Вместо Ритма

Кажется, мозги это мое, да? Тогда я не знаю, какого черта пришла сюда. Могла бы просто подвезти и уехать на такси домой.

Рассевшись на краю его кровати, я положила рядом пакет с мазью из аптеки и начала рассматривать комнату Матвея: большой черный шкаф, стол для работы, двуспальная кровать, пару полок и окно. Всего мало, но так красиво. Минимализм удивляет.

Достав телефон, я начала листать ленту. В рекомендациях попалась даже бывшая одноклассница, которая всегда снимала какие-то видео на переменах. И всегда набирала максимум триста просмотров. А сейчас их стало в пятьсот раз больше! Вот молодец, добилась цели. Не то, что я: в экономическом учусь без любви!

— Чая нет, — появился вдруг Матвей, — Я кофе сделаю, будешь? Умею только в турке варить. Капучино-экспрессо не для меня.

Я осмотрела его, мысленно рассмеялась над «экспрессо» и выдохнула недовольно:

— Иди садись, я мазь нанесу, потом и кофе сделаешь. Ты весь в царапинах, а про руку вообще молчу.

На удивление он меня послушался и сед рядом со мной. Я достала из пакета мазь и вынула из коробочки.

— Дай руку, — я осторожно взяла его за запястье. — Все в пыли, надо промыть, иначе заражение будет.

Он быстро вышел из комнаты и также быстро вернулся. Протянул мне промытую руку и сел на стул передо мной. Я протерла его руку ватным диском с антисептиком, и только потом нанесла мазь. Закрыла все это дело бинтом.

— Надеюсь, столбняка не будет, — пошутила я.

— Будет на твоей совести тогда, — ответил Матвей, рассматривая руку.

— Вот неблагодарный. Я-то тут причем? Не из-за меня же вы дрались, — верно ведь?..

— Ага, — буркнул он.

— Сними футболку, — только от этой фразы я успела покраснеть. Что же будет, когда он снимет? Вот дура, нужно было реально уходить, оставив у отделения скорой помощи.

— Сама сними, — тихо сказал Белов, не выражая ни единой эмоции.

Сердце, конечно, бросилось бежать. Кажется, даже щеки успели порозоветь. Но я твердо решила собраться и потянулась к нему ближе. Схватила за края рваной футболки и потянула ее вверх.

Она поддалась так легко, будто это так и должно было быть. И мне захотелось быстрее либо прикрыть глаза, либо его, когда футболка упала на пол.

С дрожащими руками я достала новый диск, промочила антисептиком и начала протирать ранки на кубиках, груди и боках. Было ужасно неловко. Сердце стучало где-то в висках. Перед глазами летали искорки от этого чувства. И когда я достала мазь, чтобы намазать на покраснения, Матвей вдруг перехватил мою руку и остановил.

— Ты — мелкая заноза. Знаешь? — шепнул он. И я знала это, поэтому кивнула от неожиданности. Тихий хрип заставлял прикрыть глаза,  — но все равно. Настолько красивая, что иногда с ума схожу.

— Это комплимент? — я отдернула руку. Но слишком медленно. — Хочешь, я больше не буду лечить тебя?

— Хочешь, я буду подопытным человеком? Кролики прошлый век, — Боже, пусть он перестать так хрипеть. Это отвлекает до жути сильно. И дышать часто начинаю почему-то.

Отпустив мою руку, Матвей поправил мне выбившуюся прядь за ухо и, резко схватив за талию, отбросил назад, навесив надо мной на кровати.

Стоит ли говорить про сердце? Как оно быстро бьется! И бабочки летят, будто желая вылезти и заорать о том, что сейчас происходит во мне.

Когда его холодные пальцы коснулись ключиц, я прикрыла глаза. Почему он так действует на меня? Почему мне так нравятся его прикосновения? Я не понимаю, но уходить не хочу.

— Ты так красива, невыносимо, — пропел он, а я застыла. Что нашло на него? Почему он себя так ведет?

— Рядом с тобою быть нелюбимым? — ответила я, ловя ритм.

— Останови же это насилие, — продолжил он, невзначай касаясь моей талии и рук.

