхая раскаленный воздух прямо ей в шею. А рука, что держала край полотенца, находившаяся на уровне бедра, медленно скользнула на ногу. Поднимаясь чуть выше, по покрытой мурашками коже, сбоку. Селин моментально ахает, а её глаза вот-вот выпрыгнут из глазниц. Снова это ощущение разгоряченной кожи под пальцами. Рука вновь дрогнула и остановилась, почти возле ягодиц.
— Никогда. — дрожащим голосом, уже тише отвечает она. А собственные щеки уже пылают огнём. Подбородок в такт телу тоже стал подрагивать. Она слабеет с каждой секундой и от её уверености не остаётся и следа.
— Тогда... — и рука вновь пришла в движение. Плавно поднимается выше, затрагивая кончиками пальцев ягодицы девушки. Пока мощное тело прижимается к ее покрытому мурашками.
— Убери свои руки, а не то лишишься их! — рвано выдыхая, шипела Селин, стараясь как можно сильнее отвернуть лицо от вжимающегося в ее щеку Юджина.
— Не верю, что такое можно забыть. — Юджин наконец-то убрал руку от бедра и крепко схватил лицо Селин, разворачивая его к себе. Так что их носы вновь соприкоснулись. — Я не верю тебе, Селин Энуир.
Глаза девушки замерли, они наконец-то смотрели только на Юджина: — Очень зря, — шепотом, почти в губы парня. — ведь это правда.
« Но конечно же она все помнит. И от этого ей становилось только хуже. Проснувшись сегодня с утра, с пульсирующей болью в голове, первые мысли Селин были о том, что же она наделала?Ведь она так ненавидела Арона? Черт, да кто угодно, был бы лучше! Даже поцелуй с Нойсом казался бы ей меньшей ошибкой, чем поцелуй с Юджином. Тогда почему? Все утро она стояла в душе, под напором горячей воды, вколачиваясь лбом в кафельную стену, чтобы выбить все воспоминания о вчерашнем вечере. Терла кожу до красноты, пытаясь стереть всю грязь. Пытаясь забыть, чтобы больше никогда не вспоминать об этой ошибке. Она и вправду не ожидала увидеть Юджина сегодня дома, с утра. Она не была готова, посмотреть ему в глаза, после того, что натворила. Она просто сгорала со стыда. Пока собственная гордость душила ее изнутри. »
Селин наконец-то удается отвернуть лицо в бок, вырвавшись из его пальцев:— Думаешь сможешь воспользоваться тем, что я была пьяна и ничего не помню? — повысив тон, чувствуя, что теряет уверенность. — Запомни! Я никогда в жизни не поцеловала бы тебя! Даже будучи пьяной, даже под наркотой! Никогда! — резко взбрыкнувшись, девчонка освобождается и делает гордые шаги в сторону.
— Но всё же поцеловала...
— Заткнись, Юджин! — уже кричит она, грозя пальцем. — Хватит, слышишь?
И Селин уходит, кинув напоследок презрительный взгляд на Арона.
— Хорошо... — шипит Юджин себе под нос, когда голая спина девушки скрывается за поворотом.
***
~Год поступления Юджином в университет
Его глаза были опухшими и покрасневшими после бессонной ночи.
Ещё одной.
Холодный стакан воды в руках и дождь хлыщет за окном ливнем. В горле неприятно першило от десятков сигарет выкуренных прошлым вечером.
Что не так?
В какой момент его жизнь свернула не туда?
Задавал он себе этот вопрос миллион раз.
— Через неделю самолёт. Я выбил место тебе там.
— А ты меня спросил? Мне это надо?! — Юджин отчаянно смотрел на отца.
— Я не обязан тебя спрашивать! Так будет лучше для всех! Ты нужен мне в компании. — не повернув в его сторону даже головы, говорил мужчина.
— А может мне, нахуй, это не нужно! Я тебе не щенок для дрессировки. — повысив тон говорил Арон.
Отец сделал несколько шагов в его сторону, и подойдя ближе крепко схватил того за шею.
