Глава 1.
— Он наш единственный шанс, — выдохнув, тренер откинулся на спинку кресла. Выглядел он так, словно собирался заключить сделку с дьяволом.
Лампа под потолком, прямо над их головами, мигнула, точно подслушивала — и чуть померкла, отбрасывая резкие тени на лицо Хортона. Джин, стоявшая все время у окна, резко развернулась, вцепившись пальцами в края подоконника.
— Да ты должно быть шутишь... — прошипела она, не сводя глаз с тренера. — Это же Сэйдж Рейли. Его из «Тар-Хилл» не просто так выгнали.
— Всё, хватит! — Голос Хортона впервые звучал так жестко. Конечно, он кричал на них на тренировках, но сейчас в нём слышались нотки холодной безаппеляционности. — Нас всех выпрут к чёртовой матери, если не выйдем в финал. У вас есть только этот сезон — и точка. Не будет побед — не будет команды. Никаких вам стипендий. Раз и... — тренер щёлкнул двумя пальцами, — забудут, что «Громовые волки» вообще существовали. Понимаете, о чём я?
— Но Рейли?.. Вы же это не серьёзно? — Кайл выдохнул, будто ему ударили под дых. — Это конец. Вы и сами знаете, что он разрушает всё вокруг, — разочарованно покачав головой, Кайл резко поднялся с дивана и вышел из кабинета тренера Хортона.
Тяжёлая дверь закрылась с шумным хлопком, от которого не дёрнулся никто в помещении. На несколько секунд повисло молчание, а затем Джин рассмеялась. Сухо, нервно – не от веселья, а от того, что всё пошло к черту. Её мир за минуту сошёл с ума, закружился волчком, нарастая, набирая обороты... А потом всё замерло.
Джиневра протянула руку, проверяя свой пульс. Злость внутри сгущалась, клубилась и готова была выплеснуться. Всё могло рухнуть. Здесь. Сейчас. Всё, что она так старательно создавала в последний год.
Погруженная в свои мысли, Джин подошла к дивану, опустившись на место, где еще пару минут назад сидел Кайл. Промятое сидение сохранило на себе тепло чужого тела. Папка с подшитыми файлами звучно встретилась с поверхностью стола, стоявшего напротив мягкой мебели. Диван явно пережил свои лучшие времена — об этом говорили глубокие трещины и потёртая обивка. Он со скрипом отозвался — будто что-то живое в глубине каркаса изогнулось, вздрогнуло, подстраиваясь... или сопротивляясь, когда Джиневра отклонилась на спинку. Именно в этот момент Роллинс задумалась о том, чтобы спросить тренера, почему он не избавился от этой рухляди. Словно это могло быть чем-то важным, чем-то, на что она смогла бы отвлечься от тревожных мыслей, поселившихся теперь в её голове.
Джиневра посмотрела вниз, туда, где лежала папка. Всё внутри сжалось — будто она стояла у края обрыва и знала: следующий шаг — вниз. Пальцы сжались на подлокотнике дивана.
— Давай, Джиневра, возьми уже эту папку, — Хортон нетерпеливо постучал пальцем по столу.
— Стоит ли?
Джин уже привыкла, что обычно они работали с тренером в связке. Часами просматривали анкеты потенциальных игроков, часто ездили смотреть их на играх. Они оба относились к команде как к семье, в которую не соглашались принимать кого-угодно. Но сейчас открыть файл с анкетой — значило согласиться. Принять решение тренера. Смириться с тем, что в их команде будет тот, кто сможет им навредить. Это было последнее, чего ей хотелось. Но после того, как Хортон несколько минут назад вывалил всю правду о ситуации, в которой они оказались, оставалось только выбрать меньшее из зол.
— Роллинс, испытываешь моё терпение?
— Всего лишь проверяю заключение твоего кардиолога. Он утверждал, что ты здоров как... — Джиневра сделала вид, что вспоминает слово, прежде чем добавить, — настоящий испанский бык. Прямая цитата. Я запомнила, — бросив на тренера быстрый взгляд, Роллинс взяла папку, пытаясь понять, как всего лишь за какие-то пятнадцать минут её жизнь так резко поменялась.
Ещё недавно она лежала на скамье футбольных трибун, наблюдая, как солнечный диск медленно полз по небу, усеянному облаками. В голове невольно возникали кадры из мультфильмов студии Гибли, которые Джин смотрела вместе со своей сестрой, когда приходила навестить её у бабушки.