— Прямо скажи мне, и тему закрыли…¹

— Что ты хотела бы услышать от меня прямо?

Что я тебе нравлюсь… — мысли встали только вокруг этих слов. Но я не могла позволить себе сказать такое. Последние крупицы гордости я буду хранить как зеницу ока.

— Хочешь узнать, что я желаю сказать тебе прямо?

Я неуверенно кивнула, стараясь не думать о его разгоряченной руке у меня на бедре. Ну и как тут не сойти с ума? Я в жизни с мужчиной рядом не стояла настолько, не то что это…

Вместо слов он коснулся губами моей скулы и приложил дорожку до точки за ухом. Я выдохнула, закрыв глаза. Было страшно. Страшно, что он может услышать то, как быстро бьется сейчас мое сердце. И как отчаянно я пытаюсь убедить себя, что в этом он не виноват.

— Матвей… — неосознанно шепнула я и, опомнившись, резко открыла глаза.

— Мое имя еще никогда так красиво не звучало.

Что он думает? О чем все его мысли? Или у него их нет вовсе? Потому что всегда выглядит так, будто не переживает ни о чем.

Когда Матвей снова поцеловал меня в уголок губ, мир снова взорвался. Как он это делает? Как целует так, что крышу сносит? И стоп-краны слетают мгновенно. Но сейчас я еще стараюсь держаться.

— Поцелуй меня… — Я не заметила, что сказала это сама. Знала, что пожалею об этом очень скоро, но, черт побери, я хочу его поцелуев!

Положив руку на его щеку, я взглянула в его глаза. Потемневшие. Казалось, зелень куда-то пропала. И от мысли, что это может быть из-за меня, мне захотелось закрыть глаза и прижаться к нему сильнее.

И сама хотела потянуться к нему, но…

— Баран последний, ты где? — послышался голос с коридора.

Я оттолкнула его и молниеносно встала с кровати. И в эту же секунду в комнату вошел Тимур.

— Я вам помешал? — с ухмылкой спросил он, играясь бровями.

— По…

— Нет, не помешал, я просто обрабатывала его раны! — поспешила я перебить Белова.

— Поверил, — Тимур глухо рассмеялся и прошел в зал, — Лене звонил. Она сказала, этот Дурачина подрался с Лехой.

Тимур вышел из комнаты и пошел в зал. Я пошла за ним. Сев на Диван, он расположил руки за голову и зевнул.

— А я как девчонка предупреждал, меня не послушал, дебил. Я кому говорил не связываться с ним? Не, я, конечно, понимаю, сложно слушать человека божественной красоты, но я тоже иногда говорю правду.

— В смысле? — не поняла я. — Он вроде хороший парень.

— А еще он сын начальника отца этого придурка, — он указал на Матвея, который уже был одет.

Я снова не поняла. И что в этом такого? Он же не маленький, чтобы заставлять отца увольнять кого-то из-за личной неприязни.

— Ну, глупенький, — вмешалась я, — он его вообще спас из тюрьмы. Не станет он так по-детски поступать.

— В смысле? — выдал Тимур, — Я сейчас как девчонка обижусь, Слышь. Мог бати имя сказать и сразу бы отпустили.

— Так у тебя же папа не полицейский, — я думала, он обычный бухгалтер…

— Да там личные счет какие-то. Сам не знаю, какие там у них терки.

Но подробнее он нам рассказал. Оказалось, его папа был знаком лично с одним из главных в полиции и знал секреты, поэтому теперь может отмазать и Тимура, если потребуется. Но еще не потребовалось.

— Подождите, я сейчас чай принесу и договорим, — выдал Матвей и быстро скрылся на кухне.

— Слышь, — шепнул Тимур и сел рядом со мной, — как давно вы уже встречаетесь? Уже того? — от его ухмылки я поняла, о чем он говорит.

— Что? — не поняла я сначала, а потом дошло. — Мы... Уже месяц. Но нет! Никакого того.
Я сказала это так, будто задавала вопрос. Надеюсь, месяц это нормально. Потому что я не знаю, был ли кто-то у Матвея до этого.

