Сон
Глава 5
Я случайно стала свидетельницей неловкой ситуации и застала разговор, который явно не предназначался для моих ушей. Собрав всю решимость, я слегка поклонилась, скромно опустив глаза. Мой голос дрожал от волнения, когда я представилась.
— Меня зовут Лисси Пивли, я горничная в этом доме, работаю здесь пять лет. Извините, что помешала.
Не дожидаясь ответа и не давая Кристиану даже возможности что-либо сказать, я поспешно вышла из комнаты.
В тот день мне казалось, что я попала в какой-то абсурдный мир, словно главная героиня книги «Алиса в стране чудес». Вокруг меня происходили странные и нелепые события, которые заводили меня в тупик.
Но даже когда я уже оказалась в коридоре, обрывки фраз, случайно услышанные мной, продолжали крутиться в голове: "Знакомые глаза ... плохо...". О чем они говорили?
Я бежала по коридору, не разбирая дороги, пока не уперлась в окно на противоположном конце этажа. Там, жадно глотая воздух я наконец начала приходить в себя.
День тянулся, как густая патока - медленно, липко, с противным ощущением, что время где-то застряло. Каждое оставшееся дело я делала на автопилоте: руки механически складывали все вещи по местам, глаза скользили по перебранным книгам, не вникая даже их названия, а мысли упорно возвращались к утренним перипетиям. Но странное дело - сегодня даже эта рутина казалась благословением. Не надо было больше никуда бежать, просто тихо нырять в монотонный ритм, как в спасительную тень после палящего солнца.
Сьюзен попадалась мне на пути раз пять — мелькала по коридорам, как перепуганная ласточка, с растрепанной гривой каштановых волос.
Наступал вечер, и все запланированное на сегодня было сделано. Переступив порог, я ощутила промозглый, сырой воздух, глубоко вдохнув полной грудью. Закрыв глаза, я почувствовала, как ледяной ветерок нежно касается волос, а щеки заливаются легким румянцем. Прикрывшись ранее накинутым пальто, я оставила позади дневные заботы и направилась к нашему небольшому жилищу.
Преодолев половину пути, сзади меня послышались знакомые звуки быстрых шагов, обернувшись я встречаюсь глазами с Сьюзен, с лицом, на котором явно читалось "я пережила апокалипсис, и это только понедельник." Она ненавидела холод с фанатичной яростью тропического растения, случайно выросшего на Аляске. Её зимний гардероб напоминал экипировку полярника: термобельё под свитером, свитер под пуховиком, пуховик под мрачным взглядом, обещающим месть каждому, кто упомянет «лёгкий морозец». Взяв меня под руку, Сьюзен шагала как пингвиненок, забытый родителями на льдине.
Вид двери родной обители, выглядывающей из-за высоких дубов, воодушевила нас, заставляя быстрей стремиться к теплому камину и вкусному ужину.
Сьюзен копошась в кармане, ищя заветный ключ, и найдя его гордо демонстрирует мне, словно трофей. Неожиданно для нас, она роняет его из окоченевших пальцев, и он со звоном отлетает в кусты.
— Вот и всё, — мрачно объявила я, уставившись в терни. — Теперь мы здесь живём. Надеюсь, тебе нравятся коврик для обуви — это будет наша кровать.
Я полезла за своими ключами, но шарф старательно мешал моим поискам, а сумка предательски перевернулась, вывалив на землю все свое содержимое : чек из кофейни, полароидные фото Северного моря и одинокий леденец в пыли.
- О, отлично, - Сьюзен скрестила руки. — Теперь у нас есть ужин. Она ткнула носком туфли в леденец. - Бон-аппетит.
Когда мы, отыскав ключи, закрыли дверь и оказались внутри, нас встретил теплый и уютный мир. В воздухе витал аромат корицы и свежего хлеба. Подтолкнув меня в сторону кухни, соседка поспешно пригласила к ужину. Перекусывая быстро приготовленными бутербродами, мы делились впечатлениями о прошедшем дне.
