13
Все мои одноклассники в школе глупые. Вообще-то, я не имел в виду, что они дураки, хотя так оно и есть, Я имел в виду, что у них есть проблемы с обучением или особые нужды. Вообще, проблемы с обучением бывают у всех, потому что изучать французский язык или теорию относительности достаточно непросто. И много у кого есть особые нужды. Например, у отца есть маленький пакет таблеток, которые заменяют сахар, и он кладет их в кофе, чтобы не толстеть. А миссис Питере носит слуховой аппарат телесного цвета. А у Шивон такие толстые очки, что если их надеть и попытаться смотреть через них, то заболит голова. Люди не обязательно неполноценные, если у них есть особые нужды.
Но Шивон сказала, что нам следует употреблять эти слова, потому что таких детей, какие учатся в нашей школе, люди часто называют ущербными, или уродами, или идиотами, а это очень нехорошие слова. Но это тоже не помогает, потому что иногда дети из другой школы, которая находится дальше по дороге, видят нас на улице и кричат: «Спецшкола! Спецшкола!» Но я никогда не обращаю на них внимания, потому что я не слушаю, что говорят другие. Палки и камни могут переломать тебе кости, а слова - нет. А на тот случай, если кто-то захочет меня ударить, у меня есть армейский нож. И если я убью того, кто будет меня бить, это будет называться самообороной и меня не посадят в тюрьму.
Еще я намереваюсь доказать, что я не глупый. В следующем месяце я собираюсь сдать экзамен на уровень А по математике и получить степень А. Раньше в нашей школе никто не сдавал на уровень А, и наша директриса, миссис Гаскойн, не хочет, чтобы я это делал. Она сказала, что не имеет права позволять нам сдавать такие экзамены. Отец поспорил об этом с миссис Гаскойн, но она была непреклонна. Миссис Гаскойн сказала, что не станет относиться ко мне иначе, чем к остальным детям, поскольку тогда все другие тоже захотят, чтобы к ним относились иначе, так как это будет прецедент. И я смогу получить степень А позже, когда мне исполнится 18 лет.
Когда миссис Гаскойн все это говорила, я сидел у нее в кабинете вместе с отцом. И отец сказал:
- Кристоферу и так хреново, вам не кажется? Без того, чтобы вы поливали его грязью. Боже, ведь математика - единственное, в чем он действительно хорош.
Тогда миссис Гаскойн ответила, что они с отцом поговорят об этом позже, между собой. Но отец спросил, означает ли это, что она хочет сказать вещи, которые постесняется говорить при мне. Миссис Гаскойн ответила, что нет, и отец сказал:
- Тогда говорите сейчас.
И она объяснила, что, если я сдам на уровень А, школе придется выделить для меня преподавателя, которому придется работать со мной отдельно. А отец сказал, что он заплатит ему дополнительно 50 фунтов - и мы можем заниматься с ним после уроков, и он не желает слышать отказ. Миссис Гаскойн сказала, что ей нужно это обдумать. И на следующей неделе она позвонила отцу и сказала, что я могу сдавать на уровень А и преподобный Питере будет принимать у меня экзамен.
И когда я сдам экзамен уровня А по математике, я собираюсь сдавать экзамен уровня А по высшей математике и физике. А потом я поступлю в университет. В нашем городе Суиндоне университета нет, потому что он маленький. Так что нам придется переехать в другой город, где есть университет, поскольку я не хочу жить сам по себе или в общежитии с другими студентами. Но все будет хорошо, потому что отец тоже хочет переехать в другой город. Он иногда говорит всякие вещи, вроде: «Нам нужно выбраться из этого городишки, малыш», или: «Суиндон - это жуткая дыра».
И затем, когда я получу степень по математике или по физике, я сумею найти себе работу и стану получать много денег. Тогда я найду себе кого-нибудь, кто будет обо мне заботиться, готовить еду и стирать одежду. Или же я найду леди, которая выйдет за меня замуж и станет моей женой. Тогда она сможет заботиться обо мне, так что у меня появится компания и я буду не один.
