Глава 2.
Пальцы зависли над кнопкой вызова. Лампы гудели. За стеной соседи шаркали ногами. Кто-то с силой хлопнул дверцей машины на улице. А затем раздался протяжный гудок в телефоне. На какое-то мгновение Джиневра захотела, чтобы Доминик не ответил, чтобы он не услышал звонок, как делал это обычно. Чтобы жаловался на то, что вновь оставил мобильный на беззвучном режиме. Но в телефоне раздалось его громкое:
— Весь во внимании!
Джиневре хотелось, чтобы у неё было ещё немного времени обдумать всё, что Хортон вывалил на неё сегодня. Небольшая отсрочка для всех них. Вместо этого Роллинс просто сделала то, что умела лучше всего — отложила все переживания и волнения на потом, негромко произнеся:
— Привет, Рио. Как родители? Как каникулы? Зак ещё не сошёл с ума от всех твоих безумных идей?
— Эй-ей, слишком много вопросов, Кэп! — Рассмеялся тот в ответ. — Выкладывай, что случилось. Я по голосу уже слышу, что что-то не так.
— Ты не ответил, — Джиневра ухмыльнулась себе под нос, гадая, когда между ней и Домиником установились такие отношения, что они понимали друг друга без слов.
— Проблемы с новичком? Только скажи и я...
— Что? Нет, дело не в Кайле. Чёрт... — она выдохнула, осознавая, что ей всё равно придётся это сказать, — вам нужно возвращаться.
— Не-а. Не-не-не, — протянул по ту сторону Доминик. — У нас был уговор. Мы рвём задницы весной, а потом уходим в двухнедельный загул.
— Я знаю, — Джиневра потёрла виски, — но Хортон сказал всех собрать. Планы поменялись, Дом.
— И в чём проблема?
— Рейли, — она едва слышно выдохнула. — Тренер поехал за ним в Северную Каролину.
— Твою же... — Доминик произнёс ещё несколько невнятных ругательств, которые заглушили какие-то сторонние шуршания. Потом голос стал громче. — Дай нам день, Кэп. Эй, Закки, пакуй вещички, наш медовый месяц закончился.
— Спасибо. — Джиневра облизнула пересохшие губы. — И, Рио, ты же знаешь, что мне жаль?
— Не так уж я и хотел проторчать тут две недели... — усмехнулся Доминик.
Джиневра зашла в квартиру, скинув конверсы у двери. Воздух внутри был тёплым. Из общей гостиной доносились голоса. Остановившись в коридоре и прислонившись плечом к стене, Роллинс попыталась разобрать, о чём они говорят.
Микаэла расспрашивала Кайла о его учебе в университете Техаса и какое направление для обучения он выбрал после перевода в университет Западной Джорджии. Тот ответил что-то про «социальную стратегию и менеджмент» и, кажется, слегка прокашлялся, будто сам не до конца верил в сделанный им выбор еще год назад. Но учитывая безупречную организованность Таунсенда, направление, на котором он учился, на самом деле ему очень подходило: из Кайла вышел бы прекрасный организатор или управленец.
Джиневре всегда нравилось наблюдать за игроками своей команды со стороны. В такие моменты они напоминали ей одну из турецких мозаичных ламп — ту, что собирается из десятков осколков. Игроки походили на обломки разной формы и цвета, неровные, а бывало и острые по краям. Но если собрать все эти кусочки правильно — получалось что-то красивое.
Иногда Роллинс гадала, видел ли Хортон их такими же — уникальными частицами, из которых можно создать что-то стоящее. Или же у него всегда был особый список критериев для отбора игроков в команду: ему нужны были те, кто повидал всякое дерьмо, кто находился на перепутье, кто не мог найти смысл в своей жизни и доставлял неприятности себе и другим.
Казалось, что «Громовые волки» собрали в команде каждый из пунктов тренерского списка. И Джиневра могла бы поклясться, что все они были тем самым коктейлем — достаточно одной искры, чтобы всё полетело к чертям.
Но когда Хортон позвал в команду Кайла, что-то внутри Роллинс засомневалось в правильности ее предположений. Возможно, она ошибалась. Возможно, тренер не пытался собрать из них коллекцию поломанных игрушек. Но теперь всё снова повторялось. Он сообщил, что собирается взять в команду Сэйджа Рейли. И одно решение возвращало игроков всё к той же чертовой точке. Превращая их вновь не более чем в обломки с острыми краями.
