Глава 3
Даниэла Бианчи
Когда мы вернулись домой, была поздняя ночь. Я прокралась в комнату родителей, они крепко спали, и взяла кредитку Марко. Думаю, он будет не против, когда увидит, что на его счету не будет какого-то количества евро. Конечно, когда вышла из комнаты, то встретила Доменико, у которого еще были силы сходить после вечеринки в душ.
— Ты не могла просто утром попросить у него деньги? — сложив руки у груди, спросил он шепотом.
— Так было бы не интересно, — тихо посмеялась я.
— Не забудь ему хотя бы утром об этом сказать, — выдохнул он и пошел к себе в комнату.
— Он и не заметит пропажи нескольких сотен евро.
Я вошла в свою комнату, и сразу включила ноутбук. Начала искать билеты из Флоренции в Ланкастер. В какой-то момент подумала, что может взять наш личный самолет, но потом передумала. Я никогда не летала на обычном самолете. Мы всегда, особенно в Чикаго, летали только на частном. Даже если куда-то летели отдохнуть только с мамой — брали наш самолет. Иногда она говорила Марко, что хочет полететь просто самолетом, как летают все. На что он говорил, что раз у нас есть свой самолет, и у нас работают люди, то зачем летать на других самолетах. Тем более нашей большой семьей. Только в города вблизи Флоренции мы ездили или на машине, или на поезде.
Стало немного грустно. Теперь они будут летать в Чикаго без меня. И семья МакКалистер будет прилетать к нам, когда меня дома не будет. Года три такого не будет. Это если я еще не решу проходить магистратуру, что возможно. А буду ли прилетать домой — не знаю. Этого в планах моих нет. В любом случае. Я не хочу прилетать домой ближайшее время точно.
Купив билет в бизнес-класс, могу себе позволить, обрадовалась. Теперь остается собрать вещи, рассказать все родителям, сестрам и Этану. Доменико и так уже все знает.
Проснувшись уже ближе к обеду, взяла телефон в руки, и сразу увидела сообщение от Камилы:
«Прости, но не думаю, что мы сможем дальше дружить. Возможно, мы обе стали поступать неправильно по отношению друг с другом. Я не говорила тебе о своих чувствах к Маурицио, ты молчала о том, что собираешься поступать в Ланкастер и про отношения... Не знаю как ты, но я точно не смогу общаться так, как раньше. Слишком много стало секретов. Ты изменилась и ни я, ни Мао не знаем почему. Ты не говоришь нам ничего, будто вечно летая в своих мыслях со своими проблемами. Мы начали замечать в тебе изменения еще два года назад, но оба не решались спросить у тебя об этом. Извини, что прекращаю нашу дружба сообщением, но лично не смогу все тебе сказать. Также и Мао. Мы сейчас сидим вместе и пишем тебе. Несмотря на все, знай, что в любой момент ты можешь мне или ему написать, поговорить. Всегда рады будем тебе помочь. Только напиши».
Наверное, так даже лучше. Я действительно не знаю, какое у нас было бы дальше общение, после произошедшего на вечеринке. Теперь у меня нет подруги и друга, с которыми мы дружили с первого класса.
Когда мы только пришли в школу, то она первая, кто начала со мной общаться. Нам было весело. Она была моей лучшей подругой, помимо Ланы. Мы обсуждали всегда все на свете. А потом к нам в компанию окончательно присоединился Маурицио. Ему перестало нравиться окружающее его общество. В отличие от меня они были тусовщиками. Я хоть и ходила на вечеринки, но не так, как они. Можно было сказать, что у Ками и Мао страх пропустить что-то интересное. И всегда, когда на следующий день после вечеринки они приходили в школу, то мы сразу обсуждали все. Нам профессора часто делали замечания, потому что мы не могли не говорить на уроке. Грустно, что наша дружба закончилась на такой ноте. Вроде бы и хорошей, но в тоже время и нет. Я действительно изменилась и стала скрывать все от всех. Доменико и Лана знали больше всего, чего не знали они. Но даже брат и сестра не знали все. Проще было не рассказывать.
Вечером решила сходить на речку. Сидя на берегу реки, наслаждалась природой, тишиной. Здесь всегда было прекрасно, спокойно. Только здесь я могла быть наедине с самой собой. Никто не мешал, ничего не тревожило. Мыслей было много, но в тоже время они улетучивались. Сложно описать это состояние. Иногда казалось, что сама речка звала меня к себе, чтобы я посидела на берегу и полюбовалась видами. Людей тут можно было увидеть очень редко — было замечательно.
