Вместо Ритма

Странные ощущения, когда руки Белова касаются моей оголенной кожи. У него очень холодные руки, но несмотря на это у меня горит все тело от его прикосновений.

Весь наш танец мне хотелось побыстрее закончить и сбежать. Было ужасно неловко, когда он застал нас с Лешей целующихся. И даже сердце из-за этого так быстро не билось, как при поцелуе.

— Таня, сосредоточься, — говорит Диана, когда я делаю вторую ошибку в общем танце.

Но я снова смотрю на Матвея. Он сидит на стуле и весело болтает о чем-то по телефону. Сразу стало понятно, что это Тимур. Он ни с кем так не разговаривает.

И даже тогда, когда я не танцую, а сижу в телефоне, мне хочется оторваться и снова посмотреть на Белова. Но я понимаю: нужно избавляться от этого тупого желания. Нельзя так! Я… я слишком много натерпелась, не хочу снова также. Моя гордость не переживет и эту волну. Я просто с ума сойду в таком случае.

Общий танец мы заканчиваем быстро. Он легкий, поэтому быстро запоминаем. А когда настает очередь парней, нас посылают подышать свежим воздухом.

— У вас хорошо получается показать эмоции, — говорит Лена, держа в руках стеклянную бутылку с водой и играясь с крышкой.

— Ага, ужаснее некуда! — я развожу руки в разные стороны, чтобы показать масштабы моего личного ужаса.

— Ну ты и лгунишка! Не знаю никого, кто бы станцевал под эту песню лучше вас! Это реально круто, отвечаю! — к разговору присоединяется Вика.

Я знаю, что они правы, но до конца не хочу этого принимать. Просто бесит, что именно с Матвеем у меня так получается. И мне это не нравится. Я хочу забыть все. Но это невозможно.

— Тань, Вика права, и не смей перечить только из-за того, что… Ты его когда-то любила, — добавляет Лена, когда мы отходим в сторонку, чтобы подруга позвонила.

— Не напоминай мне об этом. Ты знаешь, как я к этому отношусь.

Мне становится снова стыдно, когда она напоминает мне о моих чувствах к Матвею. А еще я начинаю злиться. На саму себя. Потому что я была очень глупой и наивно думала, что моя симпатия может быть взаимной. Черт, какая же я была глупая.

— Знаю. Поэтому хочу, чтобы ты еще вспомнила, что было после того, как ты призналась ему.

Я будто на мгновение переношусь на восемь лет назад. Был холодный декабрьский вечер. Мой день рождения. Мне тогда исполнялось четырнадцать. И именно в тот день я решила, что Белов — любовь всей моей жизни и на мое признание он точно ответит взаимностью.

Но как же я ошибалась…

— Черт, как же я ненавижу себя! — мне захотелось зареветь, вспоминая этот проклятый день.

— Да успокойся. Спорим, Белов уже давно забыл про это? Но ты не забывай. И не прощай его никогда! — пригрозила подруга, тыкая мне пальцем.

А я что? Кажется, я снова наступила на те же грабли. Конечно, это ведь я, моя жизнь не должна быть легкой! Идеально!

— Я не поняла, — возмутилась Лена, заметив мой пустой взгляд. — Ты почему молчишь? Скажи что-нибудь. Таня!

— Хорошо, обещаю не прощать!

Подруга лишь облегченно вздохнула и повернулась в сторону, где стояли другие девчонки.

Спустя пару минут мы вошли в студию. Парни уже почти заканчивали. Но я смотрела только на одного. На того, кому я была не нужна. И эта мысль причиняла мне ужасную боль. И все потому, что мое сердце решило, что мало мне неловкости.

— Так, кто-то из девчонок хочет сольный танец? — спросила Диана, как всегда держа в руках блокнот.

Мне не хотелось. Я танцевала одна кучу раз, в этот раз нет никакого желания.

— Давайте я, — Вика подняла руку и широко улыбнулась.

— Записала. Начнем репетировать с завтрашнего дня. Пока можете быть свободны. На сегодня все.

Ура! Я бы не выдержала еще одного часа в компании с Матвеем. Меня бы сожрала собственная гордость.

Быстро переодевшись, я собрала свою сумку и под руку с Леной вышла из студии, заранее попрощавшись с Дианой.