73
Я иногда думаю, что мать и отец могли бы развестись. Это потому, что они часто спорили и ругались друг с другом. Так иногда происходит, когда приходится приглядывать за кем-то, у кого много поведенческих проблем, как у меня. У меня много поведенческих проблем, но сейчас уже меньше, чем раньше, поскольку я вырос и могу сам принимать решения и делать разные вещи самостоятельно. Например, я теперь могу один выходить из дому и делать покупки в магазине, который находится в конце улицы.
Вот некоторые из моих поведенческих проблем.
А. Я могу долгое время не разговаривать с людьми.[4]
Б. Я могу долгое время ничего не есть и не пить.[5]
В. Я не люблю, когда ко мне прикасаются.
Г. Я начинаю кричать, когда злюсь или растерян.
Д. Я не могу находиться в небольших помещениях вместе с другими людьми.
Е. Я ломаю вещи, когда злюсь или растерян.
Ё. Я стенаю.
Ж. Я не люблю желтых и коричневых вещей и отказываюсь прикасаться к желтым или коричневым предметам.
З. Я отказываюсь пользоваться своей зубной щеткой, если ее кто-то трогал.
И. Я отказываюсь есть, когда разные виды еды соприкасаются друг с другом.
Й. Я не замечаю, когда другие сердятся на меня.
К. Я не улыбаюсь.
Л. Я говорю такие вещи, которые другие считают грубостью.[6]
М. Я делаю глупости.[7]
Н. Я могу ударить другого человека.
О. Я ненавижу Францию.
П. Я езжу на маминой машине.[8]
Р. Я не разрешаю передвигать мебель.[9]
Иногда, когда я делал что-то из этого, мать и отец очень сердились. Они кричали на меня или кричали друг на друга. Иногда отец говорил:
- Кристофер, если ты не будешь вести себя прилично, я тебя выпорю.
Или мать говорила:
- Кристофер, я думаю, стоило бы засадить тебя дома.
Или же мать говорила:
- Ты меня в могилу сведешь.
79
Когда я пришел домой, отец сидел на кухне и готовил мне ужин. На нем была клетчатая рубашка. На ужин были бобы, брокколи и два ломтя ветчины, они все лежали в разных тарелках и не соприкасались друг с другом.
Он спросил:
- Где ты был?
И я сказал:
- Гулял.
Это была белая ложь. Белая ложь - она и не ложь вовсе. Это когда вы говорите правду, но не всю. Например, когда тебя спрашивают: «Что ты собираешься сегодня делать?» - ты отвечаешь: «Пойду рисовать к миссис Питерc». Ты не говоришь: «Я позавтракаю, схожу в туалет, порисую с миссис Питерc, после школы приду домой, покормлю Тоби, поужинаю, поиграю в компьютер и лягу спать». И я сказал белую ложь, поскольку знал, что отец не хочет, чтобы я был детективом.
Отец сказал:
- Мне только что звонила миссис Ширз.
Я начал есть бобы, брокколи и ветчину.
Потом отец спросил:
- Какого дьявола ты лазил к ней в сад?
Я ответил:
- Я проводил расследование, чтобы узнать, кто убил Веллингтона.
Отец сказал:
- Сколько раз тебе повторять, Кристофер?
Бобы, брокколи и ветчина были холодными, но я не обращал на это внимания. Я ем очень медленно, и потому моя еда почти всегда успевает остыть.
Отец сказал:
- Я велел тебе не соваться в чужие дела.
Я ответил:
- Я думаю, Веллингтона мог убить мистер Ширз.
Отец промолчал.
А я сказал:
- Он основной подозреваемый. Я думаю, что Веллингтона могли убить для того, чтобы огорчить миссис Ширз. А преступник, как правило, оказывается кем-то из своих...
Тут отец ударил кулаком по столу так сильно, что тарелки, нож и вилка подпрыгнули, а моя ветчина разлетелась в разные стороны, и один ломтик упал на брокколи. Так что я больше не мог есть ни ветчину, ни брокколи.
