Глава 10
Теодор Кеннет Эриксон
Утром я проснулся просто с ужасным настроением. Интересно... с чем же это связано? Скорее всего, из-за того, что вчера целых два часа слушал монолог Лэрда. Это правда выглядело так. Мужчина все рассуждал так, будто меня не существовало рядом. Он мог быть моим приятелем, но я не общительный. А мужчина будет доставать меня своими глупыми разговорами насчет женщин и патриархата в семьях, ну и, конечно же, не хочу ли я работать здесь постоянно.
Но, по большей части, он разговаривал про женщин: какие они меркантильные и мужчинам они в первую очередь интересны как тело.
Моя мамочка уже давно устроила бы ему взбучку.
С детства меня воспитывали, что женщины — Божье создание. Их надо уважать. Вот поэтому у меня со вчерашнего вечера трещит голова. Собравшись с силами, я сходил на пробежку. Здесь в десяти минутах от университета, есть заброшенный стадион. Это место я открыл для себя неделю назад. Когда после паба решил прогуляться по территории. После пробежки я сразу побежал в душ, а после начал собираться.
Ненавижу опоздания.
Больше опозданий я не люблю собираться в суматохе. Всегда что-то забываю. Спустя пятнадцать минут уже стоял собранный перед зеркалом в пол, и поправлял галстук.
Сегодня у меня первое занятие у первокурсников, и все нужно будет продублировать еще и им. Закрыв за собой дверь, я шел в восточное крыло. Там находилась приемная, кабинет вице-канцлера и зал совещаний.
Зайдя туда, я заметил только Лэрда.
— Доброе утро, мистер Лэрд.
— Тео, друг мой, зови меня просто Роберт, — я кивнул ему и сел по правую руку от него.
— А где...
— Ах, коллеги, — перебил он меня. — скоро придут. Они просто всегда задерживаются.
— Как так, Роберт? — назвал его по имени, как он и хотел, отчего самому стало противно. — И вы ничего не предпринимаете? — я искренне удивился такому. На месте Роберта я включал бы штрафы за опоздание, либо выговор. Но он ничего не предпринял и скорее всего не будет. От одного его легкомысленного тона я скривился.
И как его избрали на такую должность?
Постепенно, в зал входили коллеги и рассаживались по местам, ожидая речи директора.
— Так, коллеги, доброе утро всем! Как вы видите, или может уже слышали, я нашел нового преподавателя, на замену Мистеру Блэру. Хочу представить вам Теодор Эриксон, — я встал и кивнул всем. — мой давний знакомый и просто потрясающий архитектор. Надеюсь, вы найдете общий язык, — после его речи все начали обсуждать новый учебный год и показывать план работ.
Скукота.
Скорее всего я их удивлю своим мнением. Несмотря на то, что у меня всегда есть план, всегда порядок, у меня не было плана на весь семестр, как у остальных профессоров. Все, что у меня было — план на сегодняшний день.
Поскорее бы приступить к преподаванию. Мне кажется, это будет интереснее, чем эти разговоры.
— Мистер Эриксон, я бы хотел увидеть ваш план работ, — проговорил Лэрд.
— Мистер Лэрд, скажу вам честно, у меня нет никакого определенного плана. Я все делаю так, как приказывает мне мой мозг. Тем более, студенты не будут воспринимать серьезнее преподавателя, если у него будет четкий план работы. Они не роботы, — я повернул голову на коллег. Они смотрели на меня с глазами по два пенса. — Я сказал что-то не то?
— Нет, мистер Эриксон, можете идти на занятия. Удачи вам! — странно все. Кажется, моя речь даже Роберта не вдохновила на изменение старых порядков.
Может для этого университета я стану Томасом Кранмером. Совершу реформу.
Ухмыльнувшись своим мыслям, я взглянул на время.
Дерьмо! Я на пару опоздал!
Я рассекал уже опустевшие коридоры, ища 312 аудиторию. Вспоминая какой шум и гам стоял здесь полтора часа назад, я бы все отдал, чтобы так было всегда.
Тихо и спокойно.
Или, как сказала бы моя матушка: «Тео, это значит, что ты одинок». И так она говорила всегда, когда я говорил, что люблю тишину и спокойствие, что больше мне ничего не надо, меня и так все устраивает. Но она наоборот была против этого.
