Глава 17
Даниэла Бианчи
Вечер был хорошим. Мне понравилась компания мистера Эриксона. Оказалось, что разница, между нами, десять лет, но этого совершенно не ощущалось. Хотелось бы провести с ним больше времени. Рассказать о себе то, что не могу сказать другим.
Узнать больше о нем.
Возможно, это неправильно, что мне он интересен, но никаких отношений не будет. Эриксон предложил индивидуальные занятия, отчего я не могла отказаться. Была приятна его забота. Может так я узнаю о нем больше. Мы точно будем общаться не только на тему истории архитектуры. Камилы еще не было. Она присылала сообщение, что ночью ее не будет, придет только утром, и мы пойдем к врачу. Болезненное состояние все еще сохранялись, но чувствовала я себя намного лучше.
Чай помог.
Больше пить я его не буду. Мне не понравилось. Все же кофе намного лучше. Итальянский кофе. Здесь, в Англии, он не вкусный. Взяв телефон в руки, написала Доменико:
«Мне долго ждать посылку с кофе?».
Понимала, что ответа ждать от него долго, поэтому решила сходить в душ. Из-за слабости не могла сходить несколько дней. Вспомнив то, что я попросила сделать мистера Эриксона, ударила себя по лбу.
Молодец, Даниэла.
Несколько дней не ходила в душ, вероятно неприятно пахла из-за того, что бросало то в жар, то в холод, но попросила мужчину обнять тебя. Чем я только думала? У меня есть оправдание — температура. Жаропонижающее помогло, но температура оставалась. В таком состоянии я плохо соображаю над тем, что делаю и говорю. По-моему, я ему показала всю свою семью. У меня лучшая семья, несмотря на всю ситуацию, я люблю ее, и не похвастаться ею — грех. Я еле не засмеялась вчера, когда профессор выдохнул, когда узнал, что Доменико мой брат.
Он думал, что он мой парень? Серьезно?
Струи воды обволакивали все мое тело, а с лица не сходила дурацкая улыбка, вспоминая объятия мистера Эриксона. Намыливая себя, непроизвольно представила, как эту губку держит Теодор Эриксон, и медленно водит по каждой клеточке моего тела. Моя кожа покрывается мурашками от его прикосновений, и он целует меня в щеку. После его поцелуя я разворачиваются к нему лицом, целуя в губы, а он углубляет поцелуй. Эриксон подхватывает меня, я обвиваю ногами его бедра, и он медленно входит в меня. Моя спина соприкасается в холодной плиткой в душевой. Теодор увеличивает темп, и мы стонем в унисон...
Даниэла! Господи!
Я встряхнула головой, прогоняя возбуждающие мысли. Он — преподаватель, я — студентка. Ничего не будет. Это были минутные мысли, минутная слабость.
Замотав волосы в полотенце, пошла в свою комнату. Хорошо, что никого не встретила в коридоре, а то посчитали бы за сумасшедшую из-за того, что иду и улыбаюсь.
— Ты чай пила? — удивилась Камила, когда я только вошла в комнату.
— Да, — спокойно ответив, сняла полотенце с волос.
— Даниэлу подменили! Кто и что с тобой это сделал? — смеялась она.
— Мистер Эриксон, — прикрыв глаза, нежно сказала я, вспомнив свои мысли в душе.
— Что? Я не ослышалась? Ты пила чай с мистером Придурком? — ее глаза расширились, и были похожи на два пенса.
— Знаешь, оказывается, он не придурок, а вполне хороший человек, тогда вышло просто недоразумение, — я улыбнулась, посмотрев на нее.
— Дана?! Я тебя не узнаю... на тебя плохо влияет чай, определенно. Поверить не могу, что вы сидели и пили чай...
— Не поверишь, но мы хорошо пообщались, без перепалок, понимали друг друга, — с каждым мои словом глаза подруги были все шире и шире.
— Температуры вроде бы нет, — сказала она, приложив ладонь к моему лбу. — Ты уже высушила волосы? — я кивнула. — Тогда одевайся, скоро прием у врача.
— По пути в клинику ты расскажешь о Джо!
— Обязательно!
Направляясь в клинику, Камила рассказывала про потрясающий вечер с парнем с третьего курса. Хорошо, что он не относился к тем, которые весь счет в ресторане могут скинуть на девушку. После ресторана, как сказала подруга, у них был просто восхитительный секс. После которого она все еще была в эйфории, и еле вернулась мыслями ко мне. Правда, ненадолго из того состояния вывела ее я, ошарашив новостью про чай и мистера Эриксона, но рассказывав, она вернулась обратно.
Рада за нее.
Может и мне повезет с восхитительным сексом.