Ветер играл с выбившимся завитком каштановых волос, отливающими на солнце медью, то и дело подбрасывал его вверх и вниз. Джиневра перехватила прядь пальцами и приподнялась на локтях, оторвав спину от скамьи. Джин пришлось сощуриться, чтобы в ярких отблесках рассмотреть приближающегося парня. Хотя если подумать, то Кайла сложно было не заметить — почти двухметровые парни вообще редко теряются в толпе. Это почти как наткнуться на Эйфелеву башню посреди пустыни.
Поднявшись со своего места, Роллинс почувствовала, как футболка неприятно прилипла к спине — слишком жарко для середины июня. Джин вскинула руку вверх, привлекая внимание Таунсенда.
— Джиневра, да? — вежливо обратился к ней по полному имени Кайл скорее ради формальности, ведь они встречались уже до этого несколько раз.
Он откинул светлые волосы, напоминающие золотистое пшеничное поле, с лица, но они тут же вернулись на глаза.
— Джин, — поправила она. — Итак, ты не заблудился. Удалось получить пропуск? — Роллинс спустилась с трибун, оказавшись рядом с Таунсендом.
Теперь ей приходилось смотреть на него снизу вверх, и это могло бы заставить любого на месте Джин почувствовать себя неуверенно. На игровой площадке она часто замечала, что высокие игроки начинают вести себя высокомерно, ошибочно полагая, что их рост — это их главное преимущество. Роллинс всегда нравилось ставить их на место.
Вместо ответа Кайл достал из заднего кармана джинсов небольшую пластиковую карточку, которую выдавали всем студентам в первый же день начала обучения в Университете Западной Джорджии. Этот пластиковый кусочек служил пропуском в общежития, столовую и еще десяток другой помещений и классов на территории кампуса.
— Отлично, — Джин кивнула, делая несколько шагов в сторону выхода со стадиона. — Чего ждёшь? Пойдём, покажу тебе зал, прежде чем познакомишься с остальными.
— Остальными? — лицо Таунсенда оживилось. — Я думал, все уже разъехались по домам до июля. — В голосе Кайла прозвучало лёгкое удивление.
Похоже, он не имел ни малейшего представления, кто такие «Громовые волки». В конце концов информации об их биографиях практически не было в сети. Администрация университета постаралась позаботится об этом. Да и кто захочет, чтобы газеты пестрели заголовками о подростках, поставленных на учет, скитающихся по улицам или проводивших своё детство на задворках стрип-клуба?
— По домам... — протянула Джин, будто пробовала само слово на вкус. — Почти для всех общага и есть дом. Ты ведь совсем не понимаешь, с кем связался, да? — Она вовсе не пыталась напугать новичка. Брошенная фраза была не более чем констатацией факта.
Только теперь Джиневра осознала, чем всё могло закончиться и какой ущерб они могли понести. Что будет, если они потеряют команду? Нет, никто из них не может этого допустить, и тренер это прекрасно понимал. Ловушка захлопнулась, и все они оказались в западне, погребённые на три метра под землёй.
Джин физически ощутила эту нехватку кислорода, пытаясь сделать вдох и вернуться обратно в реальность. Ей нужно было снова почувствовать, что всё под контролем, что выход все еще можно найти.
— И когда ты узнал? — Роллинс открыла папку, бросив взгляд на приколотую к анкете фотографию, с которой на нее смотрел подросток с пронзительными голубыми глазами и кривой ухмылкой на губах. Джин откинула фото в сторону.
— Вчера вечером мне позвонил президент Келси, — тренер Хортон подтянул к себе стул и, развернув его, сел верхом, водрузив руки на спинку. — Он сообщил, что с утра проведет собрание, на котором будут обсуждать несколько тем, включая спортивные программы[1].
— У этого засранца всегда плохие новости.
— Джиневра...
— Ты и сам знаешь, что это правда. Когда он говорил хоть что-то хорошее? Даже после завершения сезона, когда мы пробились в первый дивизион... Что он сказал?
— «Тренер Хортон, сделаем фотографию для новостей. И жаль, что Вы не в костюме». Чёртов засранец... — спародировав президента Келси, произнес тренер.
