Глава 6.
Я проснулась около 8:00 в субботу.
Вчера с родителями мы долго сидели, разговаривая на разные темы. Таких вечеров у нас не было от слова совсем.
Поднявшись с кровати я спустилась в кухню, родители уже ушли, но оставили мне завтрак. На этот раз я его съела. Затем поднялась к себе в комнату.
Все мои мысли были о Максиме. Как его состояние? Стабилен ли? Вчера я не смогла выбраться к нему, и вдруг что то пропустила?
Прибывая в некотором паническом состоянии я быстро схватила телефон и поспешила к выходу из комнаты, но на пороге остановилась и вернулась к зеркалу. С той стороны на меня смотрела взъерошенная, бледная девушка, с лихорадочных блеском в глазах. Тёмные волосы неаккуратно торчали в разные стороны. Грязная футболка и поношенные джинсы дополняли мой психопатический образ.
Нет, так идти нельзя.
Я заставила себя задержаться на несколько минут и привести себя в относительный порядок.
Проведя несколько раз расчёской по волосам я завязала хвост и полезла в шкаф за вещами.
Надев менее старые джинсы я протянула первую попавшуюся футболку и задохнулась от спазма сдавившего мне горло.
Это была синяя футболка, с чёрным контуром гор на груди.
Его футболка. Память услужливо выкинула воспоминание о том, как он в ней гулял со мной.
Я тогда хотела её забрать, он не отдавал, но в конце прогулки все же я добилась своего. И вот теперь она тут...
Я взяла её в руки и вдохнула запах.
Его запах. Аромат одеколона был почти не ощутим, но я все равно почувствовала эти лёгкие нотки.
Мои руки затряслись. На меня накатил страх. Страх, что я не увижу его, не обниму, не поцелую и никогда ...никогда не скажу, что люблю его.
Я плакала, от сожаления, отчаяния и жалости к себе и к нему.
С мокрыми от слёз глазами я выбежала из дома и побежала к больнице. Я не была там вчера и не могла себе простить, если не приду сейчас.
Я внеслась в здание как торнадо. Меня даже никто не остановил. Холл, поворот налево, правая дверь, толчок...
Линия скачет, приборчики пищат.
Он бледный, с запавшими глазами, такой несчастный, такой любимый.
Я подошла к койке и неловко опустилась на стул.
- Макс....Господи, извини, я не пришла вчера. Заболела, прости меня пожалуйста, я опять о себе подумала, а про тебя. Эгоистка, да, ты прав, только о себе думаю.
Макс....я же так тебе и не сказала.
Максим Соболев, я ...
Дверь палаты расспахнулась и в неё вошёл Валентин Кириллович.
Он посмотрел на меня поверх очков:
- Евгения? Вас вчера не было. Заболели таки? Если да, я не имею права вас оставлять рядом с больным.
Я постаралась спокойно ответить:
- Нет, Валентин Кириллович, все хорошо. Просто были домашние дела. Как его состояние?
Нейрохирург некоторое время смотрел на меня, гадая солгала я или нет. Затем ответил:
- Женя, вы точно хорошо себя чувствуете? - и дождавшись моего кивка проложил - у него очень запущенное состояние. Кости, органы, все восстанавливается, но крайне медленно. Но все же больше процентов, что он придёт в себя до того как...
Врач на мгновение замялся, а земля ушла из под моих ног.
- Вы, вы хотите сказать, что его отключат от аппаратов?
- Если не внести оплату, то мы будем вынуждены...
- Да как же это..? Вы просто, просто ВЫКЛЮЧИТЕ его!? Как закипевший чайник!?
- Поймите, я этого не хочу, но... - доктор был расстроен, и расстроен по настоящему. Глядя на него, мне стало стыдно за свою нездержанность. Он столько сделал для меня. Начиная тем, что пустил в реанимацию, вход в которую, если ты не родственник, был запрещён. А сейчас ему нужно отключить человека, ребёнка, и сказать об этом его родителям...
- Какая сумма нужна, Валентин Кириллович?
Врач не глядя на меня произнёс:
- У вас такой не будет, Женя.
Продолжая сидеть возле койки я протянула руку, взяла Макса за ладонь, переплетая наши пальцы, произнесла, глядя на него :
- У меня нет. Но у моих родителей есть.
- Но они же не хотят ваших отношений - нейрохирургу было неудобно затрагивать такую тему.
Я слегка улыбнулась:
- Это в прошлом. Говорите сумму, и я поговорю с родителями.
Я стояла в холле и ждала родителей. Они согласились оплатить Максу ещё неделю. Это было для меня самым большим счастьем.
Мама с папой зашли в больницу, за ними шла заплаканная Анастасия Михайловна.
-Ах, Женечка, я так благодарна тебе и твоим родителям - подходя ко мне шептала она - как только все закончится, мы все вернём. Всё-всё вернём.
- Анастасия Михайловна, перестанте. Это лишнее.
Моя мама улыбаясь взяла под локоть женщину и повела к ближайшему дивану в коридоре.
