Вместо Ритма

Матвей.

Сев около панорамного окна, я взял в руки меню. Таня все время смотрела в телефон и молчала. Мне было интересно, о чем она думает.

Когда сегодня она заплакала, я готов был повеситься. Какой я все-таки урод. Девушку до слез довел, а сейчас тут сижу довольный как кот накормленный и выбираю себе следующее блюдо. Надо все исправлять, и искупить вину еще.

— Что будешь брать? — спросил я, решив нарушить эту тишину.

— Даже не знаю. Пускай будет… пицца? Я сама все не съем, — сказала она, закрывая меню.

Пицца так пицца.

Позвав официанта, я назвал наш заказ, выбрал напитки и вернул ему меню.

— Заказ будет готов через десять минут, ожидайте, — автоматом выдал паренек лет семнадцати и ушел.

Когда я собирался начать новый разговор о бессмысленном, зазвонил телефон. Я достал его из кармана и ответил на звонок.

— Да, Тим? — спросил я. Десять минут назад же виделись, почему звонит? На паре должен быть.

— Короче, помнишь, где-то ноябре нас обчистили знатно? — чего он это вспоминает?

— Ну да. Тетя Ася была в депрессии. Все золото пропало. Что об этом вспомнил сейчас?

— И ты знаешь, что батя после этого камеры дома поставил. Даже в их спальне. Кроме моей.

— И?.. — Я напрягся. Потому что об этом я, конечно, забыл. И не думал об этом, когда он озвучивал мое задание.

— И чего ты так спокоен?! Втайне девушку завел, а другу не сказал. Вот Придурок! Таня любила говорить так. И правду говорила!

Я закашлялся. Чего? Значит, он видел запись, где мы ссоримся с Таней, а потом целуемся. Если эту запись увидит батя Тимура — не только другу достанется, но и мне по полной программе.

— Что ты несешь? — спросил я единственное, что вертелось на языке.

— Встречались тайно, а перед всеми в любовь-ненависть играли. Ватсон, вы гений. Даже я не догадался! — Тим громко рассмеялся и продолжил тупую болтовню ни о чем: — Слушай, красавчик, я тебя побить хочу! Я Таньку дольше тебя знаю. Три месяца раньше пришел. Считай, сестра моя…

— Слышь, придурок, ты сам себя слушаешь? — я поднял глаза на Таню. Она смотрела на меня с непониманием.

— Слышь, я сейчас злиться буду. Я серьезно, она мне как сестра мелкая. Я тебя и за тот случай еще не простил.

Опять он об этом.

— Я сейчас, — тихо сказал я Тане и быстро вышел из кафе, чтобы поговорить с другом нормально. Дойдя до края улицы, я продолжил с ним разговор:

— Мы не встречаемся. Она не моя девушка. Ясно?

Но хотелось бы. Хрен знает почему, но я бы хотел, чтобы она была моей девушкой. Потому что я охренеть как ревную ее.

Знать не знаю, почему, но Воробьева всегда для меня была особенной. Я мог общаться с другими девушками сколько угодно, но весело мне было только с ней. И до пятнадцати лет я мог даже перед ней плакать, как ни странно, рассказывать, где болит, о чем думаю по-настоящему.

Не знаю, с чего я решил, что имею право обижать ее. И как я не заметил, что нравлюсь ей тогда. Может быть, ответил бы взаимностью, потому что, только сейчас понимаю, Таня всегда была для меня не просто другом и партнером для танцев. С ней я был настоящим, сам того не осознавая.

— В смысле не твоя девушка? — Тим разозлился. Уверен, вены выступили на руках даже. Таня для него реально как младшая сестра.

— В прямом. И, будь братом, удали видеозапись. Не хочу, чтобы это другие видели.

— Слышь, мудак, во-первых, какого хрена вы тогда так... целовались, а во-вторых... — Тим протянул это так, что стало все ясно. — Лена видела запись, хи-ха. Уж прости, Ватсон, я не знал.

— Чего?! — я округлил глаза. Дурова ненавидит меня, точно прикончит! Эта девчонка ни разу не молчала, когда встречала меня случайно одного.

— Ну, я подумал, что ты, дебил и тупица, и Таня, бедненькая, встречаетесь тайно и рассказал ей. Чтобы она тоже шикнула и мы вместе вам косточки перемыли.

— Лучше бы ты головой об стену ударился, Дебил... — протянул я, закрывая лицо одной рукой. — Она меня убьет, ты ведь знаешь? Закопает в лесу, а сама вылезет сухой из воды!