— Не будь идиотом, Юджин. Ты ничто без меня! И если не моя компания, ты будешь на дне вместе со всеми плебеями!
— Мне не десят лет, сам разберусь как-нибудь!
— Ты весь пошел в мать! Такой же безответственный, занощивый и жалкий! Ты просто маленькая крошка пыли без меня, тебя размажут! — кричал басистым голосом мужчина. — Запомни, твои гребанные желания держи при себе! Потому что, твоего мнения никто не спрашивал! Ясно? И только попробуй опозорить меня. Пожалеешь...
Вспоминал Юджин.
А ведь он изначально не хотел ехать в тот университет. Но даже тогда Арон и подумать не мог, что всё закончиться вот так... Он и подумать не мог, что ждёт его там, что произойдёт...
Что с ним будет после случившегося там 28 мая.
Может ли разрушиться уже разрушенная психика? Может ли сердце расколоться от боли и ужаса дважды?
Никто не знает.
Но и это не все. Новое потрясение. Одно за другим.
— Мистер Арон, нужно ехать. — послышался из-за спины голос шофёра.
И что теперь? Чемодан в руках и долгий перелёт обратно домой, где его ждёт ещё одна трагедия.
" Так странно, март в этом году такой теплый.
Но вот земля ещё холодная, сырая. "
~ несколько крупных мужчин капают могилу ~
— Юджин, сынок! Соболезную твоей утрате!Говорят, ты теперь компанией займешься?
— Я не собираюсь сейчас обсуждать вопросы касаемые работы. — сухим голосом ответил Юджин женщине, которая была партнёром его покойного отца.
— Говорят, он его бил...
— Были слухи, что он своими руками свою жену и убил.
— Да, тоже слышал. Вроде заграницей был.
— А у Юджина поговаривают проблемы с психикой с детства были.
— Они с отцом никогда не ладили.
— Семья? Нет он, вроде, один теперь остался.
— Ужас! Бедный парень, а будет за грехи отца расплачиваться.
Все эти гнусные разговоры так и крутились вокруг Юджина. Аккуратные вопросы о его личной жизни, о планах в работе, и мимолетные разговоры об его отношениях с отцом не покидали его все время похорон.
Боже, каким же ничтожным он чувствовал себя в этот момент! Так же, как и каждый раз, когда отец смотрел на него своим укоряющим взглядом.
Сжав желюсть до боли, Юджин пытался держать себя в руках и сохранять гордое лицо.
Смерть отца, стала последней каплей в чаше.
Да, пускай Арон ненавидел его. И даже сейчас, когда того больше нет, он все равно продолжал ненавидеть.
За то, что оставил ему столько проблем. За своё сломанное детство. За мать! За то, что был жесток.
Ненавидел.
Но с другой стороны, он был его последним родным человеком на земле...
Юджину было невыносимо осознавать факт того, что теперь он окончательно и бесповоротно остался один в этом мире. Что теперь нет никого.
Но ни одна мышца на его лице не дрогнула в тот день.
Потому что эмоции - это была отдельная планета для Юджина, которую он пожалуй так и не научился покорять. Даже к этому возрасту.
Чтобы сказала его мать увидев своего сына, стоящего над могилой отца?
« Бедный, бедный мой мальчик. Ты же ещё так молод. Всего-то ещё 25. Ты мог бы быть так счастлив! Да и всё могло бы быть по-другому...»
Почему смерть идёт по пятам за Юджином? Преследует всю его жизнь, будто охотится именно за ним, но каждый раз промахивается и забирает его родных.
Кто-то скажет: Да, а какая ему разница?! Он же всё равно не умеет «чувствовать», он же псих.
И вы будете правы, Юджин и вправду не умеет испытывать эмоции, как это делают все остальные люди. Но это не делает его бездушным, как многие считают. Может он и не умеет любить, сочувствовать или радоваться, но вот чувствовать боль Арон может. Он ощущает её так же остро как и все, а может даже и острее. И сколько натерпелся Юджин за свою ещё очень короткую жизнь, столько может не смог бы вытерпеть другой.