Я осталась с отцом.
- Я пойду поговорю с доктором. - наконец сказал он - нужно узнать, когда внести новую сумму.
Я посмотрела на папу. Мои глаза были полны слёз.
- Папа, спасибо.
Он только обнял меня. И пошёл к кабинету нейрохирургии.
Оставшись одна я решила пройти к Максу и посидеть с ним.
Зайдя к нему я, со слезами на глазах, но голосом полным надежды начала рассказывать:
- Макс, все налаживается. Мои родители не против наших отношений. Они даже оплатили твоё лечение. Моя мама беседует с твоей. Не этого ли мы так хотели?
Милый, я так соскучилась. Пожалуйста вернись ко мне. Мы даже прыгнем с парашютом, и пойдём на любой ужастик, что ты хочешь. Прошу, открой глаза...
Я перевела дух и посмотрела на противоположную стену. Белая, такая раздражающая.
Внезапно прибор, до сих попискивающий противно и монотонно, завизжал как сирена. Цифры показывающие пульс стали резко уменьшается в своём значении.
Палата наполнилась людьми. Меня вывели за руку, закрыли дверь, но до этого я услышала обрывок фразы:
- ...остановка сердца.
Прошёл час. Час борьбы врачей со смертью. Час хождения моего отца из угла в угол. Час всхлипов Анастасии Михайловны и ободряющих слов моей матери. Час моего молчания со стаканом кофе в руках.
Из палаты не было слышно ни-че-го. И это ещё больше беспокоило.
Наконец дверь открылась, вышел Валентин Кириллович и пошёл к нам. Я решила не вставать, просто повернулась всем телом в его сторону.
- Все хорошо. Сердце бьётся и сам вроде бы дышит. Не понятно, что стало причиной упадка пульса, но ещё раз ему этого не пережить. Если вы хотите успеть провести с ним больше времени, то прошу вас в палату.
Кофе выпало из моих ослабевших пальцев. Вот так? Просто и буднично? Вот так просто?
- Я останусь тут ночёвкой - сообщила я родителям, как только врач ушёл.
- Тебя не пустят, это раз. Второе, где ты будешь спать?
- Не знаю. Я останусь в этой больнице на ночь. - я упрямо подняла подбородок.
Родители с неодобрением смотрели на меня.
- Девочка, я ради своего сына, ради него, я поговою с доктором. Может, он разрешит - мать Макса стояла постаревшая лет на десять.
- Я вам так благодарна -договорила я ей в спину - а сейчас я пойду в магазин и вернусь только под вечер. Не волнуйтесь за меня.
Мама хотела что то возразить, но отец остановил её. Он увидел, как я сдерживаюсь, чтоб прям здесь не впасть в истерику.
- Пусть, идёт - только сказал он маме.
Я этого уже не слышала. Я вышла из дверей больницы и побежала в сторону парка, потом дальше к морю, не разбирая дороги.
Под ногами плитка сменялась то травой, то песком, то асфальтом.
Мысли в моей голове уже не бегали так хаотично. Наоборот, у меня появился определённый план, выполнив который Макс не должен был умереть. Мозги мои совсем тронулись. Цепляется за такую бредовую идею... Но это было последнее, что оставалось делать моему разуму. Придумать какое то условие, выполнив которое, все будет хорошо, как обычно. Он будет жить.
Я добежала до того самого магазина канцелярии и решительно толкнулся дверь.
Выйдя через час с пакетом в руках, я медленно пошла в сторону больницы. До её закрытия оставалось около часа, должна была успеть.
Я спокойно открыла дверь и прошла мимо регистратуры. Сидевшая там девушка тут же откликнула меня:
- Девушка, навещать больше нельзя.
Я повернулась к ней:
- Извините. Но разве там нету пометки, что мне можно пройти к больному в палату 101?
- Я сейчас посмотрю. - произнесла она - пролистав какие то записи - нет, увы, вас нету.
Я подавила вздох. Что делать? Звонить Валентину Кирилловичу?
Он не согласится, это слишком большое нарушение. Но тогда как же...
Девушка тем временем смотрела на меня, а потом вдруг понизив голос до шёпота спросила:
- А это правда, что мальчик который лежит в этой палате, твой парень?
- Да..- я не совсем понимала её цели вопроса.
- Он чем то болен?
- Он в коме.
- Ааах, Господи, прости меня пожалуйста. Я замещаю тут маму, она мне столько про тебя рассказывала.
Я лишь устала кивнула. В моей голове лихорадочно прокручивались все варианты возможности попадания в палату 101. Если я туда не зайду, то это не по плану, то Макс не проснётся, то....
- Ой, я такая рассеянная. В уборной забыла телефон. - внезапно спохватилась девушка - тебе лучше уйти, а то мало кто увидит.
Она как-то странно глянула меня и выйдя из за столика ушла вдаль по коридору.
Я смотрела ей вслед недоумевая, а потом заметила, что рядом с журналом лежит её телефон.
Уверовавшись, что мир не без добрых людей, я прошла холл и зашла в палату.