— Тебя подвезти? Уф, что за вопросы! Конечно, надо подвезти, садись! — подруга быстро села в машину и позвала меня. Без капли стеснения я села рядом и даже включила свои любимые песни. Любимая традиция за несколько лет.

— Расскажи, что случилось. Ты сама не своя сегодня, — спросила Лена, уверенно держа руль и смотря на дорогу.

Я сделала музыку тише и отвернулась к окну. Настроение вмиг ухудшилось, когда она своим вопросом напомнила мне о своем брате и Матвее. Боже, почему я такая глупая?!

— Тань? Ты же знаешь, я всегда тебя выслушаю и дам совет.

Она права. Я могу рассказать ей все и не бояться. Но почему эти мысли мне хочется скрыть от всех? Даже от самой себя.

Сделав глубокий вдох, я повернулась к ней и выдала:

— Лен, кажется, я совершаю большую ошибку.

— В каком смысле? — она на секунду только посмотрела на меня, потом снова повернулась вперед, следя за дорогой.

Почему мне сейчас так неловко рассказывать ей все это? Будто она моя мама и мы ни разу не болтали по душам…

— Белов видел меня с Лешей, когда мы… целовались.

Лена так резко затормозила, что я чуть панель не поцеловала! Сразу повернулась к ней и посмотрела непонимающе.

— И что с того? Ну видел он вас, и что? Вы же не вместе, чтобы переживать. И тем более, тебе не должно быть неловко из-за того, что ты встречаешься с кем-то.

Подруга права, но почему мне так трудно самой это осознавать? Ответ прост: потому что…

Не-е-ет, ну уж нет! Ни за что не приму такое. Забуду еще как! Как ночной кошмар. И буду счастливо жить с тем, кому нравлюсь.

— Ты права. Это не значит, ровным счетом, ничего!

Оставшуюся дорогу мы проехали в тишине. Но мысли меня съедали. В основном кричал внутренний голос. А я старалась его заткнуть, потому что не хотела слушать чушь. Я выберу быть искренне счастливой.

— Спасибо, что подвезла и поддержала. Ты всегда права. Это ничего не значит, — я улыбнулась подруге, стараясь заставить себя самой поверить в это.

— Вот и славно. Ты уже большая девочка имеешь право целоваться с кем хочешь. Так что, давай, дерзай, малышка! — она задумалась, а потом резко выкрикнула: — Кстати! Завтра вечеринка намечается. Пойдешь со мной?

Сомневаюсь, что мне там понравится, но я ей киваю в знак согласия. Лена знает, что я не люблю такие места, но если просит пойти, то в таком случае ей нужна поддержка.

— Спасибо-спасибо-спасибо! Адрес и время напишу завтра!

Быстро поцеловав подругу в щеку, я убежала в подъезд и также быстро лифтом поднялась на седьмой этаж.

Дома меня уже ждала бабуля. Она сидела на кухне и пила чай с пирожками. Наверное, сама пекла. Хочу такой же активной быть в старости…

— Внученька, иди садись, — позвала меня бабуля, как только увидела.

Натянув улыбку, я пошла к ней. Обняла и села рядом. Сразу стало спокойнее. И как будто вернулась в детство.

— Грустишь, внученька, — мгновенно улыбка сползла с лица. Как она узнала? Я такая плохая актриса? — сказывай давай, что приключилось? Помогу чем смогу.

Я не знала, о чем именно бабуля спрашивала, но мысли были быстрее языка. Я рассказывала все, временами сама удивляясь сказанному. Баба Люба действовала как сыворотка правды. Я все говорила и говорила, не желая униматься…

А когда она дослушала меня, то сначала крепко обняла, потом сказала:

— Знаешь, внученька, правда такая есть: не бойся ошибаться, бойся одну и ту же ошибку дважды повторить. Да только это, милая, не к любви относится. Мне бабка моя сказывала: «Любишь — отставь гордость. Не давай в себе её топтать, но и не держись за неё крепче сердца».

Баба Люб точно права. Но я совершила эту ошибку второй раз. Возможно, даже, гордость затоптала сама себе. И от этой мысли становится так противно…

— Ба, я опять совершаю одну ошибку уже второй раз, — мне сложно признавать это, но это правда.