Вечер продвигался обыденно, ничем не выделялся от других: ужин-душ-постель
Укутываясь в теплые слои пуховых одеял, я стремилась быстрее уснуть, поставить точку в конце дня. Легкий бриз, сопровождающий меня из легко открытого окна, убаюкивал, ласкал, отдалял от реальности. Запах старых книг и свежеполитых цветов, придавал комнате особый шарм, это мой одинокий закуток, где я полностью принадлежала только сама себе. Мне обычно не снятся сны, засыпаю и просыпаюсь будто в одночасье, но не сегодня. Мелкий пот пробирал мое тело.
...
Тьма густая, как смола, что стелется по полу, обвивая ноги холодными когтями. Мрачная комната поглотила все звуки, оставив только густой туман, который вился вокруг, как дым от погасшего коста. Не могу понять, где я оказалась... Я не успеваю сделать шаг внутрь всепоглощающей тьмы — как железная ладонь впивается в горло. Пальцы врываются в кожу, перехватывая дыхание, воздух испаряется из легких, но крик тонет в яростном рыке, что звучит из груди неизвестного. Его руки - как тиски, сдавливаются, выжимая последние капли кислорода, и я чувствую, как пульс бешено стучит прямо в его хватке, доказывая его власть надо мной. Глаза застилает пелена, но я вижу его - зрачки, туманные, наигранно безразличные, оскал и горячее дыхание, пахнущее медью и сигаретным дымом.
«Бейся, — шипит он, — давай же, ненавидь меня!»
Сердце колотится, в висках бешено стучит адреналин, а тело будто парализовано - между страхом и странным, порочным возбуждением. Вместо борьбы - предательская слабость в коленях, дрожь, не от ужаса, а от чего-то... темного, мрачного, похабного. Тело само выгибается, предоставляя нежную и чувствительную шею еще сильнее, будто умоляя не отпускать. Его зубы впиваются в персиковую кожу, и боль вспыхивает ярко-алой молнией, но я лишь хрипло стону, цепляясь за его руки— не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержать.
И тогда он смеется - низко, животно, чувствуя, как я предаю себя.
Последнее, что я осознаю перед тем, как провалиться в бездну, - его голос, слизывающий кровь с моей шеи:
«Вот видишь... а ведь тебе нравится.»
Темнота сжимается вокруг, и последнее, что я чувствую перед пробуждением - ледяной холод по спине и влажный след, будто от чьих-то губ, на своей шее.
...
Такое случилось впервые.
И теперь я не могу дышать.
Я вскакиваю на кровати, как раненое животное, грудная клетка судорожно хватает воздух, но его все равно не хватает. Ладони липкие от пота, простыни - мокрые саваном обвили ноги. В ушах стучит: так не бывает, так не бывает, так не бывает.
Но было.
Я медленно провожу пальцами по шее
- ищу синяки, вмятины от пальцев, хоть что-то настоящее. Но кожа гладкая. Слишком гладкая. Как будто ничего не было. Как будто я не чувствовала, как его дыхание обжигает, как зубы впиваются в яремную впадину, как...
«Что со мной не так?» Это же было насилие... кошмар... так почему во рту до сих пор стоит привкус чего-то запретного, от чего сводит таз?
Я втягиваю воздух, пытаясь успокоиться.
Комната тонет в предрассветных сумерках, пока я сжимаю кулаки, впиваясь ногтями в ладони - боль должна вернуть меня в реальность. Но вместо этого под кожей бегут мурашки, а низ живота предательски сжимается.
Я в ужасе швыряю подушку через всю комнату. Она глухо бьется о стену, и я вдруг понимаю:
Я боюсь не его.
Я боюсь той части себя, что ответила ему.
Ванная. Ледяная вода. Я тычу пальцами в веки, пока не появляются звезды. В зеркале - чужая девушка с дикими глазами и пересохшими губами.
-Всего лишь сон, - шепчу я.
Но когда возвращаюсь в постель, то радуюсь раннему, просыпающемуся солнцу.
Потому что теперь я знаю - где-то во тьме живет версия меня, которая хочет, чтобы этот кошмар повторился.
И если я усну...
Она может победить.