— Долго будешь тут стоять? — за спиной Джиневры раздался вялый, почти безэмоциональный голос.
Ей даже не нужно было гадать, чтобы понять, кому он принадлежит. Рина Рейра, появившись из своей комнаты, мрачной тучей прошла мимо и плюхнулась в кресло напротив дивана, где сидели Кайл с Микаэлой. Её чёрные волосы с тонкими оранжевыми прядями растрепались, когда она откинулась на спинку.
— Прячешься от нас? — послышался другой голос, и с края дивана свесилась Микаэла, тепло улыбнувшись. — Всё нормально, Джин?
Розовые волосы Микаэллы, как всегда, были собраны в два забавных рожка. Отчего она выглядела так, будто только что сбежала с комик-кона и всем своим видом доказывала, что ей плевать на мнение окружающих. Яркая одежда, кеды с нашивками в виде сердечек — она была как леденец в мире кофе с корицей.
— Конечно, Мауси.
Джиневра уже не могла припомнить, когда за Микки закрепилось это прозвище. Этим обожал заниматься Рио. Он любил шутить о том, что было бы очень здорово, если бы в мире существовала такая должность, как «выдумщик прозвищ». А пока приходилось довольствоваться тем, что ярлыки он лепил на всех сокомандников. С любовью, конечно.
— Натали ещё тут? — поинтересовалась Роллинс, оставаясь в коридоре.
— Стерва собирает вещи в комнате, — как ни в чём не бывало бросила Рина, закидывая ноги на подлокотник.
— Схожу за ней. Есть что обсудить.
Джиневра предчувствовала бурю: тягостное и липкое ощущение сдавливало виски, будто внутри натягивали резинку. Неизбежность ссоры неприятно лизнула её по спине, когда она постучала костяшками пальцев по двери, приоткрывая ту.
— Привет, Нат, — обратилась она к девушке, склонившейся над раскрытым чемоданом. — Пойдём в общую гостиную, есть новости.
— Вообще-то, я спешу, — откинув прядь светлых волос, выбившуюся из идеального хвоста, Натали развернулась к двери. — Мой самолёт через четыре часа.
— Чем быстрее поговорим, тем больше времени у тебя будет на то, чтобы решить свои проблемы.
Развернувшись, Джиневра пошла прочь, даже не глядя, следует ли Натали за ней. Через несколько минут скрипнула дверь. Все притихли. Роллинс уловила приближение Натали по её быстрым и громким шагам. «О, нет, — подумала Джиневра про себя, — опять эти тапки». Каждый шаг в розовых туфлях с помпонами эхом отдавался от паркета... Джин вздрогнула от возникшего звука, как будто кто-то вколачивал гвозди ей в висок.
Прямая спина, привычно деловое лицо, медовые волосы — собраны в идеальный хвост, отливающий золотом в свете ламп. Даже выбившаяся прядь, которую она будто нарочно игнорировала, не портила впечатления. Натали Шилдс знала, как себя подать. И делала это безупречно.
Кайл дёрнулся, словно его кто-то толкнул локтем. Он старался не пялиться на вошедшую девушку, но у него это не очень получалось. Джиневра часто замечала подобную реакцию у парней на Шилдс. Если бы они сейчас все плыли на корабле, Таунсенд непременно оказался бы за бортом, залюбовавшись ее глазами. К счастью, он сидел на диване в общей гостиной девочек.
Джиневра вдохнула поглубже. Медленно, через нос — как будто это могло удержать зарождающийся шторм внутри. Она знала Натали. Знала, как та умеет стоять на своём, даже когда всё вокруг уже полыхает. Иногда от её упрямства хотелось уткнуться лицом в подушку и сделать вид, что это медитация. А иногда из-за Шилдс такие мысли лезли в голову, за которые Роллинс потом себя ненавидела. Ей до чёртиков не хотелось возвращаться к той, кем она была до «Громовых волков». Даже упрямству Натали не вытащить ту версию Джиневры обратно. Не сегодня.
— Хортон улетел в Северную Каролину. «Вернётся через пару дней», — сказала Роллинс, не повышая голоса. — С ним приедет Сэйдж Рейли. Так что возобновить тренировки нам придётся раньше.
— В каком смысле раньше? Насколько раньше? — Натали вспыхнула сразу.
Вот она. Та самая буря.
Джиневра ответила не сразу: она смотрела прямо на Натали, выдерживая паузу, которую другие приняли бы за нерешительность. Это было её тактикой — дать эмоциям выгореть, прежде чем продолжить разговор.
