Глава 3.
Джин сидела на скамье в тишине спортивного зала. Звуки мяча легонько шуршали о пол. Раннее утро только начинало пробуждаться, и на игровой площадке не было ни души, кроме неё. В этом не было ничего удивительного: в такой час даже персонал, который следил за помещением, еще не появлялся тут. Обычно они приходили к семи: натирали полы, раскладывали свежие полотенца и наполняли ёмкости мыльными средствами. Но сейчас разгар летних каникул – студенты, включая спортивные команды, разъехались на заслуженный отдых. В одиночестве Джиневра наблюдала, как светлые тени первых солнечных лучей медленно пробивались через большие окна, заливая пол мягким золотистым светом. Он полз всё дальше, растекаясь по покрытию — до тех пор, пока не достиг её ног. Луч скользнул выше, зацепив лицо. Веснушки, рассыпанные по носу и скулам, проступили чётче, а в глазах отразилась глубина цвета — тёмного, почти чернильного.
Джиневра гадала, от чего она каждый раз оказывалась в этом зале. Словно это место стало для нее сосредоточием всего самого безопасного, что было в ее жизни. Она всегда сбегала откуда-то, каждый раз оказываясь на этих самых скамьях.
Прошлым вечером Джин была уверена, что следующий день ничем не будет отличаться от предыдущего. Она проснётся утром. Отправится на пробежку. Проведет около часа в тренажёрном зале, прежде чем окажется на игровой площадке, чтобы отрабатывать броски. Но вот она здесь, рассматривает каждую деталь помещения после того, как в три ночи поняла, что всё это время смотрит на часы. Джин ворочалась, утыкалась лицом в подушку, но сон не шёл. Вздохнув, она села на край кровати и потерла виски.
Микки перевернулась на своей постели, расположенной у противоположной стены, и сонно приоткрыла глаза.
— Опять не спишь? — голос у неё был хриплый ото сна, но тёплый.
— Просто думаю.
— Хочешь лечь со мной? — Микаэла знала, что Джин никогда бы не согласилась на это, но хотела хоть как-то унять тревогу подруги. Джиневра не смогла сдержать улыбку на это по-детски милое предложение.
— Засыпай, — тепло отозвалась капитан, смиренно наблюдая, как мир вокруг размывается в неясные силуэты.
Джин сжала пальцы, перемотанные лейкопластырем, в кулак. Ткань натянулась, врезаясь в кожу по краям. Сквозь окно струился лунный свет, но ей казалось, что в комнате стало темнее. Тревожный холод расползался под рёбрами. Каждый вдох отяжелел, словно гиря, повисшая на её шее с того момента, как Джиневра узнала от Хортона о решение администрации университета и приходе в команду Рейли.
Глаза искали утешение в знакомых объектах: в потёртом кресле, книгах с испещрёнными записями, и даже в лунном свете, пробивающемся сквозь занавески. Но удержать это тепло было невозможно; сознание, как сито, пропускало сквозь себя всё, что Джин так старалась сохранить.
Она закрыла глаза и погрузилась в безмолвную темноту, где метались образы – знакомые и чуждые одновременно. Ногти впились в кожу ног, оставляя тонкие белые следы, но Джин не разжимала пальцы. Грудь сдавило, как перед прыжком в ледяную воду. Ещё вдох – и дурманящее чувство страха не уйдёт, он только утонет в темноте. Физическая боль и тренировки до изнеможения всегда помогали ей сбежать от беспокойных и пугающих мыслей. Но сколько раз это могло срабатывать? Пять, десять? Двадцать? Джин собиралась использовать весь карт-бланш, выданный ей жизнью.
Так очередная попытка смириться с той самой ответственностью, которую Джиневра приняла на себя с безмятежной серьезностью, присущей священникам, вступающим в святое служение, привела ее к порогу тренировочного зала.