— Месяц?! Вы серьезно?! А как играли, актеры большого театра! — он вдруг призадумался и встал с места рядом со мной, — Так. Не понял. Какого лешего ты тогда с этим Лехой целовалась, если с ним встречалась? — он кивнул на Матвея. Стоявшего в дверях с двумя кружками в руках.

А я закашлялась. А… а что говорить? Повернулась к Белову. А он сжимал челюсть. Сейчас сломает просто.

— А я… Так… Проиграла в «правду или действие»! — нашлась я.

— А он что, не знал, что ты занятая? Хотя, о чем это я? Даже я и Лена не знали, не то что этот свинтус, — Тимур опять задумался. — А ты тогда зачем согласилась? Могла ведь отказаться.

К нам подошел и сел Матвей, сначала положив чашки на маленький стол. Он собрался что-то ответить другу, но резко зазвонил телефон Колосова.

Встав, он не дождавшись ответа, принял вызов и вышел из комнаты.

— И как ты ему объяснишь? — спросил Белов, поднимая бровь.

— А что ты меня обвиняешь? Я, что ли, виновата?

— А что, я…

— Мне уйти надо, но я обязательно вернусь, — с подозрением вошел в зал Тимур, а потом резко вышел. Даже не попрощался. Но было ясно, что точно задаст эти вопросы.

Когда Колосов захлопнул дверью, я все-таки продолжила свою мысль:

— Я сама, что ли, полезла целоваться? — спросила я, подняв бровь и скрестив руки на груди.

— А тебя кто-то принуждал отвечать мне? Почему не оттолкнула? Не ударила? Не побила?

Потому что мне до жути понравилось…

Эта мысль пронеслась в голове очень быстро. И на мгновение мне показалось, что это не просто так. Не просто так мое сердце совершает кульбиты рядом с ним, не просто так бабочки летают внутри. Не просто так мне нравятся его прикосновения…

— Ну? Что ответишь? — спросил Матвей, подходя ко мне.

Он шагнул так быстро, что я запнулась о свои же ноги и полетела на диван. И все бы ничего, если бы я не схватилась за футболку Белова.

И он упал со мной. Прямо на меня.

— И что это было? Опять я виноват? — шепнул он уже совсем по-другому. Так, что ноги подкосились.

— Да, — констатировала я, не зная, как встать и куда деть ноги.

В конце концов он поймал меня в плен своими ногами и пришлось мысленно начать успокаивать сердце.

— Я разрываюсь между желанием поцеловать тебя и стукнуть тебе по голове за твою детскую глупость, — искренне выдал он, обнимая меня одной рукой.

Стоп. Искренне? Я бы все поняла, но не это.

— Вам, мужчинам, нужно только одно, — вот не могу я держать язык за зубами.

— И что именно мне от тебя нужно? Давай поспорим: если угадаешь — выполняю твое желание. Не угадаешь — целуешь меня…

Он берет меня на слабо. Но я теперь не очень уверена в этом.

Но я, как глупая, кивнула. Ну почему? Почему я вечно ищу проблемы себе на пятую точку?!

— Вам нужно лишь развлечение на один вечер. И сейчас ты желаешь только этого. Не так ли?

Но Матвей лишь глухо рассмеялся. Так ведь и знала. И зачем согласилась на пари? Глупая, глупая, глупая Я!

— Знаешь, чего я хочу на самом деле?

— Чего? — шепотом спросила я, наблюдая, как его зрачки становятся немножко больше.

— Хочу твоей любви, — я замерла. Дыхание замерло. А сердце застучало еще громче и быстрее. Как и бабочки. Они взлетели за миллисекунду…

Кажется, даже щеки стали красными как помидор. Ну почему я как школьница веду себя? Краснею, бледнею, смущаюсь! Мне давно не тринадцать!

— Что?.. — это вышло как воздух из легких. Неслышно и незаметно.

— Я влюбился в тебя. Нуждаюсь в тебе как в воздухе. И ударить себя хочу, потому что тупой.

Я сглотнула. В голове крутились только матерные слова шока, начиная с «Чего» и заканчивая этими самыми матами.

Какого?.. Я просто… Мне даже нечего сказать, в голове пустота.