После смерти матери, что-то в душе Юджина щелкнуло и его состояние усугубилось. А потом всё пошло вообще как по накатанной. Домашнее обучение, где он не имел возможности научиться общаться и дружить, затем трагедия произошедшая в университете, которая загнала Юджина в угол. А затем смерть отца и «вступление на престол» его компании. И всё что осталось Юджину - это умение ухищренно притворяться, что он такой же как и все.
А ещё умение смеяться там где нужно, сопереживать когда надо.
Притворство стало частью его жизни. Арон развивал это умение с самого рождения, чтобы не быть изгоем из общества. Чтобы хоть и фальшиво, но стараться быть таким же как и все обычные люди. С эмоциями, а не с отголосками ненастоящих улыбок и слез. Он хотел чувствовать радость, грусть и любовь. Правда хотел. Но вместо этого, он умел чувствовать только боль потерь и горечь смерти.
А ещё был гнев.
Точнее неконтролируемая ярость, которая жила в нём.
Одна единственна эмоция, которой наградила его природа. И та оказалась яростью.
Лучше и не придумаешь.
И как вы думаете жил все эти годы Юджин Арон?
Как может жить человек без семьи, любви и эмоций. Живущий только работой и знающий только чувство боли.
Паршиво.
Даже слишком паршиво, так что по ночам, засыпая он желал не просыпаться на следующее утро. Когда снаружи Арон выглядел непоколебимым, внутри него всё кричало, рвалось наружу от этой гадкой безвыходности его жалкого существования.
Юджин ощущал себя пустым человеком. Будто внутри него ничего нет и никогда и не было.
И ведь возможно если бы не резкое появление Селин в его жизни, которая вызвала сразу столько проблем, с которыми пришлось срочно расправляться, то скорее всего Юджин покончил бы с собой.
Мысли о суициде преследовали его уже долгое время, потому что такое существование было ему уже в тягость. Он прокручивал эту идею в своей голове по несколько раз на дню. А последние месяцы перед появлением девчонки, Юджин так и вообще уже начал выбирать методы самоубийства.
Что значит слово жить? Арон забыл.
« Существование его телесной оболчки » — Вот как можно описать его жизнь сейчас.
Лишь его тело жило, но внутри тихо и пусто. Ничего! Там нет ничего. Штиль.
Разрушить столько жизней, вредить всем от кого он не получил нужной ему выгоды. И ни на секунду! Не пожалеть, не почувствовать вину или страх за содеянное. Потому что, не умеет.
Разве можно что-то изменить после стольких лет? Разве можно превратить чудовище в принца?
Юджин лишь жалкое отражение своих грехов! И смыть эту грязь со своей души ему не под силу.
Но что если жизнь решила впервые ему улыбнуться, подарив встречу с Селин?
И чудо заключается даже не в том, что благодаря появлению Селин, Юджин уже остался жив, не покончив жизнь самоубийством. А в том, что она и есть то самое чудо. Ведь она заставила что-то внутри Юджина щёлкнуть вновь.
Когда Энуир лежала в коме, вся перебинтованная и изломанная, как брошенная кукла, когда Юджин увидел её впервые. Тот день когда Нойс позвонил ему и рассказал о случившемся. Юджин помнит как приказал, спрятать девчонку у себя в квартире, в которой никогда не жил, чтобы конкуренты не смогли воспользоваться этой ситуацией и не смогли бы нанести еще больший ущерб. Арон помнит, как увидел её. Лежащую на белоснежной постели, с капельницей, с несколькими датчиками прикреплёнными к её телу, с перемотанной головой и кровоподтёками. И именно в тот момент, впервые за всю его сознательную жизнь, сердце Юджина неприятно ёкнуло. Он помнит это щемящее ощущение. Эту тяжесть в груди. Сначала это чувство чертовски заставило его испугаться. И тогда, Юджин доверил Селин в руки Дафны и Картера. А сам поклялся, что больше не появиться там, пока это дело не разрешиться, чтобы больше не видеть девчонку. Он свято верил, что Селин была шпионкой. Но даже несмотря на это, каждый день его тянуло к ней. И это изводило его, будто болезнь. Он не понимал, что с ним.