Переглянувшись, они сухо рассмеялись, прежде чем вернуться к разговору.
— Почему? — Джин выдохнула, потирая пальцами переносицу. — Эти белые воротнички же сами пригласили тебя занять место тренера.
— Полагаю, что они рассчитывали на то, что я буду принимать совсем иные решения. Я пообещал вывести команду на новый уровень, привести спонсоров и обратить внимание высшей лиги на университет. Что же... у меня тоже было свое видение команды.
— И оно им не понравилось?
— Им не нравитесь вы. Университеты хотят видеть в своих стенах, таких "чистеньких" студентов как Кайл, а вы...
— Мы проблема.
— Вы проблема. Но я предупреждал их в самом начале, что соберу своих ребят. Что каждого из игроков выберу лично, и администрация не будет лезть в дела команды. Так и было.
— Думаешь, кого-то не устроило то, что мы вошли в первый дивизион?
Хортон ничего не ответил, но Джиневра и так понимала, что тренера посещали те же самые мысли. Кто-то пытался избавиться от них. Помолчав, она продолжила:
— И администрация университета согласилась на Рейли? Он же ходячая бомба.
Джин могла бы сказать больше, но промолчала. Сэйдж вызывал у не не просто тревогу — он раздражал. Слишком много дерьма за этим парнем тянулось, к тому же он часто выбирал кулаки вместо мозгов.
— Эй, мы тут не осуждаем потенциальных членов команды, — тренер демонстративно ткнул в Джин пальцем.
— Даже не пыталась. Это сделал за меня суд Северной Каролины, — Джин самодовольно ухмыльнулась, на что Хортон покачал головой.
Ответить ему было нечего, ведь Роллинс была права: несколько месяцев назад Сэйдж Рейли разгромил машину спортсмена из другой команды, за что получил внушительный штраф и несколько десятков часов общественных работ. Но самым главным наказанием для него стало решение комиссии Университета Северной Каролины в Чапел-Хилл покинуть команду Тар-Хилл1[2].
Джин уже гадала, какого же Рейли будет, когда он окажется в «Громовых волках» вместе с Кайлом. Ведь по иронии судьбы, Таунсенд был тем самым спортсменом, машину которого разбил Сэйдж.
— С чего решили, что он согласится? — Джиневра подняла фотографию, отброшенную ей до этого. Его лицо всё еще раздражало.
— Просто знаю.
— Ну, конечно, это же невероятные скрытые способности нашего гениального тренера, который втирается в доверие к отщепенцам общества, чтобы протянуть им билет в светлое будущее, — в её словах сложно было не уловить сарказм, который Джин и не пыталась скрыть. Ей хотелось, чтобы Хортон тоже ощутил, каково это — получить шанс, довериться, а затем почувствовать, как почву выбивают у тебя из-под ног.
Джиневра поднялась с дивана. Внимание приковала к себе фотография Сэйджа, слетевшая со стола: на ней ему было не больше двенадцати; русые волосы, выгоревшие на солнце, прилипли ко лбу, улыбка очертила выраженные скулы и ямочку на одной из щёк. Счастливый, он сжимал в руках кубок. На фото он был совсем другим — не тем агрессивным парнем с криминальным прошлым, а ребёнком, в глазах которого светилась радость. Он не смотрел в объектив. Его взгляд был устремлён на женщину сбоку. Мать, должно быть. Что-то в этом моменте, изображенном на снимке, заставило Джиневру передумать.
— Сделай это. «Приведи Рейли в команду», — тихо произнесла она, отрывая взгляд от фотографии и делая несколько шагов в сторону выхода.
— Я выполняю свою часть — ты свою, — слова, брошенные Хортоном ей в спину, заставили Роллинс обернуться у самой двери.
— И не рассказывай Рейли. Он не согласится, если узнает, что команду могут закрыть. — Подумав несколько секунд, Джин добавила, — не говорите об этом вообще никому.
— Что насчёт Кайла?
— Я разберусь. Все будет в порядке, — сделав паузу, она посмотрела тренеру в глаза, подтверждая серьёзность своих слов, если вдруг тот собирался в них усомниться.
Дверь кабинета щёлкнула за её спиной, оставив позади напряжение от недавнего разговора. Джин окутали тишина и полумрак общего холла. Пространство, где обычно игроки дожидалась начала тренировки или просто зависали все вместе, встречало знакомым спокойствием. Джиневре всегда казалось, что стены дышат воспоминаниями.
