Простое решение
Гермиона всегда все рассказывала своему лучшему другу, но в какой-то момент все изменилось. Со Святочного бала, когда кто-то притронулся к ней, когда Малфой спас ее, а после между ними происходило что-то непонятное. Очень трудно держать все в себе, трудно сохранять спокойствие, когда тысячи мыслей роятся в голове, разрывая ее изнутри. Так думала ранним солнечным утром Гермиона Грейнджер, без преувеличения лучшая ученица школы Чародейства и Волшебства Хогвартс.
Голова была очень тяжелой. Гермиона, переодевшись в школьную мантию и заколов волосы, спустилась в гостиную факультета. На креслах уже сидели Парвати и Лаванда. Парвати красила подругу, попутно рассказывая что-то невероятно интересное, судя по тому, как Лаванда вскрикивала и пищала. Это и натолкнуло Гермиону на мысль о том, что надо поделиться мыслями с кем-нибудь из друзей, так должно стать легче. Девушка представила себе вытянувшееся от удивления и негодования лицо Гарри и сразу подумала о том, чтобы одолжить у профессора Дамблдора Омут памяти..
— Гермиона, ты уже на завтрак? - потягиваясь, спросил выходящий из комнаты Невилл.
Вместо ответа Гермиона в два прыжка подскочила к нему и задала встречные вопросы:
— Рон спит? Гарри проснулся?
Невилл, спросонья, не успел удивится вопросам сокурсницы и, почесав висок, сообщил, что оба уже проснулись. В ответ Гермиона лишь вздохнула. С эмоциональным Роном делиться такой деликатной вещью она не хотела. Малфоя он ненавидел, а рассказ девушки стал бы ещё одним поводом для его убийства.
Гриффиндорке оставалось только дождаться друзей и пойти вместе на завтрак.
***
После защиты, трансфигурации, травологии и поставленному в последний момент зельеварению весь факультет оказался измученным до ужаса.
— Вы чего все расплылись по гостиной? - весело спросили Фред и Джордж, проходя сквозь проем с коробками в руках.
— Сумасшедший был денёк, - устало ответил Симус Финиган, покачиваясь в кресле-качалке.
— Тогда вам повезло, - начал Фред.
— Мы взяли на кухне сласти для поднятия настроения, - продолжил Джордж и начал раскладывать конфеты и фрукты по свободным столикам и тумбочкам, ловя вымученные улыбки сокурсников. Гермиона копошилась в памяти, думая, каким заклинанием можно заставить Рона пойти спать, но в памяти не всплывало ничего подходящего. От напряжения она начала шептать заклинания, никто не слышал, какие, но появились парящие огни, медленно летающие по гостиной, и зажегся камин. Затем девушка начала левиосой перемещать предметы, концентрируя внимание на них, а не на своих мыслях. В такие моменты Гарри поражался собранности своей подруги. Вскоре оказалось, что Рон заснул в кресле. Гермиона победно улыбнулась и сказала Гарри, что ей хочется ему кое-что рассказать. Он кивнул и приготовился слушать, но она встала, кивнув на проем. Гарри взял снятую мантию и побрел следом. Ромильда Вейн негодующе блеснула глазами им вслед и сразу принялась что-то шептать Парвати на ухо.
***
— Рассказывай, - ободряюще улыбнулся Гарри, садясь напротив подруги на подоконник.
Гермиона тяжело вздохнула и, взяв с Гарри обещание ни при каких условиях не пороть сгоряча и даже пригрозив заклинанием немоты, принялась рассказывать все, начиная с первого курса, с первого ее впечатления о слизеринце.
Гарри слушал, вспыхивая и усердно сжимая кулаки. Когда подруга закончила, он поднял на неё серьезные зеленые глаза. Лицо его вытянулось также, как представляла Гермиона в начале дня.
Несколько минут они сидели молча: Гермиона попросила Гарри сначала переварить все, что она ему рассказала. Он молча кивнул и стал смотреть в окно, обдумывая слова подруги. Гермиона очень волновалась, уже десятый раз произнося про себя «авис». Она очень давно тренировалась колдовать без палочки. Ей казалось, это здорово. И в таком случае разоружение не будет страшно.
Гарри наконец отвёл взгляд от окна, увидел внушительную стаю птиц и расширил глаза, глядя на подругу.
— Увлеклась, - нервно ответила она, - Эванеско дублицио.
Птицы, одна за другой, начали исчезать.
— Я не должен тебя обвинять, Гермиона.. Но ты сама все понимаешь. Я сожалею, что на Святочном балу меня не было рядом, и я рад, что хоть кто-то, даже этот слизеринский.., - Гарри пытался подобрать относительно негрубое слово, - мм.. выродок оказался рядом и выручил тебя.
Молчали.
— Он тебе не пара, в подмётки не годится такой великолепной девушке, - справляясь с презрением к Малфою, говорил он, - но раз случилось так, что у тебя есть некоторые.. мм.. Я тут подумал, ты же правда лучшая волшебница. И это можно использовать.
Гермиона, порядком раскрасневшаяся,
непонимающе спросила:
— О чем ты, Гарри?
— Я желаю тебе счастья, ты знаешь это, и если твоё счастье — этот.. хмм, то используй магию, чтобы понять его мотивы.
— Ле.. легилименыия?
— Возможно. Снегг, применяя ее на мне, - с горечью сказал Гарри, - узнал про Сириуса, Чжоу.. Но, возможно, она даст тебе понять, почему он такой мудак.
Гермиона воспряла духом: и как она сама не догадалась! Завтра же пойдёт в библиотеку за литературой на эту тему. Легилименуция это все-таки не цветы из палочки выпускать..
Гриффиндорка спрыгнула с подоконника и поняла, что ноги ее уже не держат. Подошла Гарри и крепко обняла его, поцеловала в щеку и тихо сказала: «спасибо». Он не винил ее, он понимал.
— О нет, - отчаявшимся голосом сказал Гарри.
— Что? - взволновалась девушка.
— Ты же будешь ее на мне отрабатывать?
Гермиона захохотала и обняла друга ещё сильнее. В этот момент она была самой счастливой девушкой в мире.