— Ох, моя милая внученька… — она вздохнула и продолжила: — не давай разбить ему свое сердечко. Даже не знаю, что и сказать. Вот знаешь, давеча свадьба была у соседки, у нее дочь выходила замуж. На свадьбе, говорят, невеста убежала с каким-то молодым человеком. Несчастная была, когда женили.

Наверное, это какая-то глупая история, но оставило у меня глубокое впечатление. Наверное, эта невеста уже счастлива, потому что находится рядом с тем человеком, которого по-настоящему любит. И почему-то я представила на мгновение себя на ее месте. А если я тоже выйду замуж не за того, кого люблю?..

Я хотела что-то ответить ей, но не успела. Зазвонил дверной звонок и я быстро побежала открывать. А когда увидела на пороге сестру — сильно удивилась. Разве сборы у них не длятся неделю?

— А ты чего так рано? — спросила я с таким удивлением, будто не рада ее видеть.

— Так это не сборы полноценные. Просто что-то под названием «мини-интенсив». А ты чего, не рада меня видеть?

Валя развела руки в сторону и прошла в дом. Я обняла ее и пропустила в кухню, хотя, сразу как только увидела ее, в голове всплыли воспоминания с той вечеринки.

— О, баба Люба! Как я давно тебя не видела, здравствуй! — сестра крепко обняла прабабушку и села рядом с ней. А я уселась на свое место.

— Ой, внученька! Я-то у твоей сестрицы спрашиваю, у тебя эвон жениха нет? А то уже пора!

Почему я опять так злюсь?! Стоит на мгновение представить Белова и Варю семейной парой — злость начинает вскипать во мне с ужасной скоростью и сжигает все внутренности. Достигает до самых глубин души и ранит еще больнее. И от этого у меня болит сердце так, будто в меня выстрелили из пистолета прямо в сердце. Я не понимаю почему мне так больно. Они даже не вместе, но стоит представить это — все, меня будто предали.

К этому времени сестра уже встала из-за стола и достала что-то из холодильника.

— Ой, ба, рано мне еще. Надо окончить университет, потом работа, потом только семейная жизнь, — отмахнулась Валя, нарезая какие-то фрукты.

— Эх, не видать мне правнуков, видимо, не дождусь…

— Ой, что ты говоришь, бабуль, ты еще долго проживёшь! — сестра положила тарелку с фруктами на стол и расположилась рядом с бабой Любой.

— Не возражаете, если я на улицу выйду. Мне в аптеку надо, — вмешалась я, вдруг решив прогуляться. Разумеется, ни в какую аптеку мне не нужно было. Просто хотелось успокоиться.

— Тебе плохо? — спросила сестра, смотря на меня взволнованным взглядом.

— Вчера плохо чувствовала себя, посоветовали купить кое-какие лекарства, чтобы легче стало, — да, придумывать истории у меня всегда хорошо получалось.

Бабуля промолчала, а сестра только спросила про моё самочувствие и отпустила на улицу. Только убедившись, что я надела теплую куртку.

Я ей благодарна за заботу, но больше всего я обижена. Потому что сама глупая и не повзрослела.

Прогуливаясь по району, я рассматривала дома и старалась не думать о прошлом. Особенно о вечеринке. Тот день причинил мне ужасную боль. Я не спала до четырех утра, вспоминая их обоих.

Внезапно за моей спиной слышатся шаги. Они быстрые и громкие. Мне становится страшно, поэтому я начинаю идти быстрее. Но человек за спиной тоже ускоряется. Я уже практически бегу, не желая встречаться с тем, кто идет сзади. Сердце уже готово выпрыгнуть из груди от страха.

Я уже готова прощаться с жизнью, когда эти жуткие руки хватают меня за плечо, но, когда вижу лицо, успокаиваюсь и начинаю бить этого Придурка.

— Ты напугал меня! Придурок! Я думала, что сейчас умру! — я била его по плечам и груди, не желая причинять боль, но мне это помогало.

— Прости, прости меня, — чуть громко сказал Белов и мгновенно схватил мои руки и стал крепко держать, чтобы я не била его.

— Отпусти! — Потребовала я, пытаясь высвободиться из его хватки.

— Обещай, что перестанешь бить, — мне пришлось дать ему слово, — так-то лучше. Я хотел поговорить.