Одна из них была обшита деревянными панелями, поверх которых висел телевизор. На нем ребята все вместе смотрели игры профессиональной лиги или анализировали матчи команд противников. В другие дни тренер собирал всех игроков, чтобы просмотреть их игры и провести разбор ошибок, допущенных ими.
Мысли об этих моментах разлились теплом от самого солнечного сплетения до кончиков пальцев. Команда уже столько прошла. А теперь сдаться? Нет. Им всегда было, за что бороться.
Об этом напоминали десятки фотографий, развешанных то тут, то там. Большинство были сделаны фотографами во время игр или после них, но были и те, что игроки вешали сами. Полгода назад Фредерик Хортон притащил коробку с фоторамками и оставил её у себя в кабинете. С тех пор она постепенно пустела, а стены — заполнялись. На некоторых теперь не осталось почти ни клочка свободного пространства. В большинстве снимков Джин легко узнавала руку Зака, одного из игроков команды.
Всё это время Кайл стоял у одной из рамок, разглядывая изображение на ней. Еще несколько секунд он вглядывался в застывшее воспоминание, прежде чем обернуться на звук приближающихся шагов. До того, как Роллинс подошла ближе, Таунсенд опустился на диван. Джин села напротив, на другой стороне, оставив между ними пару метров: не из осторожности, просто так было проще смотреть друг на друга.
Сейчас этот улыбчивый парень казался немного потерянным, застрявшим где-то в своих мыслях. Наверняка он злился. Джиневра на его месте точно бы злилась. Кайл стал еще одним заложником сложившейся в команде патовой ситуации. Как и все остальные, он доверился Хортону, а теперь, наверное, думал о том, насколько сильно ошибся.
Ситуация Кайла выглядела хуже, чем у остальных. Он поставил на кон своё спортивное будущее. У других игроков не было иных вариантов: никто не предлагал им новые возможности. Но Таунсенд был образцовым спортсменом, за которым охотились другие университеты: он не единожды получал предложение на трансфер.[3] А Фредерик... Фредерик всегда знал, как уговаривать. Как убеждать. Как сделать так, чтобы ты почувствовал себя в нужном месте.
Несколько месяцев назад, когда Хортон взял ее с собой на встречу с Кайлом, Джин всю дорогу гадала, что такого они могли предложить Таунсенду, чтобы он покинул престижный университет Техаса и команду, входящую в первый дивизион. На тот момент «Громовые волки» еще не одержали необходимую серию побед, чтобы пробиться на новый уровень. Так что Кайлу пришлось бы понизить планку. Какой спортсмен в здравом уме пойдёт на такое?
— Зачем ему переходить к нам? — спросила тогда Джин, сидя на трибунах и наблюдая, как команды «Тар-Хилл» и «Кардиналы», за которую играл Кайл, разминаются перед игрой. — Он один из лучших в своей команде, играет за первый дивизион. Я бы на его месте сказала «нет».
— К счастью, ты не на его месте, поэтому мне есть, что предложить Таунсенду.
Позже Джиневра узнала, что Кайлу предложили выгодные условия по медицинскому обслуживанию членов семьи, обучающихся в университете Западной Джорджии. Откуда тренер узнал, что мать Таунсенда тяжело болеет и погрязла в счетах за лечение, Джин не спрашивала, но все же выразила сомнения касательно такого рычага давления на Кайла.
— Пацан не пожалеет о том, что перевёлся к нам. Ты и команда позаботитесь об этом в будущем сезоне. — Отрезал тогда Фредерик, давая своим тоном понять, что его решение не подлежит дальнейшим обсуждениям.
Сейчас же Кайл наверняка гадал, зачем доверился «Громовым волкам», променяв успех и спортивную стипендию в «Кардиналах». Уперевшись локтями в колени, он обхватил свою голову ладонями, словно это могло укрыть его от всех свалившихся новостей. Вот тебе и первый день с новой командой.
— Ситуация — отстой. Но он тебя не тронет. Никого из нас. — Джиневра остановила свой взгляд на Кайле, который похоже пытался спрятаться в невидимую раковину, как улитки, что она собирала в детстве после дождя.
— Ты не знаешь Сэйджа Рейли, — пробубнил он, но затем все же выпрямился.
