Глава 11
***
We are different
But
Why are we so connected?
***
Когда все-таки открываю глаза, чтобы взглянуть, что находится в кабинете, то замечаю мужчину. Он в сером костюме и лаковых ботинках, на которых тут же направляется в нашу сторону.
Церон?
Папа?
- Здравствуйте, - единственное, что мне удаётся из себя выдавить. Не умею распределять силы на два занятия сразу. Как можно принуждать тело не дрожать каждой частичкой и приэтом говорить с расстановкой мэра Парижа?
Уверена, моя эмоциональность подвела бы, даже если бы единственное, что от меня требовалось - с выразительностью прочитать написанный кем-то текст с бумажки.
Тем временем седовласый мужчина, не произнося ни слова быстрыми шагами пересекает комнату, обойдя плюшевый диван, почти прыжком подскакивает к нам.
- Кто вы? - говорит незнакомец, который вроде как должен приходится мне родственником.
- Я Ева, - кладу ладонь себе на грудную клетку, представляясь, - А это Коулд, - перевожу пальцы рук в сторону замершего тела моего спутника.
Незнакомец щурит глаза в подозрении, будто не верит моим словам.
- Зачем вы здесь? - снова вопрос. Уверена разряды недоверия, исходящие от него, можно почувствовать даже на Марсе.
- Церон, мы ..
- Меня зовут Галий
- Но мы пришли..
Мужчина снова не даёт мне договорить:
- Я знаю, зачем вы пришли, поэтому и спрашиваю.
- Скорее допрашиваете, - вмешивается Коулд.
Не понимаю в чем дело.
- Что-то не так? - теперь мой голос полон недоверия.
Секретарша была на взводе, когда я сказала к кому мы пришли. А сейчас мистер Галий играет в крутого детектива с запонками.
- Это ошибка, - произносит Галий, - Вы, должно быть, шпионы. Вас подослали наши конкуренты? - он осматривает нас, будто стараясь разглядеть, куда мы могли прицепить прослушку.
Почему ошибка? Что не так с этими людьми? Моя фиолетовая юбка, что так сильно не соответствует тому элегантному и одновременно строгому наряду, который носят люди, достойные разговора с Фьюго?
- Нет, послушайте. Я Ева и мне правда очень необходимо поговорить с мистером и миссис Фьюго, - сжимаю руку Коулда - Я их дочь.
- Но.. - резко поднимает и опускает руки Галий, - Я знаю детей Церона и Новеллы. А вас, дорогая миледи, я в первый раз вижу.
Что? У них есть дети?
У меня есть братья и сёстры?
- Они оставили меня в детдоме, когда я была очень маленькой. И теперь я ищу встречи с ними. Мне нужны ответы на некоторые вопросы.
Глаза мужчины становятся грустными.
Он, что, жалеет меня?
- Прошу присядьте, - Коулд сразу же шагает к бледно оранжевому дивану, мех которого делает его похожим на большого медведя: подлокотники - мягкие лапы, а спинка - грудь мохнатика.
Я колеблюсь, но все же, снова сжав подол юбки и поправив рюкзак, скорее из-за нервов, чем из необходимости, прохожу и сажусь в пару сантиметров дальше Коулда.
- Дело в том, - бормочет Галий, ковыряя золотую запонку, видимо стараясь её застегнуть или просто делая вид. Он все же не выдерживает и резко запускает пальцы рук в волосы, нервно теребя их - представить не могу, что такое он может сообщить раз так нервничает.
- Галий, пожалуйста, скажите всё, что знаете, - не переводя глаз с мужчины, почти шепотом произношу я.
Шёпот.
Видимо даже мое тело понимает, что сейчас будет что-то ужасное, и пытается сохранить энергию для будущих моральных переживаний.
Или я снова себя накручиваю..
Галий встаёт на одно колено перед диваном напротив меня и хватает мои руки.
- Церон и Новелла мертвы, - он смотрит мне в глаза, рассчитывая на то, что это поможет мне принять информацию, - Они разбились в автокатастрофе два месяца назад.
Я не должна чувствовать столько печали.
Но я чувствую.
Меня не хватает, чтобы промолвить хоть что-то, поэтому я просто верчу головой, мысленно крича: - Нет, этого не может быть.
- Где их дети? - Если мои слуховые органы ещё не пострадали от того, как эмоционально я отрицаю только что произнесённый факт в своей же голове, то кажется я слышу голос Коулда, - Они живы?
Глаза Галия покидают мой лицо и устремляются в сторону парня.
- Да, к счастью, в тот день они не поехали с родителями.
Замираю и смотрю в одну точку, несмотря на собеседников:
- Галий, прошу вас дайте мне их адрес.
***
Не знаю, что я хочу доказать себе, но всё же прошу Коулда отвезти меня по данному Галием адресу.
Понятия не имею, что я буду говорить или делать когда увижу малюток.
А может и не малюток.
Сколько им сейчас?
Как они выглядят?
Похожи ли мы?
Широкие губы - извините, наверное, адекватный человек, принимающий себя, назвал бы их полными, но не я - каштановые волосы, немного курносый нос.
Неужели, где то здесь, в штате Дакота, бегают мои братья и сестры?
К сожалению, Галий больше не сказал ничего про детей. Два брата и одна сестра, или три сестренки - остаётся только гадать.
- Мне жаль, Ева, - Коулд произносит такие слова с таким несоответствующими лицом.
Не знаю теперь у кого-го большие проблемы с «утраченным восприятием» к чувствам: у меня или у него. Я думала, это моей сердце каменное.
Несмотря на то, что лицо его остаётся непроницаемым, словно я просто съела всю пачку тука без него, замечаю, что есть что-то в тоне.
Или снова бредни.
- Да, мне тоже. Все-таки не каждый день узнаешь, что твои биологические родители, о существовании которых ты узнала от силы четыре дня назад, погибли, - отворачиваюсь, - Да, мне, определено, жаль.
- Я знаю, что мои слова мало тебя утешат и тем более могут показаться некорректными. Но ты и без их воспитания выросла.. - он замялся - Разумная. В твоих жизненных обстоятельствах не каждый смог бы..
- Разумная? Ты серьезно? То есть, ты считаешь, что в семье, подобной моей, это чудо, что я выросла «разумная»?
- Нет. Ну то есть да, - замечаю быстрорастущую цифру на спидометре.
- В твоём представлении все люди, которым не посчастливилось родиться в радужной семье, обязательно должны пойти «не по той дорожке»?
- Я этого не говорил, - парень так сжимает зубы, что кость челюсти немного выделяется на его скуле.
- Твое высказывание напрямую выдало самого тебя, - скрещиваю руки, решив, что будет умней больше не слова. Буду той самой умной, которая прекратит спор, игнорируя бессмысленные комментарии собеседника. Однако мой стратегия, видимо, была украдена, потому что парень оставляет последнее слово за мной, молча сворачивая к дому с песочной крышей.
Мы на месте.