Два часа непрерывного движения. Мяч снова ударился о кольцо и отскочил в сторону. Джин упёрлась руками в колени, тяжело дыша. Пот стекал по виску, но облегчение так и не приходило. В утреннем свете каждый угол зала напоминал ей о матчах, проведенных в этих стенах, о всплесках эмоций, которые разрывали тишину в минуты триумфа, и о тяжелых вздохах после неудач. Усевшись на трибуны, она провела рукой по гладкой поверхности скамейки, чувствуя каждую царапину и линию, словно эти следы были воспоминаниями, рассказывающими о усталости и преданности её команды.
Новый игровой сезон надвигался с поразительной быстротой. Лето, как всегда, пролетало незаметно.
Джин не могла остановить этот внутренний гул. Бесконечный спор с самой собой. Обещание Хортону. Команде. Ответственность. Как защитить себя и своих?
Она понимала, что им придётся подняться на новую высоту, чтобы команду не выкинули из университета, а для этого требовалось нечто большее – им нужен талантливый атакующий защитник. Не просто хороший. Лучший. А Сэйдж Рейли был именно таким — просто никто больше не хотел с ним связываться.
Позиция атакующего защитника всегда была больше, чем просто набор навыков. Стиль игры Рейли — хаос. Сложный узор, сотканный из тысяч динамичных проходов и неожиданных передач, которые сбивали с толку соперников. Каждое его движение – шаг вперёд, шаг назад – напоминало танец, в котором нужно было удерживать идеальный баланс между наступлением и защитой. Он был острее бритвы, всегда готовый предугадать следующий ход противника, будто бы у него было особое чутьё, позволяющее видеть происходящее на поле за несколько мгновений до того, как всё произойдёт. Казалось, что каждый матч для него был не просто игрой, а поединком. Слишком личным. Слишком важным, чтобы не выложиться полностью. Это было видно по каждому движению Сэйдж на площадке.
Но помимо Рейли команда обрела новых, талантливых спортсменов. Джин внимательно изучала каждого из них, просматривая анкеты и записи с матчей и отборочных. Они были не просто набором статистики или умениями на поле – это были настоящие истории, полные сложных эмоций и заветных мечтаний. В них горел свой огонь, и Джин с нетерпением ожидала, как этот огонь вспыхнет единым пламени, когда они выйдут на площадку вместе. А Сэйдж? Он был настоящей упаковкой фейерверков, готовых взорваться и сжечь всё на своем пути, оставляя после себя лишь едкий запах пороха.
Хортон обещал вернуться через пару дней, а ей оставалось только гадать, чем всё это обернётся. Возможно, тренеру впервые кто-то откажет, скажет своё твёрдое «нет». Сэйдж казался принципиальным, тем кто мало задумывается о репутации и прочей мишуре. Его поведение и отказы в отношении Хортона, отчасти подкупали ее и вызывали уважение. Но была и другая сторона медали – здравый смысл, который нашёптывал взвешивать все за и против. Этот голос твердил, что Рейли нужен в команде, что его навыки и стремление к победе — то, что им нужно. Но смогут ли они сосуществовать вместе? Сможет ли Сэйдж принять тот факт, что Джиневра будет его капитаном? Всё это оседало мучительными вопросами в ее голове.
Кайл выполнял свою часть обещания, и хранил молчание о разговоре с тренером. Он держал в себе беспокойство, но каждый раз непроизвольно напрягался и вздергивал голову, когда кто-нибудь упоминал Рейли. Джин даже не посмела бы его винить. В конце концов, их связывала долгая история противостояний, начавшаяся ещё до университетских времён. Парни всегда были по разные стороны, сталкиваясь на поле для того, чтобы выяснить отношения. Разница была лишь в том, что Кайл оставлял всю неприязнь на игровой площадке, Сэйдж же был тараном, сносящим на своём пути любые стены.
С этими мыслями Джин завершила тренировку, быстро собрала вещи и направилась к выходу. По пути она заглянула в кабинет Хортона, где захватила несколько коробок с записями игр, файлами игроков и, конечно, внушительную цифровую библиотеку с играми Рейли за несколько сезонов. Как только она вышла на улицу, ее окутала удушающая липкая жара. Солнце палило с такой силой, что казалось, будто оно хотело обжарить её на месте. Если бы не эта невыносимая духота, Джин с радостью прогулялась бы, стараясь оттянуть момент встречи с остальными членами команды. Но пара тяжелых коробок в её руках заставила её вызвать такси.
