Гордая Роза |18+

Даниэла Бианчи

Мама смотрела на водную гладь и сжимала в ладони кулон. Почему-то именно сейчас она решила его снять. Надеюсь, она его не выкинет в речку. Он очень красивый, подходит ее зеленым глазам. Наверное, она сейчас вспоминала все моменты, потому что уголки ее рта то поднимались в улыбке, то опускались с грустью. Все было тяжело, что она не может подобрать слова, чтобы мне рассказать обо всем? Но я хочу знать правду, не важно какой она будет.

— Поло, — спустя время начала она. — он был замечательным, но иногда таким упрямым! Как твой брат Этан сейчас. Сначала, когда мы встретились, он обратил на меня внимание, так же, как и я на него, — она сделала паузу, а потом снова продолжила: — Потом он игнорировал меня. И, если бы не наш первый поцелуй именно здесь, то я даже не знаю, как бы потом сложились обстоятельства.

— Надеюсь вы здесь только целовались...

— Даниэла Бианчи! Стыд, просто стыд! — я подняла взгляд на маму, которая еле сдерживала свой смех. — Ладно, да, тут был не только поцелуй. Здесь я потеряла свою девственность с Поло.

— Охренеть можно! — я была в шоке. Моя мама и мой отец. Здесь. В общественном месте!

— Мы проводили много времени вместе. Он даже украл меня с выпускного. Мы гуляли, много смеялись. Я чувствовала себя очень комфортно с ним. Потом... Потом случилось так, что мне нужно было переехать к Кэтти в Чикаго. Штаты были моей мечтой. Но, когда я рассказала об этом Поло, он обиделся на меня. А все потому что он в тот день признался мне в любви, а я отвергала любую любовь. Даже со стороны Марко на тот момент.

— Почему папа на тебя обиделся? Он же должен был понять.

— Ох, солнышко мое, если бы все было так легко. Я так и улетела обиженная на него. Но как только я приземлилась в Чикаго, то поняла, что нужно отпускать все обиды, ведь начинается новая жизнь! В общем, мы не общались месяц, пока он мне не написал. Тогда я сидела на паре по философии. До сих пор ему благодарна за этот жест. Мы поговорили с ним, а после он прилетел ко мне на рождественские каникулы. Как раз тогда и подарил кулон, еще такой же браслет... Мы провели с ним сказочное время, и снова отдалились.

Я снова посмотрела на ее запястье. Никогда у нее не видела браслета, как и сейчас, который был бы из одной коллекции с кулоном. Если она не снимала кулон, то и браслет не должна была снимать. Это одно целое.

— А где браслет? — поинтересовалась я.

— Браслет... браслет с ним. На его запястье, — она поджала губы, чтобы не расплакаться.

— Ты все так рассказываешь... у вас должен был быть хэппи энд.

— Милая, у твоего отца были проблемы со сном. Причем очень серьезные. И он не нашел варианта лучше, чем оттолкнуть нас с Марко.

— А почему он вас отталкивал. Марко его брат, а ты была как я поняла «лучшей», — сделав кавычки пальцами. — подругой.

— Мы... мы начали встречаться тогда с Марко.

Что? Она начала встречаться с Марко, зная о чувствах Поло? Бред какой-то. Если сначала я понимала весь ее рассказ, то потом перестала. В голове не укладывалось. Если они проводили много времени вместе, спали, он приезжал к ней, то ведь она его любила, получается. Да и если бы у них не было любви, то не появилась бы я.

Дети — признак любви.

Не в случае Ланы правда, но главное, что дядя Лео любит ее, как родную.

— Ты сейчас ничего не понимаешь, да? — спросила мама, а я кивнула. — Наверное, задаешься вопросом «почему Марко, а не Поло», — я вновь кивнула. — Честно, сама не понимала тогда. Просто с Марко было так легко, свободно, хотелось летать. С ним и сейчас также. Но даже понимая все эти чувства, я сомневалась в своем выборе.

— А с папой не было так легко?

