Глава 5
Даниэла Бианчи
Вернувшись домой, я сразу же набросилась к мольберту с холстом и долго плакала, смотря на портрет папы. Почему он?
Почему? Почему? Почему? Почему?
Так я просидела до самого утра и только потом легла, сильно сжимая кулон. Я чувствовала через него прикосновения папы, хоть и никогда не ощущала. Если бы была возможность перевернуть время, увидеть его, живого, сияющего своей красотой и улыбкой.
Ох, папа.
Проснулась я уже ближе к обеду от стука в дверь.
— Заходите! — крикнула я из-под одеяла. В комнату вошла Вилу, с новомодным журналом. Хоть ей было почти пятнадцать, так же, как и Нике, они все равно оставались для меня малышками. — Что случилось, Вилу?
— Дана, мне нужно выбрать образ на свидание, помоги, пожалуйста! — она состроила глазки, на что я закатила глаза и пригласила лечь рядом.
— Ника знает о твоем свидании? — я сощурила на нее глаза.
— Нет. И будет лучше, если она не узнает.
— Малышка, так нельзя. Вы же были как не разлей вода, что случилось? Снова из-за какого-то красавчика?
— Угу, — Вилу кивнула и села рядом со мной. — Почему на нее обращают внимания больше, чем на меня? Разве я хуже нее? Мы же близняшки, и ничем не отличаемся. Но всегда! Всегда, когда узнают, что я не Николетта, а Виолетта, бегут искать ее, — голос сестренки начал немного срываться.
— Детка, ты прекрасна! — успокаивала я ее, гладя по спине. — Даже не думай о себе так. Вы с Никой потрясающие, но, как и говорила мама, из-за каких-то красавчиков не надо так ссориться. Жизнь слишком коротка, а следовательно, нужно каждый день проводить, как в последний раз, — я поцеловала ее в висок и еще больше прижала к себе. — Давай выбирать образ.
Так и прошли следующие полтора часа. Что-то нравилось мне, а что-то ей. В итоге мы пришли к общему выводу. Платье-мини небесно-голубого цвета подчеркнет ее красивую фигуру и прекрасные зеленые глаза.
За целый день я из комнаты почти не выходила. Мне было хорошо здесь. Я любила свою комнату. Здесь была особая атмосфера. До десяти лет мы с Доменико жили в одной комнате, а близняшки и Этан в другой, пока в остальных комнатах делался ремонт. Удивительно было то, что в комнате, которую выбрала я, ремонт делать не стали. В ней оставалось все на своих местах и мне это изначально понравилась. Поэтому, когда нам сказали выбирать комнаты, то я сразу выбрала эту. Из этой комнаты вид на окно дома бабушки и дедушки — родителей мамы. Потом я узнала, что окно, которое я вижу каждый день, комнаты, в которой жила мама.
Это мило.
Вечером ко мне в комнату забежала Николетта и позвала на ужин. Сегодня его готовили близняшки. Как-то странно. Обычно ужин готовит мама, даже несмотря на усталость после рабочего дня. Она часто стала созваниваться с коллегами из Чикаго, а из-за разницы во времени у нее сбился весь режим, отчего появлялась усталость.
Виолетта и Николетта поужинали, и отпросились у Марко погулять с подружками. Мы остались вчетвером — Марко, я, Доменико и Этан. Мама так и не пришла. Надеюсь, с ней все хорошо, она просто работает и не может прийти на ужин. Но обычно, если такое бывает, то она приходит за своей порцией и уходит в кабинет, обязательно предупредив всех.
Сегодня нет.
— Пап, — обратился к Марко Этан. — у нас в школе начался набор в секцию баскетбола. Я хочу туда ходить.
Мы втроем удивились.
— Ты точно хочешь? — уточнил Марко.
— Ты сможешь совмещать школу, музыкальную и баскетбол? — спросила я брата.
— Да, я уже все это обдумал. Это будет не так сложно, как кажется. Я справлюсь.
Вроде еще такой маленький, хоть ему почти двенадцать, но в тоже время такой взрослый. Сам все решил и только поставил перед фактом. Его эта черта характера так умиляет.
— Хорошо, раз ты хочешь, никаких проблем нет. К тренеру надо подойти? — спросил Марко, Этан кивнул. — Тогда завтра пойдем.
Мы еще сидели, ужинали, разговаривали на разные темы. Близняшки приготовили вкуснейшее ризотто, но без добавления туда белого вина, поэтому я, Доменико и Марко налили себе в бокал.
— Не хочешь рассказать о том, что произошло вчера вечером? — спокойно спросил меня Марко, сделав глоток белого вина.
— Ничего не произошло, — также спокойно ответила я, отпив глоток вина.