— Поговорить? О чем? — я потирала запястье, стараясь не показывать ему, что он случайно слишком резко схватил меня.

— Вообще обо всем. О нас.

Я вытянула лицо. Что он сказал?

— О нас? Белов, я не расслышала, нас? Нет никакого нас, ясно? — меня просто вынесло с этих слов. Что? Он хочет поговорить о нас? В каком ключе? Какое он вообще право имеет говорить такое?!

— Ты всегда такая истеричная? — спросил он, потирая пальцами переносицу.

— Нет. Только когда ты рот открываешь и чепуху несёшь. — Вот те на! Хотела выйти на улицу и успокоиться, а тут злюсь как пятнадцатилетний подросток с гормонами.

— С тобой разговаривать нормально невозможно, — устало сказал Матвей, и как только я чуть пришла в себя, резко схватил меня за ноги и понес куда-то на спине, как мешок с картошкой.

— Выпусти! Отпусти, Придурок! — кричала я, брыкаясь и пытаясь сделать так, чтобы он отпустил меня. Но все без толку. Даже побои не помогли.

— Хватит орать, — пробурчал Белов и остановился. Я думала, что отпустит, но он только перевел дух и пошел дальше.

— Куда мы идем?! — я подумала и исправилась: — Куда ты меня несешь? Я тебе что, мешок картошки?

— Ага, на зиму собираю, раньше времени.

— Придурок хренов! Нормально скажи. Иначе орать буду, мало не покажется!

Матвей только усмехнулся и продолжил путь в тишине. Кричать смысла не было. Все равно не услышат. Да и горло уже заболело, вдруг снова плохо станет.

— Куда мы идем? — нервно спросила снова я и скрестила руки. Было неудобно, но главное, что Белову тоже.

— В парк.

— Какой парк?

— Наш. Старый.

Сердце пропустило удар. Тот самый старый парк. Там, где и разбилось впервые мое сердце. Из-за него.

Внезапно я будто снова вернулась в прошлое. В тот самый день. С чего я вообще решила, что у меня взаимные чувства? И только потому, что мне показалось, будто он относится ко мне не так, как с другими.

— Отпусти меня, — тихо и уверенно выплюнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Кажется, Матвей в моем голосе услышал что-то такое, что заставило его отпустить меня.

— Я хочу поговорить, — повторил Белов, но уже спокойнее.

— А я не хочу. Не хочу вспоминать, думать и возвращаться. Что тебе в голову ударило? Зачем напоминаешь? — устало и в то же время с мокрыми глазами сказала я, смотря в его лицо. Я пыталась что-то понять, смотря в эти глаза цвета лета. Зеленые, словно летняя трава.

— Потому что мне что-то подсказывает, что ты до сих пор не забыла. И я не хочу, чтобы тебе было больно из-за меня.

Он говорил это так нежно, что где-то в груди заболело. Нет, не сердце. Сердце только бешено стучало. А капельки слез все не падали.

— Твоя «интуиция» тебя обманывает. Я счастлива, что забыла такого Придурка как ты. Потому что ненавижу тебя. И никогда не прощу то, что ты сделал тогда. Ясно?!

Возможно, я веду себя как подросток, но мне не хотелось, чтобы он знал о том, что происходит у меня в душе и голове. Матвей сделал мне больно, а теперь я неосознанно хочу сделать так же больно ему. Но головой понимаю: это не выход. Так мне не станет легче.

— Раз так, то повтори это еще раз, — почти шепотом сказал Матвей и внезапно положил руку у меня над головой. Я так забылась в мыслях, что не заметила стену сзади нас.

— Я ненавижу тебя. Ненавижу тебя. Я тебя ненавижу, — я повторяла это как молитву, но каждый раз мысленно давала себе пощечину. Лгунья, врунишка!

Желваки дернулись у него на шее. Он сжал зубы и расположил у меня рядом с головой вторую руку. И оказался слишком близко ко мне. Чересчур.

И снова сердце забилось быстрее. Стало страшно. Я боялась, что Матвей тоже услышит, как бьется мое сердце. Поэтому я решила соответствовать сказанному:

— Отойди, — пробубнила я и оттолкнула его со всей силы.

Сделав глубокий вдох, я в последний раз посмотрела на него и убежала, не желая оставаться рядом еще хоть на миг. Иначе мне будет больнее.