Потом он закричал:
- Я не желаю слышать это имя в своем доме!
Я спросил:
- Почему?
А он сказал:
- Потому что этот человек - злой.
Я спросил:
- Разве это не значит, что он мог убить Веллингтона?
Отец схватился руками за голову и сказал:
- Боже ты мой!
Я видел, что отец сердит, и потому сказал:
- Я знаю, что ты велел мне не соваться в чужие дела, но миссис Ширз - не чужая. Она наш друг.
Отец ответил:
- Она нам больше не друг.
А я спросил:
- Почему?
Отец сказал:
- Так, Кристофер, я говорю это в последний раз и больше повторять не стану. Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, ради всего святого! Смотри на меня! Ты больше не будешь спрашивать миссис Ширз, кто убил ее треклятую собаку. Ты не будешь никого расспрашивать о том, кто убил эту треклятую собаку. Ты не будешь лазать по чужим садам. И ты прекратишь эту идиотскую игру в детектива.
Я промолчал.
Отец сказал:
- Я собираюсь взять с тебя слово, Кристофер. И ты знаешь, что это означает.
Я знаю, что такое дать слово. Это когда ты обещаешь кому-то, что больше не будешь делать то или это. И потом ты никогда этого не делаешь, поскольку иначе слово будет ложью. Я ответил:
- Знаю.
А отец сказал:
- Дай слово, что ты перестанешь всем этим заниматься. Дай слово, что отныне ты прекратишь свою идиотскую игру. Ну?
И я сказал:
- Даю слово.
83
Я думаю, из меня получился бы очень хороший космонавт.
Для того чтобы стать хорошим космонавтом, нужно быть умным, а я умный. Еще нужно разбираться в том, как работают разные машины, и я разбираюсь. А еще такой человек должен быть готов оставаться один в крошечном помещении в тысячах и тысячах миль от поверхности Земли и не запаниковать, не подвергнуться клаустрофобии, не затосковать по дому и не сойти с ума. А мне очень нравятся по-настоящему маленькие помещения, пока там нет никого, кроме меня. Иногда, когда я хочу побыть один, я залезаю в сушильный шкаф в ванной, забираюсь под котел и закрываю за собой дверь. Я сижу там часами и думаю о разных вещах, и от этого мне делается очень спокойно.
Так что если я стану космонавтом, то полечу на космическом корабле, и там не будет никого, кроме меня. И еще там не будет ничего желтого и коричневого.
Я смогу разговаривать с людьми из Центра управления полетом, но мы будем общаться при помощи радиосвязи или телевидения, а это совсем не то, что реальные незнакомые люди рядом со мной, а скорее похоже на компьютерную игру.
Еще я не стану тосковать по дому, потому что вокруг будет множество разных вещей, которые мне нравятся, - вроде машин и компьютеров. А за стенами корабля будет безвоздушное пространство. И я буду выглядывать в маленькое окошко корабля и знать, что в тысячах и тысячах миль от меня больше никого нет. Именно это я иногда воображаю летом, когда лежу ночью на траве, поставив ладони по бокам от лица, и смотрю в небо. Тогда мне не видно ни забора, ни дымовой трубы, ни веревки для белья, и я представляю, будто я в космосе.
И все, что я вижу, - это звезды. А звезды - это места, где миллиарды лет назад появились молекулы и зародилась жизнь. Например, все железо, которое содержится у человека в крови и препятствует возникновению малокровия, образовалось на звездах.
И еще мне бы хотелось взять с собой в космос Тоби. Я думаю, что мне даже могли бы это позволить, поскольку животных иногда берут в космос для разных экспериментов. И если я сумел бы придумать хороший эксперимент, который можно провести в космосе с крысой так, чтобы не навредить ей, то я бы убедил всех позволить мне взять с собой Тоби.
Но если б даже и не позволили, то я бы все равно полетел. Потому что это будет то, что называется воплощение мечты.
