Оранжерея
Глава 7:
Айлин напоминала артистку из знаменитой труппы, оказавшуюся в заброшенной оранжерее. Солнечные лучи подсвечивали ее хрупкую фигуру, словно софиты, подчеркивая напряженность обстановки. Пышные заросли растений окружали ее, подобно оправе для бесценного украшения. Эта уединенная сцена казалась ее тайной, однако упоминание знакомой фамилии заставило насторожиться и меня.
Ветер донёс до меня лёгкий скрип ветвей – шаги? Или просто старые деревья стонали, вспоминая что-то давно забытое? Барон прижал уши и замер, лишь его глаза, тёмные и блестящие, следили за фигурой вдали. Я сжала его ошейник, чувствуя, как под пальцами дрожит его шерсть.
За извилистыми рядами древних дубов, где лучи рассвета цеплялись за туман, будто золотые нити, мелькнула тень. Кристиан. Он двигался бесшумно, как лис, ступающий по опавшим листьям – легко, осторожно, с хищной грацией. Его темное пальто выделялось на фоне светлого парка. Лицо оставалось скрытым тенью листвы, но в повороте головы угадывалось напряжение – будто он чувствовал её здесь, будто знал, что мать не просто так прячется в этой старой оранжерее на краю парка.
Он направлялся в оранжерею...
Дверь скрипнула, словно нехотя пропуская его в стеклянное строение, а холодный воздух снаружи ворвался следом, заставляя дрогнуть листья тропических растений. Его статная фигура, затянутая в черную шинель, казалась чужеродной среди этой хрупкой, застывшей красоты – как тень, упавшая на акварельный рисунок.
Айлин не обернулась. Она стояла, выпрямив спину, будто ожидая этого визита, но ее тонкие пальцы сжали стебель редкого цветка так крепко, что побелели костяшки.
— Ты знаешь, что этим ничего не изменишь, — голос Кристиана прозвучал низко и ровно, но в нем дрожала сталь.
Он медленно приближался, его шаги глухо отдавались по плитам. Красивое, словно выточенное из мрамора лицо было напряжено – высокие скулы резко очерчивались под бледной кожей, а в глазах, отреченных и пустых, читалось раздражение. Нет, больше чем раздражение – презрение.
— Ты играешь в жертву. Я сделал выбор, твоя роль - его принять. Кончай спектакль.
Айлин наконец повернулась к нему. В ее взгляде вспыхнуло что-то дикое, почти животное – страх? Гнев?
— Ты не имеешь права решать за нас с Беллой, она не выйдет за него замуж. Ты знаешь, что нас связывает с этой проклятой семьей Ганн, — прошептала она, но Кристиан лишь зло усмехнулся.
— Право? — Он резко провел рукой по листьям пальмы, и они с шуршанием раздвинулись, будто расступаясь перед ним. — Я не просил прав. Я беру то, что должно было быть моим. Теперь я глава клана и вы будете подчиняться моим приказам.
Барон рядом со мной глухо зарычал, но я прижала его к себе, чувствуя, как учащенно бьется его сердце.
Кристиан подошел вплотную. Теперь они стояли лицом к лицу – она, хрупкая, с заплаканными глазами, и он, высокий, статный, с тенью в глазах, которая делала его не сыном, а палачом.
— Ты забываешь, кто я, — сказал он тихо. — Но я напомню.
— Вали к себе, — сказал он, уже сквозь зубы, — и сиди. Думай. О том, какую игру ты затеяла.
Его голос был тихим, но в нём дрожала такая опасность, что даже Барон прижался к земле, застыв. Я затаила дыхание — казалось, он вот-вот сорвётся, взорвётся, сломает что-то...
Айлин сделала шаг назад. Ещё один. Потом резко развернулась и почти побежала к дальнему выходу, её платье мелькнуло в зелени, как испуганная птица.
Кристиан не двинулся с места. Только смотрел ей вслед.
А потом, не поворачивая головы, сказал:
— Выходи.
Лёд в животе. Он знает. Я замерла, вжавшись в стену, но Барон нервно дёрнул поводок — и сухой сучок под лапой треснул с предательски громким щелчком.
Кристиан медленно повернулся.
— Я сказал — выходи. Или тебе нужен личный пригласительный?
Его глаза нашли меня в полутьме сразу — будто он всегда знал, что я здесь.