— Натали, — начала она спокойно, — я знаю, тебе это не нравится. И ты имеешь право злиться. Твои планы срываются. Как и у других... Рио и Зак тоже возвращаются.
Джиневра подошла на полшага, и голос стал чуть тише.
— Но мы должны сосредоточиться на подготовке к сезону. И начать тренировки, как только вернётся Хортон. Ты и сама отлично знаешь, что нам всем приходится выполнять свою часть сделки для команды.
Натали скрестила руки.
— У меня были планы, — возразила она.
Роллинс кивнула, будто соглашаясь.
— Я знаю, Нат. И понимаю, насколько это важно. Но, может, мы найдём способ сдвинуть твой вылет на пару дней? Или перенести его после первого сбора всей команды?
— Я уже купила билеты, — цокнула Натали. Но в её голосе уже слышалось куда меньше раздражения.
Микаэла обеспокоенно посмотрела на Джиневру, а Кайл явно чувствовал себя неуютно, ёрзая на диване. В комнате повисло напряжение. Воздух вдруг стал совсем тяжёлым и душным, словно на них сверху опустилось невидимое одеяло. Лёгкие пытались захватить хоть немного кислорода из этой плотной атмосферы.
Рина открыла рот, собираясь что-то сказать, что-то определённо колючее, о чём потом пожалеет. Об этом говорили её сдвинутые брови и резкость в каждом движении.
Роллинс вскинула руку, останавливая Рину от необдуманных слов, что могли обернуться затянувшимся конфликтом.
Микки мягко коснулась запястья Натали. В этом жесте было больше слов, чем могли бы вместить в себя любые уговоры. Микаэла всегда умела оказаться рядом вовремя — как мягкая прослойка между заострёнными обломками, которыми они и были. Мауси стала для них чем-то вроде спасательного круга — её присутствие переходило от одного к другому в те моменты, когда становилось слишком тяжело держаться в одиночку.
Кайл сидел, опустив взгляд, и мял край рукава толстовки, будто хотел стереть с него невидимое пятно. Плечи чуть ссутулились — он явно мечтал оказаться где угодно, только не здесь. И не в этот самый момент.
Создавалось ощущение, что ещё немного — и произойдёт взрыв. Но тут Джиневра сделала глубокий вдох и медленно выдохнула, пытаясь избавиться от этого липкого ощущения разлада.
— Послушайте. Меньше всего я хочу, чтобы мы оказались по разные стороны в этом конфликте. Я понимаю, что мы все на пределе. Особенно после весеннего сезона. Но если каждый сейчас потянет одеяло на себя — ни у кого не останется сил дойти до финала.
Рина пожала плечами, расслабившись в своём кресле. Роллинс задержала на ней взгляд, и сделав одобрительный кивок, развернулась к Натали.
— Мне правда жаль, Нат, — Джин повернулась к ней. — Но нам придётся начать подготовку к сезону раньше. У нас новые игроки, и нужно сыграться.
Микаэла легко приобняла Шилдс, в попытке разрядить обстановку.
— Я верну деньги за билеты, если не получится их сдать или обменять. Или Рио вернёт. Он тебе всё ещё должен, кстати.
Уголок губ Натали дёрнулся. Почти незаметно. Так выглядела победа. Не полная. Но этого было достаточно, чтобы буря улеглась.
— Ладно, — проговорила Шилдс всё ещё сдержанно. — Позвоню в авиакомпанию. Попробую сдать. И мне нужно ведро мороженого. А лучше два. — Она шутливо толкнула плечом Микаэлу.
— Или... — Джин выудила банковскую карту из заднего кармана, — выбираемся в город. Ужин за счёт Хортона.
После этих слов на парковку Джиневра спустила самой последней, застав компанию за спором, на какой машине лучше им поехать. Натали настаивала на том, что Кайлу стоит проехаться с ветерком на её новеньком кабриолете, Микаэла призывала к голосу разума, приводя доводы в сторону своей машины, в которой непременно поместится вся компания.
Отстояв спор, Микаэла нажала кнопку на пульте, разблокировав свой небесно-голубой джип, которым очень гордилась. По правде говоря, она не просто гордилась своей машиной — она обожала её. Микаэла дала ей имя и благодарила после каждой поездки, поглаживая по капоту. Когда кто-то нелестно отзывался о её автомобиле, Микаэла недовольно качала головой и приговаривала что-то вроде: «Не слушай его, малышка! Он совсем не понимает, через что мы с тобой прошли» или «Не переживай, в следующий раз она пойдёт пешком». Этот внушительный внедорожник действительно оказал своей хозяйке помощь: увёз из чёртова Вегаса, который она хотела поскорее оставить позади; провёз её через несколько штатов, изредка становясь местом для ночлега; и после всех совместных приключений всегда заводился с первого раза, радуя Микаэлу бодрым урчанием двигателя.