89
На следующий день в школе я рассказал Шивон, что отец запретил мне заниматься расследованием, а это означает, что моя книга окончена. Я показал ей страницы, которые уже написал, - с изображением Вселенной, планом улицы и таблицей простых чисел. А Шивон ответила, что это не страшно. Она сказала, что моя книга очень хорошая и я могу ею гордиться. И существуют короткие книги, которые тем не менее хороши. Например, «Сердце тьмы» Конрада.
Но я ответил, что моя книга не настоящая, потому что у нее нет окончания, Я ведь так и не выяснил, кто убил Веллингтона, так что преступление осталось нераскрытым.
А Шивон сказала, что у меня всё как в жизни. Потому что в жизни многие преступления остаются нераскрытыми и не всех преступников ловят. Например, Джека Потрошителя.
Но, сказал я, мне не нравится, что преступление не раскрыто. И еще мне не нравится думать, что человек, убивший Веллингтона, возможно, живет где-нибудь поблизости, и не исключено, что я столкнусь с ним, когда выйду ночью на прогулку. А это вполне возможно, поскольку преступление обычно совершается человеком, который был знаком с жертвой.
И я сказал:
- Отец велел мне больше никогда не упоминать в нашем доме имени мистера Ширза, потому что это злой человек. И я думаю, что он мог убить Веллингтона.
Шивон сказала:
- Может быть, твой отец просто не очень-то жалует мистера Ширза.
А я спросил:
- Почему?
И она сказала:
- Не знаю, Кристофер. Я не могу ответить, потому что ничего не знаю о мистере Ширзе.
Я объяснил:
- Мистер Ширз был женат на миссис Ширз, а потом оставил ее, как бывает, когда люди разводятся. Но я не знаю, действительно ли они разведены.
И Шивон сказала:
- Ну, вы дружите с миссис Ширз, не так ли? Ты и твой отец. Может быть, поэтому твой отец не любит мистера Ширза, раз он бросил миссис Ширз. То есть сделал что-то плохое по отношению к вашему другу.
А я ответил:
- Отец сказал, что миссис Ширз нам больше не друг.
И Шивон сказала:
- Мне очень жаль, Кристофер. Я бы рада была ответить на все эти вопросы, но я просто-напросто ничего не знаю.
А потом прозвенел звонок к окончанию уроков.
На следующий день по пути в школу я увидел четыре желтые машины, что означало черный день, так что я не стал есть свой ланч и весь день просидел в углу комнаты, читая книги по математике для подготовки к экзамену. А на следующий день я опять увидел четыре желтые машины, что означало еще один черный день, и я снова ни с кем не разговаривал, а сидел в библиотеке, уткнув голову в угол, и от этого чувствовал себя в безопасности. На третий день держал глаза закрытыми, пока мы не вышли из автобуса. После двух черных дней подряд я имел на это право.
97
Но моя книга на этом не заканчивается, потому что пять дней спустя я увидел пять красных машин. Это означало очень хороший день, и потому я знал, что должно случиться нечто особенное. В школе ничего особенного не случилось, значит, оно должно было произойти после школы. И по дороге домой я зашел в магазин в конце улицы, чтобы купить лакричных палочек и молочную плитку на свои карманные деньги.
А когда я купил лакричных палочек и молочную плитку, я обернулся и увидел миссис Александер, старую леди из дома № 39, которая тоже была в магазине. На этот раз на ней не было джинсов. Она была в платье, как и положено нормальной старой леди. И от нее пахло едой.
Миссис Александер сказала:
- Что с тобой случилось в прошлый раз?
Я спросил:
- В какой раз?
Она ответила:
- Когда я вышла из дома, тебя уже не было, и мне пришлось съесть все печенье самой.
Я сказал:
- Я ушел.
А она ответила:
- Это я поняла.
Я сказал:
- Я подумал, что вы можете позвонить в полицию.
Она сказала:
- Боже, с какой стати?
