Глава 18
Даниэла Бианчи
После всех пар я шла не в свою комнату, не лежала в кровати, а помогала миссис Грин. Предмет этой женщины у меня начнется только в следующем месяце, но она уже проводит для меня индивидуальные занятия, говоря, что во мне видит большой потенциал. Когда мы только начали заниматься, она рассказывала о мужчинах в своей жизни. Сначала было интересно послушать. Но потом... Она думает, что мне надо это знать?
Все было бы хорошо, но она начала рассказывать о представлении секса с мистером Эриксоном. Шла бы к нему, что ей мешает? Она еще верит в дурацкую теорию «по бровям мужчины можно определить размер и толщину его члена». Поэтому уверена, что профессор ее удовлетворит, что она еще долго не сможет отойти. Интересно, с ее бывшим мужем теория сработала? Я, конечно, не проверяла, но слышала, что это совсем не так. Хотя может у Эриксона это работает. Надо будет спросить у одногруппниц.
Он определенно уже с кем-то потрахался.
Вернувшись в университет после болезни, узнала, что у нас уже закончилась история архитектуры, которая мне порядком надоела.
Особенно после того, как он отказался заниматься лично со мной.
Я не люблю всю эту теорию, предпочитаю практику. Мои мольбы были услышаны, правда не в том направлении.
Когда только началось первое практическое занятие, мистер Эриксон начал рассказывал план на следующие месяцы. Но не успел договорить — его прервал вошедший в кабинет мистер Лэрд.
— Приветствую всех! — радостно говорил вице-канцлер. — Итак, студенты и мистер Эриксон, для вас тоже это будет новостью. С недавнего времени было решено, что студенты не сами будут выбирать себе наставника для проектной деятельности, которую вы будете показывать уже после Нового года. Значит работу вы начинаете в ближайшее время.
Кла-а-асс, а это был один из университетов, где раньше такого не было, поэтому я его и выбрала. Я с разочарованием выдохнула. Надеюсь, мне попадется нормальный преподаватель, с которым мы найдем общий язык.
Мистер Лэрд перечислял студентов, говоря им их наставника. Также подсказывал, в каком кабинете их можно найти. Почему-то именно меня называли всегда самой последней, несмотря на то что, если следовать алфавиту — я почти в самом начале. Может у них другая система записи студентов, поэтому я всегда в конце?
— Даниэла Бианчи и мистер Эриксон, — сказал наконец директор, отчего я подскочила.
— Что?! — в один голос сказали мы с Эриксоном.
Я не ослышалась? Серьезно? Он? Как бы сейчас сказала моя мама, будь на моем месте: «Mio Dio!». Здесь эта фраза подходила как никакая другая и описывала все мое состояние.
— Мисс Бианчи, после пары подойдите ко мне, — спокойно сказал мистер Эриксон, но по его взгляду было видно, как он недоволен.
Что ж, хоть в чем-то мы с ним похожи.
— Вот и замечательно, — продолжил Лэрд. — Все студенты распределены, всем успехов! — радостно сказал он, и ушел.
Лэрд определенно умеет выбирать пары. Поставить меня с этим придурком. Понятия не имею, как сейчас он ко мне относится, но я тереть его не могу. Может у директора нюх на таких?
На первом практическом занятии профессор дал задание начертить свою комнату. Мы могли сами выбрать: свою комнату или общежития. Я выбрала первый вариант. Скучаю по своей уютной комнате.
Когда пара подошла к концу, я направилась к мистеру Эриксону показать свою работу. Надеюсь, он ее хорошо оценит. Тут все идеально. Я даже сделала больше, и отдельно начертила ванную комнату, так как у меня оставалось еще много времени.
— У вас ванная находится в комнате? — спросил он, взглянув на мой чертеж.
— Нет, но...
— Никаких «но», я дал конкретное задание, в котором не надо было добавлять что-то от себя, — сказал он, бросив на меня взгляд.
У него красивые глаза.
В моей памяти начало сплывать, что, когда у меня закружилась голова, он поймал меня, и мы смотрели друг на друга. Но в тот момент я не всматривалась в них. Сейчас все иначе. Такие карие. Цвета виски, в которых можно утонуть. Хотелось подойти ближе к нему и смотреть в его глаза вечно.
— На первый раз поставлю, так и быть, вам балл «отлично». Но это первый и последний раз. В следующий раз не надо делать то, что я не говорил. Вам ясно? — я кивнула, почувствовав себя виноватой.
