обнимай.
Раньше у Княжны была длинная светло-русая коса, спускающаяся плетью ниже плеч, как княжнам и полагается. Но, вернувшись в убежище в один из множества раз после долгого отсутствия, она попросила Тёмного Эльфа:
-Обрежь мне волосы.
Ее мелко трясло, голова чуть нагнулась на бок, будто шея не могла её удержать, а по глазам было понятно, что она сломалась во второй раз. Оставалось лишь надеяться, что не окончательно.
-Что-то случилось?-осторожно поинтересовался он.
-Обрежь мне волосы, пожалуйста.
Он неуверенно положил косу меж лезвий ножниц и несильно сжал. Чего он боится? Волосы не его, а их хозяйка, осунувшаяся на табуретке перед зеркалом в ванной, вряд ли сейчас передумает.
-Держи.-Волосы, все ещё связанные резинкой с одного конца, легли в ее ладони. Она повертела косу в руках, зажала пальцами другой конец, чтобы не распустились.
Эльф бережно подравнивал концы, когда заметил, что плечи Княжны затряслись сильнее и замерли.
-Она их всегда заплетала...
Он отложил ножницы.
-Она меня бросила, чтобы я её возненавидела...
Он хотел положить ей руку на плечо, но лишь неуверенно сжал пальцы, задержав ладонь в воздухе.
-Чтобы я по ней не тосковала...-на косу упала пара слёз.
Княжна вздрогнула, когда руки бережно опутали ее за плечи сзади.
-Она...Она умерла!
Девочка ткнулась в рукав и плакала уже не сдерживаясь.
-Она болела, а мне даже не сказала! Я с ней даже не попрощалась! Я ее не простила! Почему, почему?!
Эльф обнимал её, тихо покачиваясь, как бы успокаивая и баюкая.
-Прости, пожалуйста, прости, мам.
-Всё будет хорошо. В это не верится сейчас, но правда будет. Просто повторяй это себе, пока не станет.
Он искал в аптечке на кухне успокоительное, а она нервно перебирала косу пальцами.
-Я виню себя в её смерти. Это глупо, я знаю, но я будто могла что-то сделать и не сделала.
-Знакомо.
Эльф по своему опыту знал, что в такие моменты лучше просто дать выговориться. Что слова ранят как никогда. Что если попытаешься отвлечь, перевести тему, то сразу заработаешь клеймо предателя и эгоиста.
-А ты знал, что я отцу неродная? Он меня официально усыновил, а так в моем свидетельстве рождения в графе стоит прочерк. И при разводе мама меня ему отдала. Чтобы я хорошо жила и мстительно возрадовалась, узнав о её смерти, ведь она меня бросила. Только я не живу хорошо. Мне очень-очень плохо.
Перед ней поставили стакан воды и положили таблетку.
-А что-нибудь покрепче?
-Пиво?
-Вино там или ликёр. Или чем обычно люди напиваются.
Ясно, она хочет напиться. Но может быть, в её положении это не так уж плохо?
Княжна скептично смотрела на полстакана водки.
-Тебе хватит.
Он скривился, когда Княжна разом опрокинула в себя стопку, запив тем самым таблетку. Та зажмурила глаза и помотала головой. Выглядела она сейчас как беженка: волосы он так и не поровнял, одета в какую-то спортивную кофту, видимо, собиралась на бегу. Заплаканные глаза с размазанной тушью. Ещё и водку хлещет.
И двадцати минут не прошло, как девочка захмелела, оползая на стол. Эльф подхватил подругу и довел до спальни-зала-гостиной, где, кое-как стянув с той кофту, уложил на свой вечно разложенный диван, укрыв там же лежащим пледом. Он никогда не видел её спящей. И если бы не следы слёз на щеках и покрасневший нос, он сразу бы и не смог сказать, что у неё что-то случилось-так спокойно было её лицо.
Подумав, он вернулся на кухню и сложил обрезанные волосы в целлофановый пакет, а затем повесил на крючок в прихожей. Проснётся завтра-заберёт.
Он с удивлением наблюдал за её сонной улыбкой. За её безмятежным выражением лица. За её довольным прищуром, когда она отпила первый глоток чая.