А, не, перекати-поле вон катается…

— Ты язык проглотила? — все также тихо спросил Матвей.

— Я… — а что говорить?

В голове созрел план.

— Можешь встать? Я дам тебе ответ, — ну что за тупость?

И он почему-то сразу послушался меня! Не надо, верни прошлого Матвея, который называл меня Малышкой Мари и смеялся!

Встав с дивана, я поправила медленно волосы, взяла со стола телефон, посмотрелась в зеркало, перевела взгляд на ничего не понимающего Матвея и… резко Побежала.

Резко сорвалась с места и побежала к двери так быстро, как не бегала никогда в своей жизни. На ходу схватила кроссовки и почему-то ключи от машины и мотоцикла Матвея.

Быстро открыла дверь и выбежала, чувствуя, как Белов тоже бежит. Но удостовериться не могла. Но на секунду я все-таки подняла голову. Он был еще на своем этаже, а я уже на пятом. Поэтому пришлось ускориться. И как-то я даже не заметила, что по пути уронила кроссовок прямо на лестницу, но подобрать уже не могла…

Выбежав из подъезда с одним кроссовком в одной руке и ключами от его машины и байка в другой, я остановилась на секунду перевести дух.

С бешено бьющимся сердцем я запрыгнула в его машину и закрыла все двери. Посмотрев, что Матвей тоже выбежал из подъезда, я какого-то черта завела мотор и поехала. Так быстро, что через тридцать секунд выехала из его двора.

Припарковав машину между деревьями, чтобы не было видно, я опустила стекло и начала жадно вдыхать свежий воздух. И благо, что снег растаял. А не то я бы уже больная лежала в грязи.

Что это было вообще? Он мне правда в любви сейчас признался? Голова просто кругом! Что ответить? Что делать?

Протерев лицо руками, я ударилась лбом о руль и закрыла глаза. Что я чувствую? Какой ответ я должна дать? В голове каша да и только. Никак не складывается туда, что Матвей мне в любви признался. В ЛЮБВИ!

Это я в него была влюблена, а он мне отказал! Что изменилось на этот раз? Как он пришел к такому выводу?

— ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — заорала я от непонимания и откинула голову назад.

Я уже решила поехать к нему и дать хоть какой-то ответ, но телефон зазвонил раньше, чем я успела надавить ногой на педаль газа.

Думала, что это будет Матвей, но удивилась, увидев на дисплее номер сестры. Настроения не было разговаривать, но все равно ответила.

— Тань, ты сильно занята? — спросила сразу Валя вместо приветствия.

— А что?

— Посылку нужно забрать из пункта выдачи, а мне вообще неудобно.

Обещав забрать, я уже собралась отключиться, но задумалась и спросила:

— Валь, как бы ты ответила, если бы тебе признались в любви? — неловко было спрашивать, но это ведь сестра.

— О-о, а кто тебе признался? Рассказывай все!

— Валя!

— Все-все. Ну, если бы он мне нравился, я бы ответила взаимностью. Если бы не нравился — поблагодарила бы за то, что признался и мягко отказала бы. Как обычно это делают все.

И я быстро положила трубку.

А проблема лишь в том, что я понятия не имею, что чувствую к нему! Мне безусловно нравилось все, что он делал для меня: целовал, помогал, прикрывал и даже заботился обо мне, когда я болела. А любить… Этого я боюсь. Боюсь так сильно, что легче умереть, чем довериться снова. Мое сердце не выдержит, если Матвей снова решит вдруг отказать мне или расстаться.

Сделав глубокий вдох, я все-таки завела машину и двинулась прямо к универу, чтобы пересесть в свою машину и уехать. Подальше от всех. Предупредить семью и пропасть, чтобы вконец разобраться в себе.

И когда я уезжала, заранее оставив все ключи Матвея у одного из преподавателей, чувствовала себя дурой. Как глупо я поступила, просто убежав. А сейчас бегаю от проблем как трусиха. Жалкая трусиха, которая не может понять, что чувствует…

—————————————

¹Прим. автора (здесь и далее):  использованы строки из песни «Ты так красива» группы Quest Pistols.