Пролог
Хочу жить, но боюсь летать.
Как расправить крылья, когда они скованы болью? Как научиться любить, когда никто не учит?
Именно с такой записи начинался мой новый обычный день, до того как миссис Доротель позвала меня вниз испробовать её, как она заявила, кулинарный шедевр, который лучше всяких тортиков на «Мастер Шеф». Я, ощущая интригу от сравнения мадам, а ещё больше голод, бросила свой аля-философские-мысли-ежедневник под кровать, где было столько макулатуры, что мне пришлось подровнять бумаги, чтобы они не высовывались из радужного покрывала и побежала вниз.
Надеюсь, в ближайшем времени найду хоть какие-нибудь центры по переработке бумаги, иначе моя комната может превратить в «картонную тыкву».
Спускаясь по ступеням в гольфах «жжж»- я так их называю, потому что окраска ну очень напоминает пузико пчелки Майи- вижу Ларису уже у входа яростно пытающуюся застегнуть своё пальто цвета бардо одной рукой, а другой напечатать секретарше что-то наподобие "Добрый день, я, к сожалению, попала в пробки. Будьте добры задержите мистера Н до моего прихода"
С миссис Доротель мы познакомились относительно недавно. Месяца 4 назад, в один из самых тяжёлых периодов моей девятнадцатилетней жизни.
Дело в том, что она школьный психолог, которому приходиться ежедневно слушать депрессивные, а иногда даже суицидальные мысли подростков, накручивающих свою простою жизнь «проблемами», что-то вроде: я не целовалась или хочу его, но родители против, и мое самое любимое, что не покидает меня уже пять лет: я самая толстая на этой планете.
Ровно четыре месяца назад мой классный руководитель Бисетра Морис, заметив мою легкую напряженность, которая выражалась шатким средним баллом и частыми прогулами, отправила меня к мадам Доротель, наверное, надеясь, что та даст мне волшебную таблетку счастья, уничтожающую все проблемы и превращающую в солнышко-ученицу.
Однако Лариса пошла объездным путём. Очень профессиональным путём, я бы сказала.
Найти общий язык со мной или хотя бы заставить меня говорить было нелегко из-за моей крайней формы замкнутости. Не скажу, что я похожа на пугливую обезьяну в зоопарке. Нет. Просто, думаю, что каждый человек уткнётся в самый дальний угол, когда речь идёт о неприятных вещах,например, о собственной жизни.
Моя мать - заядлая алкоголичка, в чём, конечно же, она никогда не признается.
Привет, всем зависимым!
Когда мне было восемь, моя бабушка Жандель, которую я любила всём сердцем, скончалась от сердечного инфаркта. Причем, её ужасный приступ был вызван шоком после того, как она увидела дочь, мою маму, лежащей на полу с порванной одеждой и «помятым»лицом. Глаза Эроны были едва заметны из-за двух ушибов ярко фиолетового цвета. Если честно, в тот момент мне даже показалось, что они пульсировали. Будто тело отчаянно боролось за зрение мамы и поэтому качало кровь по венам бешеной скоростью.
Само тело было покрыто такими синими синяками, что цвет её кожи из бледного превратился в бледно-лиловый.
Она была избита моим отцом Райаном.
Снова.
Всё своё детство, если под этим понятием не подразумевается игры в куклы или лепка в песочнице, потому что это не сопутствовало моему детству, я наблюдала ужасные сцены насилия и следовавшими за ними пьянками. На самом деле, я рада, что моя психика довольно устойчива и всё обошлось лишь небольшой замкнутостью и недоверием к людям, потому что иначе я бы ходила везде с ножом, дрожа от каждого мужского голоса, похотливого взгляда и звона бутылок. Ужасно осознавать, что почти каждая девушка боится ходить по тёмным переулкам из-за придурков, которые позволяют себе язвительные и очень обольстительные, по их мнению, шуточки,начинает паниковать из-за свиста в её сторону или просто не перестаёт оглядываться, когда идёт в юбке вечером.
Сейчас я пытаюсь как можно чаще наведываться к Эроне, которая проходит лечение от зависимости за городом в одной из неплохих клиник, за что спасибо Ларисе, и по возможности пытаюсь показывать свою натянутую улыбку людям как можно чаще.
Ну знаете, нормы приличия и всё такое.
Но при виде этого неуклюжего зрелища, моя улыбка поднимается на уровень «искренность». Я помогаю надеть пальто, а миссис Доротель мне улыбается:
- Спасибо, дорогая, - затем чмокает мою щеку и добавляет:
- Пирог в духовке. Вернусь как обычно, не скучай, - затем глядит на меня еще пару секунд и убегает.
***
Я бреду домой, перебирая пальцами запутавшиеся наушники в руках и ощущая небольшую дрожь в коленях. Люблю бегать до изнеможения, когда твои ноги уже ничего не чувствуют, но тебе очень тепло, словно на тебя резко свалилось шерстяное одеяло. Будто оно укутало тебя с ног до головы. Приятно. А еще, когда возвращаешься после такой буйной тренировки, ветер играется с твоими волосами и постепенно охлаждает то пламя, укутывавшее раннее, а глаза немного расплываются либо из-за ветра, бьющего прямо в лицо, либо из-за пота стекающего со лба но это всё, определенно, мне нравиться.
Прошло ровно два дня после того, как я узнала, что мою заявку на обучение в Трой юниверсити отклонили. К счастью, я не увидела разочарование в глазах мадам Доротель, лишь печаль, которая заставила меня отправить заявку почти в десятку университетов и сидеть за учебниками ещё дольше. Так что сейчас, я уже предвкушаю новые синяки под глазами за этот вечер, ведь сразу после душа я отправлюсь в библиотеку, снова.