-Знаешь, я решила забыть её. Представить, что где-то там она всё ещё ходит живая, катается по делам. У нас в деревне, когда я ещё туда ездила, от клеща умерла собака. Я совсем не могла успокоиться, каждый раз когда вспоминала о ней-плакала. И я просто решила забыть. Не смотреть в окно, на пустую будку, и на гвоздь у ворот, где висел ошейник. И это было легче, чем сдерживать слёзы.
-Так вот что с тобой, Княжна Майя.
-Я могу плакать очень много. Наверное, моими слезами можно было бы обеззаразить рану или собрать в бутылку, очистить от соли и напоить человека. В детстве я была ужасной плаксой. Но потом научилась терпеть.
-Зачем? Не легче выпустить горе?
-Ах, если бы я плакала всегда, когда хочу, то я бы давно закончилась,-она тихо засмеялась.
Смех был пуст, как дворы в такое время. Как циферблат остановившихся часов, в которых села батарейка.
Вместо привычного щелканья секундной стрелки раздалась дробь первых дождевых капель о подоконник. Небо плакало вместо неё.
-Пойдём гулять?
-В дождь?
-Да.
Эльф упрямо продолжал пытаться удержать над ней зонт, а Княжна всё демонстративно убегала.
Она совсем не боялась промокнуть в одной своей кофте. А её обкорнанные волосы вились от влаги неаккуратными волнами.
-Кто боится промокнуть от простого дождя больше, чем от безнадёжного будущего и общественного мнения, тот...
-Тот что?
-Тот водит!-она сорвалась с места, звонко впечатавшись кроссовком в растущую лужу.
Бегать с зонтом неудобно, поэтому прямо сейчас он весел на ручке лавки.
Блеснула молния, а спустя ровно пять секунд раздался гром. Всех в детстве научили считать этот промежуток, чтобы отвлечь от испуга.
Они забежали в детский лабиринт из красных металлических трубок. Его рука почти схватила её за капюшон, но, заметив близость погони, Княжна взвизгнула и махом перепрыгнула стену лабиринта.
Грянул еще один раскат грома и ливень усилился. Не сговариваясь, оба побежали под горку. Такое маленькое убежище, где Эльф даже согнувшись пополам упирался головой в деревяшку, служившую своеобразным потолком, и где сидеть можно было только на неудобных подпорках горки, либо на голой земле.
Догонялки под дождём-не занятие скорбящей по матери девочки, которая сейчас вполне счастливо улыбалась, тяжело дыша после бега.
-Первая майская гроза.
-Ага. У тебя же скоро день рождения?
-Скоро. Наиужаснейший день. В этот день во дворец к павлинам приходят другие глухари и сороки, чтобы покудахтать, как вырос золотой птенчик, как мала скоро ему будет клетка, чтобы оставить подношение у золотой жёрдочки, которое Княжне не сдалось и чтобы послушать пение золотой птицы. Каждый год она поёт одно и тоже, а все гости, будто не замечая, нахваливают её голос и грацию. Единственное развлечение Княжны-пародировать других птиц, получая комплименты за манеры. Там взмахнуть хвостом, как та сорока, а здесь украсть шутку у глухаря и всё-она уже душа компании. Я вообще копирую всех подряд. Непроизвольно, но будто сама жить не умею. А всем так нравится разговаривать с зеркалом.
-Меня ты тоже копируешь?
-Ты простой, в тебе копировать нечего...да и мне почему-то не хочется.
Дождь отстукивал в такт какой-то собственной песне, периодически поддерживаясь гонгом небесного грохота.
-Мы не можем сидеть тут вечно. Пошли,-она поднялась первой.
У самого подъезда цвёл молодой абрикос. Княжна, на пару мгновений застопорившись перед открытой перед ней дверью, самозабвенно подошла и отломила кусок цветущей ветви. Покрутила немного в коротких пальцах, и, вспомнив что-то, отбросила в грязь ветку, будто кора была пропитана кислотой и сейчас стала проедать ей кожу.
-Она любила цветы абрикоса,-расслышал Эльф приглушенный голос.
Он понял, что забыл на лавке зонт, и что их прогулка под дождём была простой попыткой отвлечься.