А я ответил:
- Потому что я суюсь в дела других людей, а отец сказал, что я не должен выяснять, кто убил Веллингтона. А полисмен сделал мне предупреждение, и если я опять попадусь, то из-за этого предупреждения у меня будут серьезные неприятности.
После этого леди за прилавком спросила миссис Александер:
- Что вам угодно?
И миссис Александер сказала, что ей нужна пинта молока и пакет бисквитного печенья, а я вышел из магазина.
Оказавшись на улице, я увидел таксу миссис Александер. Она сидела на тротуаре, и на нее было надето пальто из клетчатой материи, которая называется «шотландка». Она была привязана за поводок к водосточной трубе рядом с дверью. Я люблю собак, так что я наклонился и сказал «привет», а она облизала мою руку. У нее был шершавый мокрый язык, и ей понравилось, как пахнут мои брюки, потому что она принялась их обнюхивать.
Потом вышла миссис Александер и сказала:
- Его зовут Айвор.
А я ничего не ответил.
Миссис Александер спросила:
- Ты очень застенчивый, да, Кристофер?
Тогда я сказал:
- Мне не разрешается с вами разговаривать.
А она сказала:
- Не беспокойся. Я не собираюсь сообщать об этом полиции, и твоему отцу тоже. А в том, что два человека беседуют, нет ничего плохого. Беседа значит просто дружеское расположение, верно ведь?
Я ответил:
- Я не умею беседовать.
Тогда она спросила:
- Тебе ведь нравятся компьютеры?
Я сказал:
- Да. Компьютеры мне нравятся. У меня есть дома компьютер, он стоит в спальне.
А она ответила:
- Знаю. Когда я выглядываю в окно, то иногда вижу, как ты сидишь за компьютером у себя в спальне.
Потом она отвязала поводок Айвора от водосточной трубы.
Я не собирался ничего говорить, поскольку не хотел попасть в беду.
Но потом я подумал, что сегодня очень хороший день, а ничего особенного еще не случилось. Так что, возможно, разговор с миссис Александер и станет той самой особенной вещью, которая должна произойти. И еще я подумал, что она может рассказать что-нибудь о Веллингтоне или о мистере Ширзе - по собственной инициативе. Если я не стану ее об этом спрашивать, то это не будет считаться нарушением слова.
Так что я сказал:
- Еще я люблю математику и ухаживать за Тоби. А еще мне нравится открытый космос, где я могу быть сам по себе.
И она сказала:
- Могу поспорить, ты очень хорошо знаешь математику, да?
Я ответил:
- В следующем месяце я собираюсь сдать экзамены на уровень А по математике.
И миссис Александер сказала:
- Неужели? По математике?
Я ответил:
- Да. Я никогда не лгу.
А она сказала:
- Прошу прощения. Я вовсе ее собиралась обвинять тебя во лжи. Я просто уточняла, верно ли я расслышала. Я, знаешь ли, немного глуховата.
Я ответил:
- Я помню. Вы мне говорили. - А потом я сказал: - Я первый человек в нашей школе, который будет сдавать экзамен на уровень А, потому что это специализированная школа.
И она ответила:
- Да, это впечатляет. Я надеюсь, ты пройдешь уровень А.
А я сказал:
- Пройду.
Затем она сказала:
- И еще я знаю, что твой любимый цвет - не желтый.
А я сказал:
- Нет. И не коричневый. Мой любимый цвет красный. И еще металлический цвет.
Потом Айвор покакал, и миссис Александер надела на руку пластиковый пакет, собрала все это и завязала пакет узлом. Так она убрала все испражнения, не прикасаясь к ним руками.
А я немного подумал и сделал некоторые выводы. Я решил, что отец велел мне дать слово, которое касалось только пяти вещей.
1. Не упоминать имя мистера Ширза в нашем доме.
2. Не спрашивать миссис Ширз, кто убил эту треклятую собаку.
3. Не спрашивать никого, кто убил эту треклятую собаку,
4. Не лазать в чужие сады.