— С ума сойти! — Кайл обернулся на звук разблокированной машины. — Это же Ford Bronco! Classic! — Его глаза заблестели так, будто он только что встретил первую любовь, только на четырёх колёсах.
Таунсенд обошёл машину, одобрительно кивая, и заглянул в салон.
— Нравится? — рассмеявшись, Микаэла залезла на водительское место, кивнув Кайлу, чтобы он садился рядом.
Никто не стал спорить с такой посадкой, понимая, что почти двухметровому Таунсенду будет куда удобнее сидеть впереди. Рина заняла место прям за Кайлом, подогнув ноги на сиденье по-турецки, чтобы тот мог отодвинуть кресло. Микки лишь бросила быстрый взгляд на её ботинки.
— Расслабься, Маусси, всё будет нормально с твоей малышкой, — выдохнула Рина. Это была не издёвка — просто усталость.
Натали села посередине, тут же наклонившись вперёд, чтобы поучаствовать в разговоре вместе с Микаэлой и Кайлом.
Джиневра же забралась на заднее сидение с водительской стороны и была рада тому, что каждый из них смог занять себя чем-то. Время в дороге позволило ей погрузиться в свои мысли, а негромкая болтовня ребят успокаивала. Они смеялись, спорили, обсуждали планы — как обычные подростки. Только вот обычной подростковой жизни у них не было. Почти ни у кого.
Оторвавшись от окна, Джиневра взглянула на Рину, сменившую позу. Скинув свои ботинки, она упёрлась ногами в сиденье, обхватив их руками, а подбородок водрузила на колени. Пальцы рук отбивали какой-то ритм, вероятно, игравший у неё в наушниках. Музыка помогала Рине отвлечься, безопасно проживать и выпускать чувства. Плейлисты создавали для неё якоря в нестабильном внутреннем состоянии, структурируя день. Всё это работало, как и то, что остальные сокомандники давно научились не лезть к ней в неподходящий момент. Конечно, не сразу. Пришлось привыкать. Пришлось понимать, что тишина — это не манипуляции. Что настроение меняется не потому, что кто-то что-то сделал, а потому что такова природа её заболевания. Что иногда лучше просто побыть с ней рядом и помолчать.
Джиневре было гораздо проще разобраться во всех тонкостях и особенностях состояния Рейры. Учёба в этом помогала как никогда. Факультет психологии, на котором она училась уже год, не раз выручал: и в вопросах команды, и в собственной жизни. Так быстрее удалось разобраться, что такое циклотимия — диагноз, который Рине поставили ещё несколько лет назад.
Поначалу Роллинс предупреждала других о сменах фаз в поведении Рины: она могла то замыкаться в себе и реагировать на всё с раздражением, то, наоборот, становиться слишком активной и эмоциональной. Сейчас почти все научились считывать её состояния без слов. Это больше не вызывало вопросов и стало частью их общей реальности.
Микаэла остановила машину на небольшой парковке перед итальянским рестораном «Sizzler». У входа их встретил Портер, семнадцатилетний парнишка с лицом, усеянным веснушками, которых с появлением солнца, казалось, стало ещё больше. Он широко улыбнулся, завидев знакомые лица. Джиневра видела его в ресторане почти при каждом посещении. Родители Портера были владельцами заведения, а сам парень подрабатывал хостесом.
— Приятно снова видеть вас в нашем заведении, — его звонкий голос сразу же привлёк внимание пришедших игроков, которые болтали между собой.
— Привет, Портер, — поздоровалась первой Микаэла, потрепав парня по волосам. Его щёки тут же порозовели, а глаза потупились в пол.
— Не смущай его, Микки, — цокнув языком, Натали просунулась между своей подругой и Портером.
— Да Бога ради, давайте мы уже займём столик? — позади всех послышался голос Рины. — Закажем еду, а потом можете флиртовать сколько угодно.
— Рина! — одёрнула её Микаэла. — Он же несовершеннолетний.
— Через три дня мне уже будет восемнадцать. Я, между прочим, поступил в колледж.