Жизнь в съёмной квартире, предоставленной университетом для спортсменов, только просыпалась. Все старались оттянуть тот момент, когда им вновь придётся рано просыпаться и тренироваться по пять-шесть часов в день. Микки с присущей ей внимательностью и теплотой отвлекала всех от тревожных мыслей. Джин всегда по-доброму завидовала этой способности – обойти все острые углы. Микаэла была как вода: упрямая и мягкая, она находила путь, даже когда казалось, что выхода нет. Оказавшись в безвыходной ситуации, обязательно находила возможность для дальнейшего движения.
К всеобщему удивлению, первой нарушила молчание Рина. Она удобно устроилась в кресле, закинув ноги на журнальный столик, и произнесла:
— Предлагаю сорвать пластырь по-быстрому, — она оглядела всех присутствующих, подмечая, что отвлекла их от обсуждения команд-противников в новом сезоне. — Это вообще-то моя роль: быть тихой, недовольной и бросать на всех взгляд, наполненный безнадегой. Так что советую всем выговориться и покончить с этой драмой.
— Рина, что ты... — попыталась остановить ее Микки, и тут же в неё полетела подушка. — Ай!
— Во-первых, вы покалечите друг друга. Во-вторых, мы собирались все обсудить, когда вернуться Зак и Рио. Ну, и если тебе интересно, что меня беспокоит, то можешь поискать в Гугле «Сэйдж Рейли».
— И давно мы верим поискам из интернета, Джин? Не ты ли мне говорила, что там одни стервятники, пытающиеся выжать все соки из проблем и несчастий людей? Лапшу навешала мне? — Рина вдруг вся ощетинилась, спряталась в свой безопасный кокон из агрессии и нападений.
— Я не...
— Знаете что? Я поеду встретить ребят в аэропорт. А вы можете продолжать прожигать друг друга взглядом, — Микаэла поднялась с места, посмотрев сначала на Рейру, а затем на капитана, — или убрать весь этот бардак в комнате. Кайл, оставляю тебя ответственным.
Схватив джинсовую куртку с вешалки и ключи с тумбы, Микки умчалась из квартиры, оставив всех в напряженной тишине.
— Закажу еду. А с этим бумажным апокалипсисом разбирайтесь сами, — пожав плечами, Рейра натянула наушники и уткнулась в свой планшет, в котором проводила почти все свободное время.
Джиневра осмотрела разбросанные на столе папки и распечатки с их старыми игровыми стратегиями. Боковым зрением она заметила, как Кайл потянулся, чтобы собрать листки, но остановила его, заговорив:
— Оставь.
Он усмехнулся:
— Ты вообще умеешь принимать помощь? —Его волосы золотили солнечные лучи, пробивающиеся из окна. В Кайле всегда было какое-то спокойствие, располагающее к себе.
— Просто хочу разложить всё по системе.
— Они чувствуют твое беспокойство, — придвинувшись ближе, Таунсенд собрал несколько распечаток и протянул их капитану. — У тебя лицо всё время такое, словно в голове бесконечный поток мыслей.
— Как будто мне не о чем беспокоится... К тому же я всегда такая, когда приходит кто-то новенький в команду.
— И даже я? — Кайл расплылся в улыбке, протянув еще пачку листов Джин, раскладывающую их по стопкам. Роллинс протянула к ним руку, но вместо того, чтобы отдать их, он сжал ее ладонь. — Ты капитан. Ты заботишься о них и это видно сразу. Даже я это вижу. А я тут сколько? Пару дней.
— Это мой выбор, — Джиневра шумно выдохнула, выдернув свою руку. — Извини, я не самый тактильный человек. У меня вроде как проблемы с этим... — Она тут же спрятала свои ладони под бедра. — И отвечая на твой вопрос: нет, я не тревожилась на счёт тебя. Ты, Кайл, самый нормальный из всех нас.
В следующие два часа они убрали весь завал из папок и схем, разложив их по коробкам из кабинета Хортона. К уборке присоединилась даже Натали. Хотя Рина не упускала возможность пошутить насчёт того, что привлекала ее далеко не чистота, а кто-то с широкими плечами и ростом почти под два метра.