— Это еще почему? Ты же не ее отверг, брат, так почему она убьет? Не, я, конечно, не Лихтенштейн, но не понял.

— Это Эйнштейн, — поправил я и продолжил: — Вот ты реально тупой, Тим? Брат, она за подругу убьет меня! Уверен, план убийства сейчас пишет, — я оглянулся и посмотрел на Таню через панорамное окно. Она сидела на другой стороне, поэтому меня не видела.

Воробьева о чем-то увлеченно болтала с тем официантом, улыбалась и поправляла волосы. А этот тип, ставя тарелки на стол, весело отвечал ей и, кажется, делал комплименты.

Захотелось врезать ему за наглость. Как будто не видел, что мы там были вдвоем. А если бы я был ее парнем? Он бы все равно так делал?

— Ну, сам виноват, Тюбик. Так что...

— Кто? — не понял я.

— Да это оказывается, девушки так парней называют, у которых шансов нет. Лена рассказала, когда назвала меня так. Шансов у меня нет, сию секунду. Всего два свидания профукал!

Я глухо рассмеялся. Вот полноценная подружка для этих двоих. Будет с ними по салонам ходить и штукатурку мазать.

— Короче, не знаю как, но убеди ее молчать при Тане. Иначе мне конец.

— Сомневаюсь, что она будет молчать, особенно при Лехе.

— Что за Леха?

— Так этот красавец «смазливый». Двоюродный брат Лены, еще сын Михаила Ивановича.

Вот черт…

— Пистолет нужен, застрелиться пора… — тихо сказал я, понимая, насколько влип.

— Брат, лучше не связывайся с ним. Я попробую убедить Лену не показывать видео ему, но не обещаю.

Если этот урод узнает, что мой отец работает у его отца — никому не поздоровиться.

— Разберемся, оставь как есть. Все, конец связи.

Я собрался отключиться, но друг остановил меня:

— Друг, не обижай Таню. Она и так из-за, тупого, тебя настрадалась.

— Не тупой, понимаю. Все, до связи.

Отключив телефон, я быстро забежал в кафе и уселся перед Таней. К этому моменту официант уже ушел.

— На мелких западаешь? — весело спросил я, стараясь не показывать ей тревожность.

— Ага, слышала, в тюрьме хорошо кормят, решила тоже попробовать, вот, семнадцатилетних соблазняю.

Я громко рассмеялся. Шутки Тани всегда были смешными, даже Диана не сдерживается, когда она шутит.

— О чем болтали так долго с Тимуром? Выглядел шокированным.

Даже не знаю, говорить ли ей об этом. Рано или поздно она все равно узнает это от Лены. Но если скажу я…

— Ты уверена, что хочешь знать?

— Вообще-то не очень, но стало интересно теперь. Расскажи, — Таня улыбнулась так непринужденно, будто это не она двадцать минут назад ревела как вне себя.

Поэтому я решил рассказать, готовый за такую улыбку хоть горы сворачивать. Что со мной — без понятия. Может, пришло время вернуть наши старые добрые отношения?

— В комнате родителей Тима есть камеры, — резко выдал я.

— И что это… Стоп, что?! — она чуть не поперхнулась, кашлянула и быстро пришла в себя. — Не говори, что…

— Да, он видел запись.

Таня резко встала со своего места от шока и быстро села, заметив на себе чужие взгляды. Сначала она покраснела, потом начала дергать ногой, кусая губы. Переживает.

И когда она хотела что-то сказать, зазвонил ее телефон. И она, не глядя на экран, ответила на звонок.

— Слушаю… Лена, я… — похоже, она не дала ей договорить, — я говорю… Давай позже… Лена! Прости меня, я позвоню тебе позже! — уже громко сказала она и выключила телефон.

Я почувствовал себя виноватым. Подруга не знала ведь ничего.

— Все в порядке?

— Нет, не в порядке! — воскликнула она, — все ужасно! И это ты виноват! Если бы не ты и твое задание, этого бы не случилось!

У нее подростковый период еще не прошел? Или она по жизни так любит истерики и обвинения? Ей бы в прокуратуру.

— Давай поедим, потом разберемся, — предложил я, беря в руки вилку.

— Поесть? Ты серьезно? Как тебе кусок в горло лезет? Я встречусь с Леной.

Забрав сумку, Таня надела куртку и вышла из кафе.

А я, бросив вилку, быстро бросил на стол пятитысячную купюру и побежал за ней. Далеко она не успела уйти. Да и не смогла бы спрятаться. Людей практически не было, Воробьева была очень заметной.

