Глава 3
Поддержка. Почему это слово звучит таким необходимым, неотделимым от понятий дружбы и близости, но на деле никто не знает, что именно оно подразумевает под собой? Это слова, которые мы хотим услышать? Или какой-то набор действий? Или простое присутствие рядом близких людей? Как можно поддержать человека? Что нужно сказать или предпринять в ситуации, в которой сделать уже ничего нельзя?
Все эти вопросы теперь стояли перед лучшей подругой Бетани - Одри Кларксон.
Они дружили буквально с пелёнок, понимали друг друга с одного действия, порой знали друг друга лучше, чем самих себя; и сейчас Одри, Чак, папа и бабушка были единственными людьми, на присутствие которых Бет была согласна. Более того, с ними ей будто становилось легче. Они не разговаривали, не смотрели друг на друга, даже практически не шевелились, но почему-то одного чувства, что рядом есть близкие люди, было достаточно.
Одри жила на соседней улице, и каждый день, едва светало, она прибегала к подруге, чтобы поцеловать её в щёку и пожелать доброго утра. И пусть это утро вовсе не было добрым, они обе делали вид, что так и должно быть. Одри приносила подруге, всё время лежавшей на кровати в одном положении, еду с кухни, придвигала фарфоровые тарелочки на небольшом деревянном подносе, заставляла съесть хоть что-то, несмотря на отсутствие позывов голода, и молча ложилась рядом. Больше всего Бет была благодарна ей за то, что они ни о чем не разговаривали, ведь именно отсутствие напоминаний о том, что, как казалось Бетани, она натворила, что должна была делать и что теряла, находясь в четырех стенах той комнаты, не дало ей окончательно сойти с ума.
Чак практически переехал в комнату сестры и ночевал в кресле возле её кровати. Каждое утро парень видел стеклянные глаза давно проснувшейся или даже не засыпавшей сестры и щенка, уткнувшегося носом в её ладонь. В течение дня ничего не менялось, но Чаку хотелось просто быть рядом, ведь ничего большего он дать не мог.
Зимой парень принёс девочке стопку книг. Некоторые были потрёпаны временем и, видимо, постоянно передавались из рук в руки, но по большей части там были новенькие, недавно купленные в центральном магазине современные романы зарубежных писателей. Абсолютно разные по тематике и содержанию, они несли в себе какой-то одинаково добрый посыл, будто убеждая девочку, что она должна дать себе второй шанс. Когда у Бетани совершенно не оставалось сил читать самостоятельно, Чак устраивался поудобнее на кровати сестры, кладя себе на колени её кудрявую голову, и читал девочке вслух, специально останавливаясь на самых интересных моментах и выводя Бетани на разговор.
Чуть позже, когда книги закончились, девочка придвинула к себе стопку учебников. В ответ на удивлённый взгляд брата она даже смогла произнести что-то внятное про желание мамы видеть лишь отличные оценки в её дневнике. Конечно, процесс испепеления ярких обложек взглядом вряд ли можно было в полной мере назвать учёбой, но главная задача всевозможных учебников и справочников выполнялась прекрасно - разум покидали любые мысли, а девочку всё сильнее и сильнее клонило в сон.
Спустя время Бетани начала иногда спускаться к папе и бабушке на первый этаж. Они даже немного разговаривали, обмениваясь несколькими фразами и натянутыми улыбками, но никогда не говорили о маме. Каждый спрятал это горе глубоко в себе и старался не показывать остальным. Все обвиняли самих себя, и это убивало их ещё больше.
Щенок, так и оставшийся без клички, вряд ли понимал, почему никто в новой семье не хочет с ним играть. Почти сразу он полюбил ночь и размеренный храп Кевина, когда лунный свет пробирался в комнаты через маленькие окошки, а бодрящие дуновения ночного воздуха из приоткрытого окна толкали обитателей дома всё сильнее закутываться в одеяла. Почему-то именно это заставляло всю семью вытереть слёзы и провалиться в сон, с надеждой проснуться от прикосновения навсегда потерянного человека.
- Пора бы уже дать тебе какую-нибудь кличку, приятель, - сказал Чак, уворачиваясь от шершавого языка.
- Стефф, - внезапно для самой себя сказала Бетани, - его будут звать Стефф... в честь мамы.
***
Бет вернулась в школу спустя четыре долгих месяца, проведённых дома. Сложно сказать, что учителя отнеслись с хоть каким-то пониманием. Большая часть из них настаивала, что личные проблемы не должны мешать образовательному процессу, и, если отвергнуть человечность, в чём-то были правы. Бетани пришлось потратить все силы на восстановление репутации и отличных оценок, и к концу года она снова была лучшей в классе.
Сразу после случившегося Кевин хотел уволиться с поста шерифа, но мэр города, едва узнав о смерти Стефании Харрис, с которой он когда-то очень давно просидел столько лет за одной партой, на которой он обещал жениться в начальной школе и поддерживал общение до самого последнего её дня, предложил Кевину уйти в отпуск на некоторое время, надеясь, что тот успеет оправиться. К слову, к середине марта он снова приступил к своим обязанностям, хотя сосредоточиться на работе и было очень сложно.
Звучит так, будто их жизнь нормализовалась, но на деле – семья Харрис лишь пыталась создать иллюзию прежней, теперь чересчур далёкой реальности.