И как бы Арон не пытался, сердце не могло забыть этого чувтва. Ощущение жизни внутри себя. Юджина зверски тянуло обратно. А желание, увидеть девчонку хоть краем глаза, росло с каждым днём всё сильнее. Он мечтал хотя бы просто постоять рядом с её дверью. Чтобы сердце снова пропустило удар, чтобы хоть на миллисекунду, но ощутить, какого это быть живым.
Так тепло. Сердце. Тяжёлое. Живое. Он сам живой!
Это чувство, как наркотик. Оно поглащало его всего. Оно заставляло хотеть ещё больше и больше.
Юджин стал ночевать в этой квартире, потому что одно осознание того, что он не один, заставляло его дышать ровнее, спокойнее.
А вечерами, Арон мог встать в дверном проёме её комнаты и несколько минут просто наблюдать за Селин, пока та лежала в коме. И в эти моменты, что-то внутри него так сильно кричало от боли, когда он видел эти трубки, которые позволяли ей дышать, эти провода и датчики прикреплённые к её бледному телу.
И когда его взгляд вновь падал на её лицо, такое умиротвореное и спокойное, всё внутри Юджина переворачивалось. И весь этот дикий ураган мыслей внутри него утихал. Всё внутри него вдруг оживало, и он начинал чувствовать тяжесть собственного сердца в груди.
« Просто нужно видеть её, пускай хоть изредко. Но теперь это необходимо. »
Селин стала для него будто наркотик.
С каждым днем его хочется все больше. И чем чаще ты его получаешь, тем сильнее и сильнее ты его хочешь вновь. Забываешь обо всем и думаешь только о нём. Как пленник в собственном теле. И если вовремя не остановиться, ты больше никогда не сможешь жить без него.
Но с другой стороны - она была врагом, она была шпионкой. А таких людей Юджин привык жестоко наказывать. И Арона это раздражало. Он не мог ни убить ее, ни освободить. Поэтому, Арон так пытается ограничить влияние Селин на себя. Чтобы она стала для него обычной мишенью. Тем от чего нужно избавиться. Чтобы не решать для себя каждый день, что делать с ней дальше. А поступать так, как поступил бы с другими.
Ведь с каждым новым днём Юджин понимает, что всё больше и больше начинает дорожить девчонкой, проваливаясь куда-то всё глубже. Утопая в привязанности и настоящих эмоциях.
А это ведёт к краху!
Чувствовать - значит быть слабым.
Так считал Юджин Арон всю свою жизнь.
***
Во всей квартире темно, на часах 22:23. Тоненькая, еле видная полоска света озаряет пол в далеке коридора. Юджин кидает свой пиджак в прихожей на небольшую софу и не снимая обуви, стараясь не шаркать ногами, идёт прямиком к этому свету.
Люминесцентная лампа над кухонным столом освещает хрупкий силуэт Селин. Девушка стоит спиной в белой шёлковой майке и прямых синих джинсах. Юджин молчит, боиться издать хоть звук, чтобы не в коем случае не спугнуть девушку.
Усталые глаза, прослеживают линию шеи, плавно опускаясь к острым плечам. Очерчивает их, спускаясь всё ниже по рукам. Взгяд цепляется за большой пластырь наклеенный на сгибе правой руки. Тонкие и юркие пальцы Селин отчаянно пытаются его снять, но тщетно. Видно, что Энуир никак не решиться оторвать его.
Селин перекидывает свои волнистые русые волосы через плечо, будто дразня Юджина своей ровной изящной спиной. Будто говорит:
« Посмотри на меня, я идеальна со всех сторон. Не отводи от меня взгяд, я та, кто может спасти тебя. Только не отводи взгяда, попроси и я останусь с тобой. Я спасу тебя. »
Юджин тяжело сглатывает, прилипая к этому потрясающему виду всё сильнее. Этот тусклый свет и её чертова спина. Её руки и волосы, плечи, что подрагивают от её лёгкого дыхания.
Селин - самая большая опасность для жизненного порядка Юджина, и он это знает.
Всё зашло слишком далеко. Он увяз по горло в ней.