— И что? — Джин чуть приподняла брови, уголки губ дёрнулись в насмешливой полуулыбке. — У нас есть правила. И они работают для всех. В «Громовых волках» никто не имеет права проявлять агрессию друг к другу. Мы не терпим насилие. Никогда. Переступишь эту границу — потеряешь уважение ребят и игровое время. Хочется просидеть на скамье несколько игр? Валяй. Но матчи пройдут без тебя.
Дав Таунсенду несколько минут, чтобы осмыслить сказанное, она продолжила:
— Команда — это не место, где ты или кто-то еще должен постоянно находится в страхе. Понял? И я надеюсь, что у нас не будет проблем.
Кайл медленно кивнул, но всё ещё смотрел на Роллинс с лёгким сомнением — как будто ждал, что она усмехнётся и скажет, что преувеличивает.
— Я тут не для этого.
— Надеюсь, — отозвалась Джин, уже мягче. — И я здесь не для того, чтобы ломать людей. Мне интереснее их собирать.
Роллинс улыбнулась, хлопнув ладонями по своим бёдрам, прежде чем подняться с места.
— Ну что, Малыш, хочешь посмотреть, что тут к чему? — Она поймала его взгляд и чуть усмехнулась. — Слышала, как твои бывшие соигроки назвали тебя так. Очень даже мило.
Она с Кайлом снова вернулась к тому, с чего всё начиналось, пока их не перехватил Хортон — осмотру тренировочного центра для бакорфа. Совсем недавно тут закончили лёгкий ремонт: добавили свежую краску, сменили освещение и установили новые стенды с историей команды — как будто кто-то из игроков мог забыть, с чего всё началось.
Но речь, конечно, шла не о них. Администрация настаивала на «повышении информативности для потенциально заинтересованных лиц» — что, в переводе с офисного, означало «вдруг какой-нибудь посетитель окажется будущим спонсором.»
Особое внимание дизайнеры уделили центральному стенду. Там, выведенное аккуратным шрифтом на фоне эффектного коллажа, красовалось:
«Бакорф — это уникальная и всемирно признанная смешанная командная игра, являющаяся разновидностью, баскетбола, одного из самых популярных видов спорта, но в отличие от него бакорф предлагает более жёсткий, контактный и зрелищный формат игры».
В реальности отличий было куда больше. И Джин знала это лучше любого из тех, кто писал этот текст.
Еще несколько лет назад она понятия не имела, что из себя представляла эта игра: Роллинс просто бросала мяч в корзину на улицах Атланты, пока однажды ее не увидел Фредерик.
Она слишком отчётливо помнила тот день, когда Хортон впервые ждал её в пустом зале. Мяч у него в руках был чуть меньше и легче баскетбольного.
— Смотри и запоминай, — сказал он и, подбросив мяч вверх, запустил его в кольцо. — Две команды. По шесть игроков в каждой. Три девушки и три парня. Одно кольцо. Поле большое. Много бега, много контакта, мало шансов на передышку.
— Контакт разрешён? — тогда Джин удивилась. Она ещё не знала, как больно может быть от столкновения плечом противника в разгар игры.
— О, еще как. Слушай сюда внимательно, — тренер перехватил мяч и встал прямо перед ней. — Бакорф — это тебе не баскетбол. Ты можешь вести мяч, но как только остановишься — всё. Больше двигать ногами нельзя. Один шаг — максимум. Потом либо пасуешь другому игроку, либо делаешь бросок в корзину. Понимаешь?
Джин кивнула и тогда Хортон продолжил:
— Если перехватишь мяч или подоберёшь после промаха — сначала вынеси его за дугу. Это что-то вроде перезагрузки. Без неё можешь сколько угодно кидать в кольцо, всё равно не засчитают очки.
— Сложно, — протянула Джиневра, пытаясь разложить в голове всю информацию по полочкам.
— Еще бы. Но ты главное запомни: беги, думай быстро, не тупи с мячом и доверяй своим. Если не будешь доверять своим — команда проиграет.
С тех пор она всегда думала о бакорфе как о живом механизме — жёстком, слаженном и опасном. У каждого игрока — своя роль. Один ставит заслон, чтобы открыть проход другим. Кто-то держит защиту. Кто-то — бросает. И если каждый на своём месте — мяч будет в кольце. Если хоть один выпадет из обоймы — всё разваливается.