Зайдя в аудиторию, извинился перед студентами, разложил нужные мне бумаги сегодня на столе. После посмотрел на всех людей и пришел в шок. Серьезно? Что за черт? Я хотел спокойно проводить сегодня лекцию и следующие, но нет. Спокойствия уже никакого не будет.
Она была здесь.
Она так же в упор смотрела на меня, как и я на нее. Совсем не искренне улыбнувшись, она оторвала свой взгляд и начала рисовать что-то в своем блокноте. Девушка сидела на первом ряду, поэтому я мог немного увидеть то, что она рисовала.
Какой-то портрет.
Для начала решил познакомиться со всеми студентами. Девушки говорили свои имена, накручивая пряди волос на палец. Кто-то расстегнул пуговицы на блузках, чтобы показать мне свое декольте.
Они серьезно думают, что я поведусь на их пышную грудь? Что я вообще буду кроме лекций проводить с ними, как бы они выразились, индивидуальные занятия?
— Даниэла Бианчи, — сказала девушка, оторвавшись от блокнота.
Теперь хотя бы знаю имя той невоспитанной девчонки, которая просто так назвала меня придурком, и испортила настроение на весь вечер. Зря я думал, что больше ее не увижу.
Пока говорил план на ближайшие полгода, девушка все выводила линии карандашом, делая тени, по всей видимости. Она вообще слушает меня?
Господи, пусть она не будет моим подопечным на практической работе.
— Мисс Бианчи! Вы вообще слышите меня?! — обратился к ней.
Сейчас она была единственной, кто не смотрела на меня и не слушала.
— Конечно, — откинулась она на спинку стула. — Вас невозможно не слышать.
— Тогда ответьте, о чем я говорил?
— Вы рассказывали о плане учебы. Я могу вас понять, в вашем то возрасте память уже страдает, — она опять надула свои губы и сделала грустное выражение лица.
Меня уже бесит то, что она вечно надувает свои губки.
Возраст? Память? Да что она себе позволяет! Кого она из себя возомнила? Она даже возраста моего не знает, а уже что-то про него говорит. Сколько ей? Восемнадцать? У нас разница всего десять лет, а она говорит о каких-то проблемах. Где ее манеры?
Я это просто так не оставлю. Она который раз говорит чушь в мой адрес. Со мной так еще никто и никогда не разговаривал. Пусть знает свое место.
— Останетесь после занятий, я дам вам исправительные работы. И не вздумайте сбежать!
Судя по ее выражению лица, у нее были планы после окончания занятий. Потерпит. Ничего страшного не случиться, если ее планы сдвинуться на некоторые время. Пойдет поможет миссис Грин убрать мольберты, краски. Уверен, ей нужна помощница. За полчаса в кабинете директора она мне уже надоела. Строила глазки, садилась так, чтобы я увидел ее грудь, стройные ноги, которые было видно из-под короткой юбки. И это преподаватель серьезного учебного заведения.
Хотя уже сомневаюсь, что здесь серьезное учебное заведение. Первокурсницы так и раздевают преподавателей взглядами. Сами же преподаватели опаздывают. Часть женского коллектива — молодые специалисты — одеваются, как шлюхи какие-то. Какой пример они показывают студентам? Не удивлюсь, если тут спокойно еще относятся к тому, что преподаватели спят со студентами.
— Дорогие студенты, сегодняшнее и последующие шесть занятий мы посвятим «Истории и теории культуры», — я поднял стопку учебников и начал всем раздавать. Еще одна вещь.
Визуализация.
Я бы мог включить на проекторе нужные картинки или статьи, но лучше, когда ты все видишь своими глазами и можешь изучить каждую детальку.
— Серьезно? Опять история? — казалось, что этот голос будет меня преследовать, это был голос, наглой, дерзкой девчонки.
— Что-то не так, мисс Бианчи? Думаю, вы должно быть не знали, что все искусство, которое мы — деятели искусства — создаем благодаря истории.
— Да что вы? Буду знать, мистер Эриксон, — она выделяла каждое слово и испепеляла меня взглядом. Казалось, что в аудитории мы одни. Клянусь богом, если бы мы были одни в аудитории, я бы нагнул ее над своим столом и вытрахал из нее все дерьмо. Не смотря на все табу, боже! Она сведет меня с ума.
Кто же ты такая, наглая хамка?