« Что ты творишь, Селин Энуир? Зачем делаешь из меня такого же смертного как и все? » — Думает Арон, пока руки содрогаются в адском желание подойти сзади и прижать эту хрупкую спину к себе, зарыться носом в эти шелковистые волосы и шумно вдыхать их аромат.
Ощутить это тепло внутри, которое он испытывает только рядом с ней. Юджин не знал, что это, как называется это тепло. Но оно было намного сильнее всех его принципов и его гордости. И сил противостоять у него тоже не было.
В какой-то момент Юджин всё же решается подать голос: — Помочь?
Селин испуганно разворачивает голову, так что некоторые пряди волос ударяют её по лицу: — Не смей подходить ко мне.
— Уверенна?
— Я в твоей помощи не нуждаюсь. — язвит, как обычно девушка. — Я не собираюсь тебя задерживать. Я поем и уйду, поэтому подожди в другом месте.
— Ты ещё не ужинала? Отлично, я тоже голодный. — собирается войти в кухню Юджин, как изумленный взгляд Селин мигом его останавливает.
— Что прости? — её пальцы всё ещё пытаются подцепить пластырь. — Ты собираешься есть сейчас?! Здесь?
— Да. — Юджин щуриться, вертя головой в непонимании. — Удивительно, что я тоже ем, правда?
— Нет, я сказала, что сейчас я собиралась поесть. — указывая на себя пальцем продолжает Селин. — И ты по всей видимости не собираешься ждать своей очереди.
— Это моя квартира. — Юджин обводит глазами помещение. — Я могу есть в любое время.
— Вообще-то нет! — Селин повышает тон и мигом переводит взгляд обратно на руку, когда пальцы случайно отодрали небольшой кусочек пластыря от кожи.
Юджин не церемонясь подходит в плотную, убирая руки Селин: — Это безумно раздражает, знаешь.
— И юркие пальцы Арона мигом сдирают пластырь, а Селин лишь зажмуривается издав сдавленный писк.
И впервые Арону открывается вид на десятки маленьких синяков на сгибе ее руки. Небольшие кровоподтёки и ярко синие вены просвечиваются сквозь бледную кожу. Одной рукой он держит её за запястье, а другой проводить по изувеченной коже тыльной стороной ладони: — Что это?
Девушка моментально отдергивает руку и хмурит брови: — Не твоего ума дело! — отходит назад, убирая волосы за уши. — Ладно. Хочешь есть сейчас, ешь. Я поем, когда ты уйдёшь.
Юджин тихо усмехается, и не поворачивая головы говорит: — Хочешь есть, значит ешь сейчас. Здесь, со мной.
— Или что?
— Или ложись спать голодной, Селин.
— Это условия?!
— Нет. — Юджин слегка поворачивает голову в ее сторону. — Это тебе решать. Либо ешь со мной, либо голодаешь.
— Отлично. — хлопая в ладоши. — Значит, голодаю.
— Отлично. — повторяет Юджин, ни чуть не смутившись.
— Хотя... - почти выйдя с кухни. — я согласна поужинать с тобой.
Тогда парень, не говоря ни слова, достаёт бутылку начатого вина с верхней полки холодильника и ставит на стол. И переводит взгляд на Селин, как бы намекая на вчерашний вечер.
— Зачем тебе второй бокал? Или одного для Юджина Арона слишком мало? — подыгрывает девушка.
— В отличие от тебя, в детстве меня учили хоть каким-то правилам приличия.
— Думаешь я буду пить? — перебивая мужчину, спрашивает Селин.
— Считай это вторым условием.
Девушка рвано выдыхает носом, пока ее челюсть сжималась до хруста. Но ни слова не ответив, Селин садиться на стул, напротив.
— Хорошо. — гордо вскинув подбородок. — Давай выпьем.
— И за что же? — усмехается Арон.
Опустошив залпом всё вино, что было в бокале, она отвечает: — За всё, что я потеряла из-за тебя, Юджин Арон! — кидая пустой бокал на пол, отчего крошечные осколки стекла разлетелись по всей кухне.