5. Прекратить эту идиотскую игру в детектива.
И ни одна из этих пяти вещей не означала, что мне нельзя спрашивать о мистере Ширзе. А если ты детектив, то тебе приходится идти на риск. А поскольку сегодняочень хороший день, это значит, что можно рискнуть. Поэтому я спросил:
- Вы знаете мистера Ширза? - так, будто это было продолжением беседы.
А миссис Александер ответила:
- В сущности, нет. Я была с ним немного знакома - достаточно для того, чтобы поздороваться и немного поболтать при встрече, но я мало что о нем знаю. Кажется, он работал в банке National Westminster. В городе.
И я сказал:
- Отец говорит, что он злой человек. Вы не знаете, почему он так говорит? Мистер Ширз злой человек?
А миссис Александер сказала:
- Почему ты спрашиваешь меня о мистере Ширзе, Кристофер?
Я ничего не сказал, потому что я не должен был расследовать убийство Веллингтона, а это была та самая причина, по которой я расспрашивал о мистере Ширзе.
Но миссис Александер спросила:
- Это из-за Веллингтона?
Я кивнул, поскольку это не считается.
Миссис Александер ничего не сказала. Она подошла к маленькой урне рядом с воротами парка и выкинула туда пакет с испражнениями Айвора. Урна была снаружи коричневая, а внутри красная, и от этого у меня в мозгах начало происходить что-то странное. Поэтому я отвернулся и больше не смотрел в ту сторону. А миссис Александер вернулась ко мне.
Она сделала глубокий вдох и сказала:
- Может быть, нам лучше не говорить об этих вещах, Кристофер?
А я спросил:
- Почему нет?
Она сказала:
- Потому что... - А потом она замолчала и решила начать сначала: - Потому что твой отец, возможно, прав: тебе не стоит задавать подобные вопросы.
А я опять спросил:
- Почему?
Она сказала:
- Потому что его, очевидно, это очень сильно огорчает.
А я спросил:
- Почему его это огорчает?
Миссис Александер опять глубоко вдохнула и сказала: - Потому что... ну, я думаю, ты знаешь, отчего твой отец не слишком-то любит мистера Ширза.
Тогда я спросил:
- Мистер Ширз убил мою мать?
А миссис Александер сказала:
- Убил?
А я ответил:
- Да. Он убил мою мать?
И миссис Александер сказала:
- Нет-нет. Разумеется, он не убивал твою маму.
Я спросил:
- Может, по его вине у матери случился стресс и она умерла от сердечного приступа?
А миссис Александер сказала:
- Честное слово, я не понимаю, о чем ты говоришь, Кристофер.
Я сказал:
- Или, может быть, мистер Ширз ей навредил так, что она попала в больницу?
Миссис Александер переспросила:
- Она попала в больницу?
Я ответил:
- Да. И сначала казалось, что все это не слишком серьезно, но потом у нее случился сердечный приступ.
Миссис Александер сказала:
- О Господи!
Я сказал:
- И она умерла.
А миссис Александер опять сказала:
- О Господи! Кристофер, пожалуйста, прости меня. Мне и в голову не могло прийти...
Тогда я спросил ее:
- Почему вы сказали, что я должен и сам понимать, за что отец не любит мистера Ширза?
Миссис Александер прижала руку ко рту и сказала:
- О, Боже, Боже, Боже!
Но на мой вопрос не ответила.
Так что я задал тот же самый вопрос еще раз, поскольку в детективных романах, когда кто-то не хочет отвечать на вопрос, это значит, что он пытается сохранить тайну или оградить кого-то от беды. Поэтому ответы на эти вопросы и есть самые важные, и детектив должен надавить на человека, чтобы получить ключ к разгадке.
Но миссис Александер опять не ответила. Вместо этого она задала вопрос мне. Она сказала:
- Так ты не знаешь?
Я спросил:
- Чего я не знаю?
Она ответила:
- Кристофер, возможно, мне не следует тебе этого говорить. - Потом она сказала: - Может быть, нам стоит немного прогуляться по парку. Здесь неподходящее место для подобного разговора.