Даниэла, ты ли это?
— Так, — он посмотрел в свой ежедневник. — подходите ко мне в эту аудиторию в семь вечера. Нужно начать думать над всем планом работы вашей практической деятельности.
— Могу идти? — он кивнул.
Я схватила свой чертеж и быстрее вышла из аудитории. Что произошло, что на его осуждение насчет моего чертежа я не смогла ему ответить? Господи... Хорошо, что сегодня не надо было идти к миссис Грин.
Придя в свою комнату общежития, увидела, что Камила собирала сумку. Странно, она не говорила, что куда-то собирается.
— Ты куда-то уезжаешь?
— Да! Завтра отменили пары, поэтому на выходные я еду домой к родителям в Олдклифф, — радостно сказала Камила. — Ой! Я опаздываю на автобус! Увидимся после выходных!
И девушка скрылась за дверями. Вроде должно быть грустно, но нет. Я наконец-то побуду одна. Иногда утомляет ее жизнерадостность, что хочется отдохнуть. В некоторых моментах хочется, чтобы она была той Камилой из Флоренции, которая не так часто улыбалась, а чаще ходила под маской серьезной леди, и только наедине со мной она была радостной.
Сегодняшний учебный день меня утомил, хотелось просто посмотреть фильм. Включив ноутбук, нашла подходящий фильм, во время просмотра которого я уснула. Неудивительно. Фильм оказался очень нудным, хотя по отзывам такого не скажешь.
Посмотрев на время, я спокойно встала, оделась и пошла в аудиторию. Наверное, Эриксон будет в гневе, что я опаздываю. Времени было пол восьмого. Но меня это не волновало. Подождет. Это его работа.
— Вы опоздали, мисс Бианчи, — строго сказал он, когда я вошла в аудиторию.
— Для вас я только синьорина. Простите, но мне трудно свыкнуться с тем, что все обращаются ко мне на «мисс», а я люблю свою страну и не хочу забывать, что я все-таки синьорина, — безразлично сказала я.
— Не язвите мне, синьорина Бианчи, — выделил последние слова он. — Помимо вас, у меня есть еще другие дела. Будьте добры, не опаздывать в следующий раз.
— Хорошо, буду опаздывать, — посмеялась я.
— Может вы перестанете не только язвить, но и смеяться? — с недовольством посмотрел Эриксон на меня.
— Мне теперь запрещается что-либо делать? У меня есть право слова, право любого действия, поэтому я буду делать то, что захо...
Я не успела договорить, как он резко подошел и завладел моими губами. Этот поцелуй был требовательным. Не сразу поняв, что происходит, я ответила ему. Его язык прошел по моим губам, углубляя поцелуй. Я обняла руками его за шею, когда он приподнял меня и посадил на свой стол.
Его руки блуждали по моему телу. Эриксон сжал мои ягодицы, отчего я простонала и пододвинулась ближе к нему.
Этот поцелуй был жарким, требовательным. Казалось, будто мы оба нуждались в нем. Он все также блуждал руками по моему телу, я сжимала своими пальцами его волосы, оттягивая их время от времени, отчего мистер издавал рык. Я чувствовала своей промежностью, как с каждым движением его член твердеет. Его сейчас сдерживали только брюки.
Когда мои руки начали спускаться ниже, он остановил поцелуй. Мы смотрели в глаза друг другу, восстанавливая дыхание. Его глаза бегали по моему лицу. Глаза, губы.
Он был таким растерянным.
Дыхание все еще было прерывистым, зрачки расширены от возбуждения. Мои, наверное, такие же. Казалось, мы оба хотели продолжения, но нет.
Я приподняла бровь, задавая вопрос. На что он ухмыльнулся, помог слезть со стола, и начал искать свой портфель, который был совсем рядом, но он не мог его найти. Он потерялся. Видя его состояние, взяла в руки его портфель и протянула ему. Мы молчали, и собирали все бумаги в одну папку.
— Этого не должно было быть, — тихо, но в тоже время серьезно сказал Эриксон.
Я кивнула, понимая, что это действительно неправильно. Ведь сама против отношений между студенткой и преподавателем.
Мы разошлись, каждый в свою сторону. Придя в комнату, я упала на кровать и уткнулась в подушку, заплакав. Как бы я не сопротивлялась, мне стало больно.
Больно от того, что он оттолкнул меня.