Летая в своих мыслях, не заметила, как рядом со мной села мама. Ей всего тридцать девять, но смотря на нее — не скажешь этого. А посмотрев на ее тело тем более не скажешь, что она родила пятерых детей. Спасибо природе, что дала мне фигуру мамы. Значит, я буду такой же, как она. Но точно не с пятью детьми. Хотя мама говорит, что у нее шесть детей. По ее словам, Марко ведет себя иногда, как маленький ребенок. Скоро будет уже девятнадцать лет, как они в браке, и двадцать лет, как они вместе и любят друг друга.
Смотря на них, я завидую, что спустя столько лет в них все не угасает тот огонь. Будто с каждым днем они любят друг друга только сильнее. Первое время, когда я начала назвать Марко по имени — было больно самой. Не представляю, какого было ему. Но что-то внутри не давало больше назвать его папой.
— Мам, у тебя когда-нибудь... Эм... Было такое, что парень хотел с тобой секса, а ты нет? — неуверенно спросила я, после долгой тишины. — Или невзаимные чувства...
— У тебя мог быть секс, но ты была не готова? — посмотрев на меня, она вскинула бровь и усмехнулась по-доброму.
— Ну... Ответь на мой вопрос, — усмехнулась в ответ я. — А потом я тебе расскажу.
— Да. Вспомнить сейчас, то так даже было правильно. Хотя тогда мне было неловко, — спокойно ответила она. Чего я еще не знаю о своей маме? — А у тебя?
— Помнишь, мы с Доменико ходили на вечеринку вчера?
— Конечно, ты еще потом осторожно зашла к нам в комнату, и взяла нашу кредитку, — посмеялась она и обняла меня.
— Ну ма-а-а-ам! Так вот, когда мы танцевали, мы с Маурицио... — было неловко рассказывать, но ведь она знает, что это такое. Да и про Мао она знала. — Пошли в комнату... — мама слушала, не перебивая. — И все было хорошо, как и всегда... Dio mio, так стыдно, — я закрыла лицо руками. Она не знала всех отношений с парнем.
— Рассказывать или то, что произошло?
— И то, и другое. Он хотел зайти еще дальше, а я... а я понимала, что не хочу... с ним не хочу. Будто Мао не тот человек, которого я могу подпустить еще ближе к себе. Хватало того, что есть. А потом я сама разорвала с ним отношения. Он предлагал отношения на расстоянии, потому что уезжает в другой город учиться, — соврала я. Она знает, что такое «отношения на расстоянии». — но это так тяжело. Да и его чувства невзаимные... я правильно поступила? — мама только обняла меня и кивнула, чего для меня было достаточно. — А у тебя, когда это произошло?
— Это было еще в школе, и тогда все выглядело, как в сказке, — задумчиво начала она. — Я даже ему доверяла, но... — она нахмурилась. — На меня поспорили, — боже, видно, как ей неприятно это вспоминать. — Конечно, мы потом пообщались, и он сказал, что и без спора бы ему хотелось, но я уже ему не верила. А не взаимность... — уголки ее губ опустились. — В начале так было с Поло. Поздно поняла, к сожалению. Но в начале было так, что он признался, а я... а я «обрадовала», — она показала пальцами в воздухе кавычки. — новостью, что улетаю в Чикаго. Ох, ты не жалеешь? — взглянула она на меня.
— Не-е-ет, я даже рада. Грустно только, что из-за всего случившегося мы больше не друзья.
— Солнышко, не расстраивайся. Главное, чтобы ты была счастлива и тебе было комфортно, — поцеловав меня в висок, сказала она.
Когда она упомянула моего папу, захотелось узнать о нем больше, чем то, что я знаю. А мои познания заканчиваются образом человека из моих снова, которого я переношу на холст. Может сейчас она мне все расскажет? Или хотя бы часть. Понимаю, что может быть больно узнать обо всем, но так будет правильнее. Мне восемнадцать и имею право знать обо всем, что с ним случилось.
— А расскажи о папе. Моем папе.
Мама тяжело вздохнула, перекинула свои волосы на одно плечо и расстегнула цепочку на шее, которую, как я заметила, никогда не снимает. Это ей подарил Поло? Поэтому она не снимает? Так много вопросов и мало ответов. Она долго молчала, но потом собралась говорить. Тогда я поняла, что она решила все рассказать.
Сейчас я узнаю всю правду.