Я побежал за ней, а когда она скрылась за углом, я ускорился и наконец догнал ее. Остановив Таню, я сначала отдышался, потом только начал говорить:

— Может, оставишь это на мне? Сам буду разбираться.

— С Леной? Серьезно?

— И с ней тоже, — я подумал и выдал: — послушай, в чем проблема сказать, что мы встречаемся? Или в чем еще проблема?

Я реально не понимаю. Или из-за того, что знает, как Лена ненавидит меня? Да хрен его знает.

— Ты больной, да? Она в этом случае не только тебя убьет, а меня рядом с тобой закопает!

— Слушай, я реально не понимаю вас. Какая проблема в том, что ты встречаешься с парнем, которого ненавидит твоя подружка?

Она резко замолчала. Ладно, правда, что не так?

— Большая проблема. И не спрашивай больше ничего. Это не вариант спасения. Потому что она меня в любом случае убьет.

— Слушай, мне самому это на хрен не надо. Я хочу тебе помочь. Меня вообще Тим закопать хочет, смекаешь? — поделился я, уверенный в том, что Таня знает, как к ней относится Тимур.

— Так ты заслужил, — непринужденно выдала она и скрестила руки на груди, — я сама разберусь, как себе помочь.

Она собралась уходить, а я еще не закончил разговор. Не собираюсь это так оставлять. И обязан буду ей помочь, отмазать перед подругой.

Схватив Таню за предплечье, я нежно толкнул ее к стене и закрыл проход, чтобы она не убежала. Я собираюсь нормально, по-человечески, поговорить. А она все время убегает!

— Ты что делаешь?! Выпусти, Придурок! — зашипела она, пронзая меня своими яркими, ореховыми глазами.

— Мы вместе, — выдал я и добавил: — я и ты. Либо будем вместе решать твою проблему, либо я тебя снова поцелую. И на этот раз никаких семи минут не будет, — прохрипел я, наклоняясь к ней.

Стоило мне на миллисекунду представить нас вместе, крышу просто сносило. Даже не знаю, что так действовало на меня. Да она Ведьма, а не девушка простая. Заколдовала, или что похуже.

Мгновенно щеки Воробьевой стали розовыми. Мне стало смешно. Что с ней? Будто перед ней не я, а тот, кто ей нравится.

— Я… — глаза забегали. От моего лица до неба. Такого пасмурного и холодного сегодня. Будто все назло мне плачет, даже природа.

От того, как красива была она в момент, когда смотрела на темные облака, мне захотелось прижаться к ней. Поэтому я мягко коснулся губами точки у нее за ухом. Она выдохнула, и даже глаза закрыла. И ресницы задрожали.

— Мне продолжить? — шепнул я, касаясь уже чуть ниже виска. Таня сглотнула, но все ровно упорно молчала.

Если бы на улице не было и этих очень редких прохожих…

Поэтому я просто нежно касался ее лица губами, чувствуя жар. И мне самому было сложно сдержаться и не поцеловать ее так, как было на вечеринке. На секунду, кажется, даже сердце удар пропустило. Кажется, такого еще не было со мной. Вот Придурок.

Это нормально вообще, быть такой чертовски привлекательной?

— Хорошо! — зашипела она и, нагнувшись, резко оказалась за моей спиной, — я согласна. Притворишься моим парнем!

Я чуть ухмыльнулся, пытаясь прийти в себя и повернулся к ней. Черт бы меня побрал за желание целовать подругу. Но я не жалел об этом. Ни капли.

— Отлично, тогда придумай мне прозвище, — я рассмеялся и предложил: — Может… нет, сама давай.

— Придурок…

— Ну чего ты такая злая? Ты же не «Итак, она звалась Татьяной»? — процитировал я известную строчку из романа Пушкина, — нет, ты она и есть. Дика. Но точно не молчалива и печальна.

— Это я дикая?! — она усмехнулась и указала на себя пальцем. Потом подошла ближе и скрестила руки на груди. — А ты у нас кто тогда? Онегин? Ленский?

Кажется, только я понял скрытый смысл ее слов об Онегине. Потому что, кажется, теперь ее ревную я. До такой степени, что представить ее с кем-то другим уже для меня ночной кошмар. Хрен знает, почему. Но легкие давит от мыслей просто ужасно.

Чертов собственник, она твоя подруга!

— Ага, Онегин я. — А красавец этот твой — Ленский. На дуэли пристрелю, но не за Олю.