— Прекрасно. Теперь ты будешь ближе к объекту своего воздыхания, — Рейра подвигала бровями, за что заработала неодобрительный вздох от Микаэлы.
— Рина права. Давайте займём столик, чтобы не толпиться в проходе. Наш свободен? — Джиневра оборвала пререкания игроков.
Портер заглянул в зал и, повернувшись обратно, заключил:
— Его как раз убрали. Я провожу, — Роллинс спорить не стала, хотя все, кроме Кайла, и так знали, где их стол.
Небольшая перепалка на входе быстро забылась, уступив место обсуждениям еды. Микаэла и Натали давали Таунсенду советы касательно блюд, Рина набросилась на корзинку с хлебом, дожёвывая уже вторую хлебную палочку, видимо в ней и правда проснулся голод. Но через несколько минут сама присоединилась к разговору, уверяя, что острый томатный суп — лучшая еда в этом ресторане.
— Только боги на Олимпе, и я способны вытерпеть этот жар перцев, — выдала Рина, дожёвывая хлебную палочку.
Джиневра украдкой оглядела ребят, радуясь таким моментам, когда им не нужно было переживать, бояться, куда-то бежать; таким моментам, когда они походили на семью. Улыбнувшись себе под нос, Роллинс заметила, что за их столом остался всего один пустующий стул. Похоже, им и правда скоро понадобится гораздо больше посадочных мест. Осознание того, что с приходом в команду Рины, Кайла и Сэйджа, им будет слишком тесно за старым местом, стало совсем реальным.
— О чём задумалась? — Микаэла коснулась руки Роллинс мизинцем.
— О стульях, — Джиневра моргнула пару раз, прежде чем повернулась к соседке.
— И что в них такого? — Микаэла легко засмеялась, привлекая внимание остальных.
— О чём вы там шепчетесь? — прищурившись, Натали бросила взгляд в сторону болтающих девушек.
Микаэла театрально приложила ладонь ко лбу:
— У нас тут назрела мебельная проблема.
— Какая ещё мебельная проблема? — недоуменно уточнила Шилдс, переводя взгляд с одной девушки на другую.
— Перестаньте, никаких проблем. Я просто подумала о том, что нам нужен будет стол больше. С возвращением Зака и Рио, с приходом в команду Рейли... — Джиневра и Кайл обменялись быстрыми взглядами. — Нас будет много.
К их столику подошёл официант, выставляя перед каждым гостем заказанное блюдо. Рина тут же схватила столовый прибор, зачерпнув суп.
— Ох, Кайл, ты отказываешься от такого удовольствия, — Рина покачала ложкой в сторону Таунсенда и отправила её в рот. — Мммм...
— Нет уж, спасибо, — рассмеявшись, Кайл помотал головой. — Я не готов подписать себе смертный приговор, потому что я и острое — имеют нулевую совместимость.
— Ну, точно не такую, как у вас с Натали, — усмехнувшись, Рейра закинула в рот ещё ложку супа.
Кайл стушевался, а Шилдс бросила в Рину скомканной салфеткой.
Все вернулись к весёлой болтовне, засыпая Таунсенда вопросами о Техасе и его старой команде. Рина добилась рассказа о его травмирующем опыте с острым. Кайла явно больше увлекла болтовня Микаэлы о её путешествии из Вегаса через несколько штатов. Натали демонстративно закатывала глаза, сетуя, что они выбирают для разговоров темы, в которых она не могла поучаствовать, потому что все были убеждены, что её жизнь была приделом мечты всех окружающих. Кто же знал, что все они чертовски ошибались.
Лёгкая вибрация коснулась рёбер Джиневры, оповещая о поступившем сообщении. Вытащив телефон из кармана, она опустила взгляд, чтобы посмотреть на экран и обнаружить смс от Хортона.
Её пальцы сжались вокруг корпуса, костяшки побелели. Воздух вдруг стал плотным, как перед грозой. Она вдохнула — коротко, резко — но ком в горле не пропал. Проведя пальцем по дисплею, Роллинс разблокировала его и прочитала сообщение.
«Я в Северной Каролине. Рейли захлопнул дверь перед моим носом».
Джиневра задержала дыхание. Секунда. Две. Она медленно подняла взгляд, скользнув по команде, весело переговаривающейся за столом. Роллинс перечитала сообщение ещё раз. И ещё.
— Да ты издеваешься, — пробормотала она себе под нос.
Похоже, что Сэйдж Рейли играл по своим правилам. И это было не на её поле.