После очередного замечания Рейры, Джиневра толкнула ту в плечо, но все же рассмеялась. Было занятно наблюдать за тем, как Нат расспрашивала его о семье или бакорфе, отвешивая какие-то комплименты, основанные на информации, выуженной из интернета. Кайл то и дело заливался краской, теряясь от такого внимания.
— Вообще-то, я не единственный ребенок в семье. У меня есть младшая сестра, — Таунсенд взял в руки настольную игру, протянутую Нат. — Она очень хороша в монополии.
— Это тебе не монополия, Малыш. — Поправив свои белокурые волосы ободком, она села рядом. — Я обставлю тебе в два счёта.
— Это же игра-ходилка. Что тут сложного? — Рина схватила из коробки два кубика. — Предлагаю обновить правила. Делаешь ход и отвечаешь на вопрос следующего игрока или не отвечаешь и делаешь два шага назад. Джин?
— У меня слишком много серьёзных секретов о вас. Уверена, что хочешь, чтобы я все разболтала?
Джиневра вставила в проигрыватель диск. Экран ожил. Рейли двигался быстро. Агрессивно. Читал игру на шаг вперед. Запись была сделана почти четыре года назад. Уже тогда у него появился свой стиль.
— Тогда я кидаю первая и задаю вопрос Натали, — Рина потрясла кубик в руках.
— Это с чего это ты первая!? Ты вообще не хотела играть несколько минут назад! — Возмутилась Нат, пытаясь отобрать кубики.
— Это было до того, как я предложила вариант игры поинтереснее. И мой вопрос: это у тебя усы над верхней губой или... — Натали вскочила со своего места, подбежав к зеркалу.
— Ну, ты и стерва, Рина! Нет у меня никаких усов! — но Рейра уже зашлась самодовольным смехом.
Джин сосредоточилась на экране. Разговоры и споры ребят превратились в белый шум, из которого изредка выныривали смех или разочарованные возгласы. Через несколько ходов они успели выяснить, что Натали растили дедушка с бабушкой, потому что ее родители умерли, когда ей было всего одиннадцать. Шилдс отмахнулась от сочувственного взгляда Кайла, признаваясь, что ее отец и мать были совершенно не готовы стать родителями. Все своё время они проводили на съёмках или гастролях, оставляя ее на попечение старшего поколения. Единственное хорошее, что для неё сделали родители – оставили трастовый фонд, к которому она получила доступ после 18 лет.
Кайл признался, что до сих пор с теплом относится к своей старой команде и поддерживает связь с тренером и бывшими игроками. Если бы не здоровье матери и покрытие расходов на ее обследования университетом, он бы и не думал куда-то переходить. Джин не находила в его словах ничего обидного. Скорее всего она бы поступила так же, если бы речь зашла о ее младшей сестре Викки.
— Наверное сложно будет встретиться с ними теперь, когда вы противники? — Покрутив свою фишку в руках, поинтересовалась Натали.
— Техасцы парни с характером, но они всегда за честную игру. Но, да, это немного странно, оказаться по разные стороны площадки.
Входная дверь квартиры с треском распахнулась, столкнувшись со стеной. В проём влетел Рио, как торнадо. Бросив дорожную сумку на пол, он прокричал:
— Детки, папочка дома! Вы соскучились по моим шуткам? — Вбежав в комнату, он обхватил руками Рину, от чего та даже пискнула, сжатая в его объятиях. — Что это вы тут? Без меня развлекаетесь? — Он бегло взглянул на стол с игрой и обижено надул губы.
— Ой, брось. Ты ненавидишь эту игру, — Джин поднялась с места, вытягивая кулак, чтобы стукнутся им с кулаком Рио. — С возвращением. Закки, — окликнула она высокого подтянутого парня, стоявшего позади.
Зак, появился следом за Рио, тихо и незаметно как тень. Его шаги были едва слышны на фоне Доминика, казалось, он даже растворялся в окружающем пространстве. Но за его безмолвием всегда что-то скрывалось.