Я поднялась. Медленно, будто против воли, словно мои ноги были налиты свинцом, я вошла в оранжерею. Встретиться взглядом с Кристианом было все равно что смотреть в дуло пистолета — холодное, безжалостное, уже решившее твою судьбу.
И вдруг перед глазами вспыхнул мой кошмар. Ночь. Чужие руки, сжимающие мои горло. Голос, который звучал как приказ. Я проснулась в поту, сжавшаяся в комок под одеялом, сгорая от стыда — не из-за страха, а из-за того, что тело отозвалось на прикосновения, которых не должно было хотеть. И сейчас, под его взглядом, я снова почувствовала тот же предательский жар.
— Ну? — Кристиан слегка наклонил голову, будто изучая мою реакцию.
Я опустила глаза. Пол оранжереи был усыпан раздавленными лепестками — розовыми, почти прозрачными на сером камне. Как кожа в том сне.
Барон заскулил у ног, но я не посмела наклониться к нему. Я неспешно, с опаской сделала несколько шагов к собеседнику, оставляя между нами расстояние в пол метра.
— Ты ведь не случайно здесь, — он сделал шаг навстречу мне. Тень от его фигуры накрыла меня, и стало трудно дышать. — Кто ты?
Голос звучал спокойно, но в нем читалось обещание: «Солги — и я это узнаю». Я подняла глаза, набравшись воздуха в лёгкие, будто перед прыжком в ледяную воду.
— Меня зовут Лисса. Мы... встречались в библиотеке.
Тень удивления скользнула по его лицу, но тут же растворилась в привычной холодности.
— Ах да, Пилви, — он медленно кивнул, словно вспоминая. Голос его звучал ровно, но в уголке рта дрогнул едва заметный намёк на что-то — насмешку? Раздражение?
— Мне жаль, что я застала этот разговор, — я сжала руки, чтобы они не дрожали. — Я не хотела вмешиваться. Моя обязанность - выгуливать Барона, мы ушли слишком далеко и наткнулись на это место.
Тишина повисла между нами, густая, как туман за стеклами оранжереи. Пес прижался к моей ноге, чувствуя напряжение. Кристиан угнетающе изучал меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, остановился на воротнике, на нервно пульсирующей жилке на шее — будто читал меня, как одну из книг.
— Любопытно, — наконец произнёс он. — Ты пряталась, подслушивала, а теперь извиняешься. — Он сделал шаг вперёд. — Какая же часть этого, по-твоему, не делает тебя виноватой?
Я не нашла, что ответить.
— Выходит, ты не только неуклюжая, но и бестолковая, — он повернулся, бросая через плечо: — Убирайся. Пока я разрешаю. И забудь все, что слышала.
Тишина после его слов повисла, как лезвие на тонкой нити. Я должна была промолчать. Должна была просто развернуться и уйти, пока он позволял. Но что-то внутри — то ли страх, то ли безумие — вырвалось наружу прежде, чем разум успел остановить меня.
— Белла... — мой голос прозвучал хрипло, будто я долго не говорила. — Она выйдет замуж за кого-то из семьи Ганн? Это ты ее принуждаешь к этому браку?
Вопрос повис в воздухе, неестественно громкий, как выстрел в тихой комнате.
Кристиан замер.
Не просто остановился — он окаменел, будто мой голос превратил его в статую. Даже дыхание его прервалось на секунду. Потом он медленно, слишком медленно повернулся ко мне. Его глаза были темными — не просто холодными, а пустыми, как провалы в земле после взрыва.
—Нет, это ты, малыш, ее принуждаешь к этому браку, - угрожающе спокойно ответил он, аккуратно проводя кончиками пальцев по моей скуле.
—Прежде чем обвинять меня, посмотри в зеркало - яблоко раздора отразится в нем.- с дьявольской улыбкой прошипел Кристиан. Его пальцы будто обоженные, дернулись от моего лица, награждая меня возможностью свободно дышать.
Я начала делать шаг за шагом назад, не отводя взгляда от бывшего собеседника, я больше не хотела испытывать фортуну. Пока он отпускает меня, надо бежать. Мы с Бароном ринулись из парка — мне нужно было остаться наедине с собой, в тишине, где ничто не угрожает. Да и псу нужна была разрядка после такого начала дня.