— Интересно тогда получается. Ничего не произошло, но вы с мамой пришли по очереди домой в слезах. А она целый день лежит под одеялом и отказывается просто встать с кровати. И ты говоришь, что ничего не произошло? — он начинал злиться.
— Ну... — замялась я. — Мы немного поссорились. Ничего особенного.
Доменико тяжело вздохнул и закатил глаза. Ему не нравилось, когда я ругалась с родителями. Это было не часто, но всегда тяжело. Но всегда после ссор было относительно спокойно. Но не сейчас. На маму сильно повлияла наша ссора.
Я не считаю себя виноватой в этой ссоре.
— Немного? — усмехнулся Доменико.
— Да.
— Не немного, — отрезал Марко. — Ты сейчас пойдешь и извинишься перед ней, поняла?
— Почему я должна извиняться? Она сама виновата в нашей ссоре, пусть и извиняется.
— А из-за чего вы поссорились? — решил поинтересоваться Марко.
— Я попросила рассказать про моего папу...
— Твоего папу? — перебил Этан. Он не был в курсе всего, как и близняшки.
— Я тебе потом все расскажу, хорошо? — по-доброму обратился Марко к своему сыну, а тот кивнул. — Что дальше?
— Ну и... и я сказала, что она виновата в его смерти. В прочем то, ты тоже виноват, — усмехнулась я.
— Сейчас ты будешь обвинять всех, но не самого его? — он старался говорить спокойно, но не получалось. Он недолго помолчал и дождался, когда Этан уйдет к себе в комнату, продолжив: — В том, что он умер виноват только он сам. Понимаешь?
— Я понимаю то, что если бы у вас не было этого дурацкого треугольника, то он остался бы жив!
— Да тут дело даже не в треугольнике! Ты подробно ни о чем не знаешь, но обвиняешь всех! — возмущался он. — Ты не знаешь, что тогда было. Ничего не знаешь, чтобы так говорить. И ты сейчас пойдешь и извинишься!
— Я если и пойду, то точно не к ней, а к себе в комнату! Ты не имеешь права мне указывать!
Бросив вилку на стол, я резко встала и собралась уходить, как Доменико остановил меня своим вопросом.
— Ты не рассказала им?
— Что не рассказала? — хриплым голосом спросила мама, которая только что вошла на кухню.
— Ах, да! Я рано утром улетаю в Ланкастер, уже собрала чемоданы. Addio! * — прокричала я и быстрым шагом пошла на второй этаж.
— Mio Dio, — только и прошептала она.
Когда я только это сказала, мама схватилась за лоб, а Марко и Доменико быстро подбежали к ней. От моей новости она начала падать в обморок. Бедняжка, не отошла еще от вчерашней ссоры, как тут услышала ошеломляющую новость, что ноги держать перестали.
Забежав в комнату, сразу упала на кровать и уткнулась лицом в подушку.
— Почему. Все. Так. Ужасно! — кричала в подушку, которая уже была мокрая от слез.
Услышав осторожное открывание двери, я привстала и повернула голову. Этан. Я любила этого малыша. Совсем скоро у него день рождение. Черт, я пропущу его этот праздник. Он был самым младшим в семье. В начале осени он станет еще старше, но уже сейчас малыш кажется таким взрослым.
— Ты от нас уезжаешь? — спросил он, когда лег рядом и обнял меня.
Я обняла его и кивнула в ответ.
— И ты пропустишь мой день рождение? — с грустью сказал он.
— Так получается. Но я обязательно пришлю тебе подарок из Англии, договорились?
— Но я хотел, чтобы ты послушала мою игру на гитаре... Я недавно выучил новую песню, и она хорошо получается, без ошибок. Не то, что остальные, — он скривился на последних словах.
— Тетя Кэтти и дядя Майкл с Тиной прилетят на твой день рождение. Не хочешь для них сыграть, как это всегда делает Тина, ради которой мы купили цифровое фортепиано?
— Нет, — отрезал он. — Тогда я вообще играть не буду. И фортепиано купили не для нее, а для меня! У меня фортепиано — второй предмет, если ты забыла.
Я не стала спрашивать его о причине такого решения. Он никогда не играет на гитаре, когда семья МакКалистер приезжает к нам, или мы к ним. Но это его выбор. Может потом узнаю причины смены его поведения и отношения ко всему, но не сейчас. Если бы он хотел, то рассказал бы мне все. Он мне и Доменико всегда все рассказывал, а мы давали ему советы. Но тут он молчит.
Надеюсь, его молчание не делает ему больно.
*Addio — прощание, драматическое слово. Предназначено для серьезных ситуаций, в которых вы, вероятно, никогда больше не увидите человека, с которым разговариваете.