Конечно, я не могу забыть свой первый раз в бывшей подругой. Но одно дело, когда в тебе язык и пальцы девушки, а другое член мужчины. Совершенно разные эмоции.
— У вас ангина, — сказал доктор, осмотрев меня. — Я вам выпишу лекарства, купите их в аптеке через дорогу. Неделя постельного режима.
— Я могу посещать университет?
— Точно нет, вы с ума сошли? Какой университет? Если вы туда пойдете, то ангина будет прогрессировать. Не думаю, что вы этого хотите. Так ведь? — я кивнула. — Так что приходите на повторный прием через неделю. Выздоравливайте.
Выйдя из кабинета, посмотрела на список лекарств, которые он прописал, тяжело вздохнув. Хорошо, что Доменико прислал мне денег, потому что моих личных не хватит точно.
«Посылка все еще не пришла? Что за сервис! Я отдал столько денег, чтобы они чуть ли не на следующий день доставили ее, а они... Я буду жаловаться!», — получила сообщение от брата, как только вспомнила о нем. Надеюсь, его жалования подействует. Безумно хочу кофе!
Мы с Камилой зашли в аптеку, купили все необходимое, и направились в общежитие. Конечно, подруга не могла не обсудить нас с Эриксоном. Меня это, странно даже, не раздражало. Я спокойно начала к нему относиться. Теперь у него нет статуса «Мистер Придурок». Прогресс. Было бы неплохо позвонить ему — обменивались номерами со всей группой с ним — договориться о первом индивидуальном занятии. Я пропущу еще неделю занятий, из них три пары архитектуры. В общей сложности шесть пар архитектуры. Я, конечно, умная, но не смогу быстро выучить все, поэтому считаю, что начать лучше сейчас. Камила меня в этом поддержала, перед этим сказав: «Кажется, кто-то начинается влюбляться!». На что я смеялась, говоря, что это чушь полная. Я не влюбляюсь, не влюблюсь и не буду любить его. С его стороны будет тоже самое. Но подруга так не думает.
Она только и думает о том, чтобы мы с Теодором были вместе.
Вечером подруга ушла гулять, а я, оставшись одна в комнате, решила позвонить профессору. Может сегодня он придет, мы бы снова попили чай.
Он чай, я кофе.
Когда только пришла в общежитие, мне позвонил курьер, обрадовав посылкой. Не знаю, что сделал Доменико, но я была очень счастлива.
«Посылка пришла! Спасибо огромное! Сейчас сварю сногсшибательный кофе и буду вкушать блаженство», — написала брату.
«Очень круто! Родители спрашивают, как ты? Ты так и не написала маме?», — спросил Доменико.
«Эм, нет, как-то неловко и не знаю, что ей написать. Скажи, что у меня все хорошо и я очень скучаю по ней».
«А папе что сказать?», — следовало сообщение от него.
«Марко скажи тоже самое», — поставила в конце смайл с улыбкой.
«Дана... Ему тяжело, ты понимаешь?», — я прекрасно понимала, о чем он говорит.
«А мне легко? Я не знаю... мне что-то мешает не называть его по имени, понимаешь? Не могу просто взять и назвать его папой. Для тебя он больше папа, чем для меня...», — от своего сообщения наворачивались слезы на глазах.
«Тщ-щ-щ, только не плачь. Помни, я чувствую тебя на расстоянии, и тоже хочу плакать, когда плачешь ты. Тебе нужно время, я понимаю. Пойду работать дальше. Люблю тебя», — он закончил свое сообщения красным сердцем и смайлом с поцелуем.
У меня лучший брат.
После переписки с братом, я собралась с мыслями и силами, чтобы набрать мистера Эриксона.
— Здравствуйте, мистер Эриксон, — поздоровалась с ним, когда он ответил на звонок. — Я еще неделю на больничном, но может уже начнем индивидуальные занятия? — с надеждой спросила его.
— Мисс Бианчи, добрый вечер, — он замолчал, думая, наверное. — Должен вас огорчить. Никак не получается с занятиями.
— В другой день?
— Вообще не получится. Я должен был сначала посмотреть свое расписание, а потом уже предлагать вам. Извините, что так вышло.
Он отключился, а я не могла поверить его словам. Разве мистер Эриксон способен на такое? Но я ведь хотела его увидеть.
К чему тогда был его приход ко мне? Забота? Милые разговоры. Приятное времяпрепровождение. Зачем он уделил мне внимание и дал сигнал, что я могу ему открыться и рассказать все? Я чувствовала это и хотела так сделать. Я хотела стать ближе к нему. Хотела узнать его.
Черт... Нельзя было допускать никакого начала привязывания.
Он все также остается мистером Придурком, и я его ненавижу!