— У команды есть два тайма по тридцать минут, десятиминутный перерыв и смена сторон. Иногда у игроков нет замены, поэтому нужно учится выдерживать всю игру.
— Я выносливая.
— Это пока не столкнёшься со своей опекой.
— Опекой?
— Все команды обороняются по принципу персональной опеки —одного игрока из нашей команды пасёт игрока из другой команды и наоборот. Во время игры опека очень плотная. Тебе просто не дадут дышать. Они будут следовать за тобой по пятам. Только так другая команда может уберечь корзину от точных бросков противника.
Роллинс толкнула мяч и тот подкатился к ногам Фредерика. Подняв его с пола и бросив, тренер снова попал точно в цель.
— Бакорф не про твою минуту славы. Это тебе не лёгкая атлетика или одиночное фигурное катание. Тут все игроки связаны. И думать нужно о всех сразу.
Джин обожала это. Не славу. Не шум трибун. А то, как всё слажено работает, если ты с командой на одной волне.
Задумавшись, Джиневра задержалась у одного из стендов. Её забавляло то, как сухо и энциклопедично на них подавалась информация об игре.
— Год назад в тренировочном зале тоже сделали ремонт, — Джин догнала Кайла и толкнула одну из створок дверей. — И в раздевалках. Там всё время были проблемы с горячей водой, но Хортон добился полной замены канализационной системы. — Роллинсщёлкнула выключателем — свет ударил по глазам, и оба невольно зажмурились. — Чёрт, я и забыла, какие тут яркие лампы.
— Это хороший зал. Я бы сказал даже отличный, — Таунсенд зашагал в сторону разминочной зоны, в которой была выделенная полоса для бега, стойка со скакалками, гантелями и другим спортивным инвентарём для разогрева и растяжки.
— У нас появился новый спонсор, а вместе с ним обновили покрытие, разметку и инвентарь. Через месяц должны открыть главный стадион, на котором будут проходить все игры.
— Как-то это странно, — задумавшись, Кайл запустил руку в свои волосы, слегка растрепав их. — Строить новый стадион и при этом намекать, что программу по бакорфу могут свернуть. Кто так делает?
— Хортон выяснит в чём дело. Наша цель та же, что и была — выйти в финал. В прошлом сезоне бывший капитан «Громовых волков» поставил цель выйти в первый дивизион. Это было что-то вроде его идеи фикс. Но нам это нравилось.
— Не собираешься понижать планку? — Таунсенд добродушно и очень открыто улыбнулся в ответ.
— Ты и сам видишь, что тут без вариантов. Нужно выйти в финал любой ценой.
Проведя в зале ещё немного времени, они вышли на стоянку — к машине Кайла.
Летом студенческие общежития закрывались. На этот срок студенты обычно разъезжались по домам или снимали жильё в соседних городах, потому что в Кэрролтоне — небольшом городке, где располагался университетский кампус, не хватало арендного жилья. Что до «Громовых волков» в этом году им чертовски повезло. С приходом в команду Рины Рейра и толстым спонсорским кошельком её родителей, университет потрудился снять им две квартиры, в одной из которых поселилась женская часть команды, а в другой мужская.
— До жилого комплекса минут двадцать. Если заселишься с нами, то сможешь познакомиться с прекрасной половиной команды, — запрокинув голову, Джиневра сощурилась от солнца и подставила руку козырьком, чтобы увидеть своего собеседника. — Парни сейчас в отъезде.
— Им придётся теперь вернуться? — Поинтересовался Кайл, кивая в сторону машины.
— Не думаю, что кто-то из них расстроится. Закки вообще не хотел никуда ехать, но Рио его практически заставил.
— Рио? — Переспросил Кайл.
— Доминик. Но мы зовём его Рио. — остановившись у машины, Джин застыла в лёгком наклоне. — Голова, наверное, уже кругом? А это ты ещё не всех встретил.
— Вообще-то, я читал о команде.
— Только не говори, что в интернете... — Джиневра закатила глаза, представляя, с какими заголовками мог столкнуться Таунсенд.
— Тренер Хортон присылал мне ваши анкеты. Но в интернете я тоже смотрел.
— Любопытство наказуемо, ты знал это? — Усмехнувшись, Джин села на пассажирское сидение.