Но об этом я благополучно промолчал. Еще и пристрелит меня уже Воробьева.

— Звони Тимуру, надо сказать ему, — резко выдала Таня, расположив руки по бокам.

Я послушался ее и быстро набрав номер друга, позвонил и поставил на громкую связь.

— Чего, барон? — выдал Тим, а Таня тихо рассмеялась.

— Я с Таней. И я думал не говорить, но она решила, что пора, — я украдкой посмотрел на Воробьеву и продолжил: — Мы встречаемся.

Друг закашлялся, а Воробушек рядом снова покраснела.

— ЧЕ-ГО? — по слогам заорал друг, — вы где? Я сейчас же еду. И молчали ведь! Дебил и дурочка! Идеальная пара! Служитель нужен? Я как раз у церкви. Сразу и венчание будет, а?

— Слышь, Лемур неопытный, сам дурак, — по-дружески ответила Таня, сдерживая смех. Смешно ей. — И служителя оставь на месте.

— А чего Лемур, я не понял? Не замечал сходства между нами. Вы мое лицо вообще видели? Такое искусство сложно повторить, — стенд-ап бы ему вести со своими шутками.

— Потом дойдет. Все, до связи, — я сразу понял шутку Тани. Лена и Тимур. Додуматься же до такого!

Отключившись, я предложил Воробьевой позвонить теперь подруге. Они поссорились, это так оставлять нельзя. Особенно если причина — это я.

Сделав глубокий вдох, она собиралась уже позвонить, но голос сзади нас заставил быстро обернуться:

— Так вот, значит, где ты? — чуть недовольно высказалась Дурова, постукивая туфлей по асфальту, смотря на нас с поднятой бровью и со скрещенными руками на груди.

— Лен, я… — начала Таня, но очень быстро спряталась за моей спиной, пытаясь выглядывать подругу через плечо. Это выглядело слишком смешно, я даже заржал!

— Словами не передать, как я зла! — Ленок была очень даже серьезной. — Вы меня за дуру держали? А ну, выходи оттуда!

— Прости-и-и! — протянула Воробьева, все еще стоя у меня за спиной.

Дурова сделала глубокий вдох, потерла пальцами переносицу и встала ровно. Кажется, почти спокойна. Она умеет быть злой!

— Слышь, Придурок, — обратилась она ко мне, — я тебя видеть не желаю рядом с Таней. Если ты ее обидишь — встретишься с моей прабабушкой и ей привет передашь от меня. Только из-за того, что… — она задумалась, — ты вообще ее любишь?

Я сглотнул. Посмотрел на Таню и снова на ее подружку.

— Люблю, — А что еще я могу сказать? — согласен, что полный придурок, но ее не обижу. Люблю до безумия и ревную так, что, извини, но, и твоего брата близко не подпущу.

Ложь и правда смешались незаметно. Даже я не знал сейчас, в какой момент я сказал правду, а в какой момент — ложь. Сердце подсказывало, что все сказанное — чистая правда. А разум? Да хрен его знает.

— Уф, как же я хочу врезать тебе по твоему личику! — зашипела Дурова. В глазах горел просто ужасный огонь ненависти. Да что я сделал ей вообще? — Еще раз предупреждаю: обидишь ее — и ты труп. И ты прекрасно знаешь, что я способна на многое. Прощаю только потому, что ты ее любишь. И примирение предлагаю.

— А можно, я… — подала голос Таня, но подруга ее перебила:

— А с тобой я еще поговорю чуть позже, — она снова посмотрела на меня. Зло, как всегда, — Чао, красавчик. Я забираю подругу.

Подойдя к нам, Лена осмотрела меня с ног до головы, обняла Воробьеву и вместе с ней ушла.

А я, полный дум, двинулся к машине. Завел мотор и на полной скорости поехал по неизвестному направлению. Сейчас просто хотелось выпустить пар и выбить все мысли. С какого момента жизнь так начала шутить надо мной? И какого хрена я вообще разрешил себе так думать о подруге? Полный придурок, точно.

Но внутри я понимал: сейчас все по-другому. Таня, я, наши взаимоотношения. Потому что я, кажется, влип как подросток. Влюбился, как малец впервые.

Вот придурок... Какой я урод! Сначала сам отвергаю, потом втрескиваюсь, как псих? Чертов баран я, а не Матвей Белов. И все из-за чего? Из-за простого поцелуя? Да я как девчонка мелкая, вот честно!

Задержав ногу на педали газа, я все пытался не думать об этом. Но все попытки пошли коту под хвост. Дебил я, полный.