— С ним тоже было легко, и в него я влюбилась. Но не было той же легкости, как с Марко. Постоянно было ощущение, что он мне что-то недоговаривает. Он говорил все, но в тоже время молчал. Может это молчание его и погубило. Последний год он принимал наркотики...

— Наркотики? — перебила я ее. У меня был шок. Не думала, что все так сложно.

— К сожалению. Тогда он написал мне, что просто не может терпеть все эти кошмары. Он устал. Много всего про меня наговорил тогда. Было больно читать все его сообщения, — по ее щеке скатилась слеза, а в руках она сильнее сжала кулон.

Она замолчала, разжала ладонь и посмотрела на кулон. Хотелось знать, о чем она думает. Пока она молчала, то я начала думать. получается, что он устал терпеть кошмары, устал терпеть то, что его брат встречается с той, которую он любит? Его погубили наркотики. Но ведь не только они.

— А автокатастрофа? Вы ее выдумали?

— Частично, — я была в шоке. — мы говорили, что это несчастный случай на автомагистрали, но это не совсем так. Я говорила о Монце. Там была гонка, и он поехал. Я еще хотела поехать с ним, из-за чего мы и поругались. После гонки Марко мне передал письмо, из которого было понятно, что он хотел, чтобы я и его брат были счастливы друг с другом. Он понимал, видел, что наша любовь сильная и мы должны быть вместе. Видимо, поэтому он и поехал тогда, — ее голос дрожал от слез.

— Но ведь на гонках не всегда умирают, — плакала я.

— Он не справился с крутым поворотом, который был рядом с обрывом. Ничего сделать нельзя было. Врачи пытались его откачать, но было бесполезно. Но может так было даже лучше для него...

— Лучше? Ты сейчас серьезно? — мои слезы резко пропали и вместо них появилось возмущение.

— Дани, пойми, травмы, которые он получил, несовместимы с жизнью. Если бы он выжил, то остался бы овощем. В таком случае лучше умереть.

Я не понимала ее. Она его любила, как говорит. Но говорит, что лучше бы он умер? Она понимает, что говорит? Видимо нет.

— Это ты виновата в том, что он умер, — прошептала я.

— Что? — непонимающе спросила мама.

— Это ты виновата в том, что мой папа умер! Если бы ты выбрала его, а не Марко, то у меня был бы папа!

— Дочка, что ты такое говоришь? Ты даже и всей правды не узнала...

— Что я такое говорю? Да из всего твоего рассказа понятно, что ты желала ему смерти!

— Что? Я никогда ему такого не желала! Я хотела, чтобы он был рядом, как и Марко!

— Да уж лучше бы ты тогда поехала с ним и улетели вместе в этот обрыв! Никто бы не страдал! — я встала на ноги и кричала на нее.

— Ты хоть думай о том, что ты говоришь! И хватит повышать на меня голос! Разговаривай хоть с кем так, но не со своими родителями. Я тебе ничего не говорю по поводу того, что ты начала Марко называть по имени, но имей совесть...

— Совесть? Это вы, Анджелина, говорите о совести? Да у вас то она хоть имеется? Спала сразу с двумя братьями, одновременно от которых и забеременела! Встречалась с одним, зная о том, что делает больно другому! И ты говоришь мне о совести?

— Ты вообще ничего не поняла из того, что я тебе говорила. Ты хотела узнать правду? Узнала. Так почему ты тут сцены устраиваешь?

— Сцену устраиваю не я, а ты, Анджелина, когда спала сразу с двумя, говоря им о любви. Да какая там у вас была любовь? Не было ее!

Я развернулась и собралась уже уходить, но она меня остановила.

— Возможно, я и не права, — спокойно говорила она, несмотря на нашу ссору сейчас. — Но возьми это.

Она отодвинула мои волосы и зацепила на шее кулон. После поцеловала меня в щеку и пошла со слезами на глазах домой, оставив меня одну на берегу реки. Я не понимала того, что чувствую сейчас. Взяв в ладонь кулон и посмотрев на него, поняла, что она отдала мне то, что никогда не снимала.

Бирюзовое сердце, которое ей подарил мой папа.