— Видимо, хорошо, что я прочёл всё это после того, как уже дал согласие о своём переходе.
Мотор автомобиля заурчал, прежде чем машина выехала с парковки. Поездка прошла в молчании за исключением пары раз, когда Джин подсказывала дорогу. Роллинс это более чем устраивало. Потому что, если уж совсем быть честными, она не привыкла так много говорить. Обычно Джин предпочитала больше слушать и запоминать, о чём болтали ребята. Как-то Рио в шутку назвал её «серый кардинал» и был, в общем-то, не сильно далёк от истины. Джиневра Роллинс оставалась загадкой. Её имя редко упоминалось в новостях, а лицо практически не появлялось на обложках газет. Но именно она часто стояла за решениями, которые имели влияние на команду.
Машина проехала под шлагбаум, остановившись на одном из свободных парковочных мест. Жилой комплекс, где жила команда, представлял из себя десятиэтажное здание, которое только недавно начали заселять. На некоторых балконах до сих пор не было ни штор, ни мебели. Половина окон — тёмные.
— Слушай, — Джин обратилась к Кайлу, прежде чем они выбрались из машины, — не стоит говорить никому о том, что рассказал нам тренер.
— Думаешь, они не должны знать, что могут вылететь из университета? Что их стипендии висят на волоске?
— Я знаю, как они могут отреагировать. Рио опустит руки. Рине сейчас необходимо доказать себе и родителям, что она попала в команду не только из-за них. Нужно, чтобы у них всех была эта чертова надежда. — Джиневра шумно вздохнула. — Понимаешь, мы вышли в первый дивизион. Сейчас все игроки находятся в эйфории...
— Хочешь воспользоваться этим?
— Хочу не забирать это сразу. Они заслужили радость. Поймёшь, когда узнаешь их поближе.
Кайл не ответил, только кивнул. Этого было достаточно.
— Спасибо, — тихо сказала Джин.
Лифт медленно поднимался на седьмой этаж. За это время Таунсенд успел еще раз уточнить имена девушек из команды.
— Рина, Микки, Натали, — несколько раз повторил он, как какое-то заклинание.
Проезжая четвёртый этаж, Кайл начал распрашивать Роллинс о прошедшем игровом сезоне, подметив, что часть весенних игр она пропустила. Джин отмахнулась, пробурчав что-то про небольшую травму. Обычное дело. Это же спорт. Уже на седьмом этаже она услышала вибрацию телефона в своём кармане. На дисплее высветилось имя тренера.
— Я догоню. Квартира семьдесят третья, — крикнула она и, не дожидаясь ответа, приняла звонок, обратившись уже к Фредерику. — Надеюсь, ты хочешь сказать, что это была первоапрельская шутка, с которой ты немного запоздал.
— Обхохочешься, — пробурчал Хортон. — Я лечу в Северную Каролину за Рейли. Собери команду к моему возвращению.
— Дайте мне пару дней. Значит, Рейли согласился?
— Засранец бросил трубку.
— А если он откажется?.. — Джин не хотела видеть Сэйджа в своей команде. Но угроза, которую озвучил Хортон, уже висела над её головой и напоминала гильотину.
— Пусть Доминик и Зак возвращаются.
— Хортон, — понизив голос, она сказала чуть тише, — а если Рейли скажет «нет»?..
На той стороне — тишина.
— Тогда мы все вылетим к чёртовой матери.
Джиневра сжала телефон. В динамике уже не было ни звука.
[1]Спортивные программы в университетах США — это официальные студенческие спортивные команды, курируемые учебным заведением. Они включают отбор, тренировки, участие в соревнованиях (обычно в рамках NCAA), а также обеспечение спортсменов стипендиями, экипировкой и учебной поддержкой. Такие программы играют важную роль в университетской жизни и могут быть как регионального, так и национального уровня.
[2]North Carolina Tar Heels (также Carolina Tar Heels ) — межвузовские спортивные команды , представляющие Университет Северной Каролины в Чапел-Хилл. Tar Heels также называют UNC или The Heels.
[3] Трансфер спортсмена в другую команду университета означает переход игрока из одной спортивной команды учебного заведения в другую. Трансферный процесс включает в себя переговоры между представителями университетов, спортсменами и их агентами. Важно учитывать, что трансфер может быть ограничен правилами и регламентами спортивных ассоциаций и лиг.