Глава II. Её ночи

С тех пор, как Кай впервые взял её за руку у реки, Элира не спала по ночам. Каждую ночь — как пытка. Сначала она лежала, завернувшись в одеяло, сжимая подушку, будто в ней можно спрятаться. Она пыталась вспомнить запах Кая, разговор, как не торопился, как смотрел.

Но воспоминания всегда смазывались другим голосом. Другими прикосновениями. 

Вилс 

Его образ появлялся в темноте, как дым. Он подходил к ней — воображаемый, но настолько телесный, что кожа покрывалась мурашками. Его губы, обжигающие шею, его рука, скользящая по бедру, как пламя, его дыхание — властное, нежное, будто он знал: она снова отдастся ему.

Элира сжимала ноги. Давила их друг к другу, будто пыталась стереть внутри себя что-то чужое. Иногда царапала кожу ногтями. До боли, до крови. Иногда она вскакивала, бродила по комнате, тяжело дыша, прижимая ладонь к груди. Сердце билось, как у раненой птицы. Иногда смотрела в зеркало. Долго. С ненавистью, тоской. И только под утро засыпала у окна, в рубашке, с ногами, поджатыми к груди. Словно хотела исчезнуть, спрятаться от мира.

Она перестала быть собой, и знала это. Но не знала, кто теперь в ней живёт: та, что хочет Кая — или та, что осталась с Вилсом даже после первого поцелуя.

Комната была холодной. Ночь — вязкой. Воздух густел у потолка, как пар в старом котле. Лежанка скрипела при каждом её движении, простыни были сбиты, ноги запутаны в ткани.

Элира не спала. Сон приходил короткими уколами: она проваливалась на несколько мгновений, но тут же вскакивала — от образов, от дыхания, от прикосновений, которых не было, но которые ощущались.

"Я хочу тишины, но вместо неё — он"

Он всегда приходил после полуночи. Не стучал. Не звал. Просто был. Как мысль, которую не вытравить, как желание, которое не разрешили. Он стоял у окна. Молча. Как будто всегда был частью этой комнаты. Его силуэт — будто вырезан из ночи, будто воздух сам сгущался в его очертания. Глаза — два угля, в которых отражалось всё, что она пыталась забыть.

— Ты думаешь, я кошмар.— тихо сказал он, не поворачиваясь. — Но я просто правда, которую ты прячешь под подушкой.

— Уходи. — прошептала она, прижимая ладони к вискам.

— Я уже внутри. — Он повернулся. — Давно.

Он сел к ней на край кровати. Осторожно, как будто боялся сломать. И в этом было страшнее, чем в насилии. — Ты не можешь спать, потому что я забрал твоё спокойствие, но взамен я даю тебе ясность. Видение.

Она смотрела на него, и страх боролся с тягой. Он был прекрасен, был проклят, был её слабостью.

— Знаешь, что я вижу, Элира?

— Замолчи.

— Твою дорогу. Она тянется не по траве, не по земле — по телам. По детям, которых ты ещё не родила.

Первый — будет смелым.

Второй — будет тихим.

Но третий... третий будет не твоим. Не Кая. Он будет мира, которого ещё нет.

Она затряслась.

— Хватит.

— Он будет говорить с мёртвыми. Он будет видеть сквозь стены. Он будет проклятием, и благословением. Его будут бояться — даже те, кто сейчас не родились.

Он склонился к ней. Уткнулся лбом в её шею. Тепло. Тело — близко. — И всё это начнётся здесь. В тебе. Ты — сосуд. Ты — спичка. Но огонь выберет сам, кого сжечь.

— Ты пугаешь меня.

— Я предупреждаю.

Он наклонился. Его губы — снова на её шее. Движения — неторопливые, как у того, кто знает: торопиться нет смысла, потому что всё уже принадлежит ему. — Если останешься с Каем — будешь жить, как человек. Плакать, рожать, стирать, терять. Если останешься со мной — перестанешь быть человеком. Ты станешь историей.

Поднял глаза. Близко. Опасно.

— У тебя есть время. Но не вечность. И когда ты сделаешь выбор — он будет последним.

Он исчез.

Элира долго сидела в тишине. Потела. Тряслась. Колени прижаты к груди, ногти впиваются в кожу. Всё её тело — в сгустке боли, желания и предчувствия.

"Я не могу с ним. Но без него — тоже не могу, он знает, кто я. Но Кай — знает, кем я хочу быть. А что, если я никогда не стану никем? Только переходом, мостом для других. Для тех, кто родится после меня"

Она легла. Закрыла глаза. Но снова не заснула.

Ночь ещё только начиналась.

...