Я занервничал. Я не был знаком с миссис Александер. Я знал только, что она старушка и любит собак, но, вообще-то, она чужая. И я никогда не хожу в парк, потому что это опасно, там люди вкалывают себе наркотики за общественным туалетом на углу. Мне хотелось пойти домой, закрыться в своей комнате, покормить Тоби и позаниматься математикой.
Но еще я был возбужден. Я подумал, что миссис Александер собирается раскрыть мне тайну. И эта тайна может касаться убийства Веллингтона или мистера Ширза. И если это произойдет, у меня появятся новые улики против него или же я смогу его исключить из списка подозреваемых. Так что, поскольку сегодня был очень хороший день, я решил пойти в парк вместе с миссис Александер, хотя меня это и пугало.
Когда мы оказались в парке, миссис Александер остановилась и сказала:
- Я собираюсь кое-что тебе объяснить, и ты должен пообещать, что не станешь рассказывать об этом отцу.
А я спросил:
- Почему?
И она сказала:
- Мне не следовало говорить того, что я сказала. И если я не объясню, ты будешь задаваться вопросом, что я имела в виду. Ты можешь обратиться к своему отцу, а я не хочу, чтобы ты это делал, потому что ты очень сильно его расстроишь. Так что я собираюсь объяснить, почему я сказала то, что сказала. Но сначала ты должен пообещать, что никому не будешь об этом говорить.
Я спросил:
- Почему?
А она ответила:
- Кристофер, пожалуйста, просто поверь мне.
И тогда я сказал: «Обещаю», - потому что, если миссис Александер скажет мне, кто убил Веллингтона, или подтвердит, что мистер Ширз действительно убил мать, я могу пойти в полицию и передать все это им. Поскольку разрешается нарушать данное слово, если кто-то совершил преступление и ты знаешь об этом.
Миссис Александер сказала:
- Твоя мама, пока еще не умерла, была очень близким другом мистера Ширза.
Я ответил:
- Я знаю.
А она сказала:
- Кристофер, я не уверена, что ты знаешь все. Я хочу сказать, они были очень близкими друзьями. Очень, очень близкими друзьями.
Я некоторое время подумал об этом и спросил:
- Вы имеете в виду, что они занимались сексом?
И миссис Александер сказала:
- Да, Кристофер. Именно это я имею в виду.
Потом она молчала около 30 секунд.
А потом сказала:
- Мне очень жаль, Кристофер. Честное слово, я не хотела тебя расстраивать. Но я должна была объяснить. Видишь ли, я думала, что ты знаешь. Вот почему твой отец полагает, что мистер Ширз плохой человек. И может быть, именно поэтому он не хочет, чтобы ты ходил и расспрашивал о нем людей. Потому что тогда к нему вернутся печальные воспоминания.
Я спросил:
- И потому мистер Ширз оставил миссис Ширз? Потому что он занимался сексом с кем-то еще, хотя был женат на миссис Ширз?
И миссис Александер ответила:
- Да, я так думаю. - Потом она сказала: - Мне очень жаль, Кристофер. Правда.
А я сказал:
- Я думаю, что теперь мне нужно идти.
Она спросила:
- С тобой все в порядке, Кристофер?
Я сказал:
- Я боюсь оставаться с вами в парке, потому что вы чужая.
А она ответила:
- Я не чужая, Кристофер. Я твой друг.
Я сказал:
- Я теперь пойду домой.
А миссис Александер сказала:
- Если ты захочешь поговорить об этом, ты можешь прийти ко мне в любое время. Просто постучись в мою дверь.
И я сказал:
- Ладно.
А она сказала;
- Кристофер?
Я сказал:
- Что?
Она спросила:
- Ты не расскажешь своему отцу об этом разговоре?
Я ответил:
- Нет. Я обещал.
И она сказала:
- Ты иди домой. И помни, что я сказала. В любое время.
И я пошел домой.