— Привет. Закину вещи в нашу квартиру и вернусь, — он кивнул остальным и скрылся в коридоре.
Рио уже успел протиснуться к Кайлу, чтобы пожать руку. Оказавшись рядом, он присвистнул, оценив рост Таунсенда.
— Блондин, красавчик, высокий. Все как мы любим, да девочки?
— Опять твои шуточки, — пояснила Джиневра, заметив на лице Кайла растерянную улыбку. — Не обращай внимание на Доминика.
— В смысле не обращать внимание? Да я живу вниманием! Ну-ка, ну-ка, Нат, сделай мне комплимент, — все рассмеялись, наконец-то по-настоящему расслабившись.
В самый разгар обеда и бурных рассказов Рио об их каникулах с Заком, у Джин завибрировал телефон. Мельком она взглянула на экран — сообщение от Хортона:
«Сел в самолёт. Встречаемся в шесть вечера в зале».
— Почему бы нам не побросать мяч? Так ради забавы. — Рио схватил последний кусок пиццы, продолжив с набитым ртом. — Сделаем ставки?
— Разделимся на две команды? — тут же подключилась Микаэла.
— Нас семеро. Кому-то придётся просидеть на скамье, — Зак обернулся к Джин, ожидая ее решения.
— Хорошая идея. Смогу посмотреть на вас со стороны. Вдруг Хортон набрал вас не зря, — хмыкнув, она с показным равнодушием бросила вызов остальным.
— Ставлю 50 баксов на свою команду, — заявила Рина, включившись в разговор.
— Это грабеж! — Возмутился Доминик. — Возьмешь меня к себе?
Почти три часа они носились по залу, меняясь сторонами и участниками команд. Пасы, рывки, броски. Азарт. Смех. Лёгкое соперничество. Позже они будут на одной стороне. Должны быть. Они научатся понимать друг другу по одному кивку или брошенному взгляду.
Но сейчас игровая площадка опустела, Джин сидела вместе с Рио на полу, перекатывая чёрный мяч с серебристыми полосами из рук в руки. Остальные, уставшие и взмокшие, отправились раздевалки, чтобы принять душ. Доминик выжидал, когда капитан готова будет начать разговор.
— Выкладывай, что думаешь про звёздного мальчика, — Рио одним точным движением запустил мяч в руки Джиневры, прокатив его по поверхности пола.
Поймав мяч, Джин постукивала по его поверхности пальцами, обдумывая ответ.
— Он блестящий игрок. Я просмотрела десятки записей с его игр и отборочных с юношеских времен. Ты знал, что у Хортона целый архив материалов на него? — Когда Рио покачал головой, капитан закусила внутреннюю сторону щеки. — У меня сложилось ощущение, что он уже давно хотел его к себе в команду, — Джин пожала плечами, запустила мяч обратно. — Знаешь, у него очень своеобразный стиль на поле, эта агрессия...
— Моя девочка запала?
— Не говори ерунду, Фоули, — Роллинс поджала губы, бросив на Доминика недовольный взгляд.
— Я думаю о том, как бы это использовать так, чтобы потом не вышло боком для команды. Он постоянно ввязывается в драки.
Рио нахмурил брови, разглядывая проявившиеся резкие линии на ее лице. Он знал Джин дольше всех, поэтому всегда мог угадать в ее словах и движениях страх или обеспокоенность. Капитан мало кому доверяла. Чёрт, да она вообще никому не доверяла. О ее проблемах, он узнал только, когда влез в кабинет Хортона по пьяни на спор, чтобы стащить личное дело Джин. Тогда она еще не была капитаном. Появилась вдруг с расчётом на то, чтобы в будущем получить место в команде. Кто-то предполагал, что она его дочь, другие прочили ей место любовницы. Как они ошибались...
Тогда он впервые выбрал не команду. Соврал, что не нашёл анкету в завалах тренера. Пытался вести себя, как обычно: отшучивался, отводил взгляд или просто убирался с пути Джиневры. Она поймала его после одной из тренировок, с силой приложив к шкафчикам в раздевалке.
Он сомневался в той информации, что была в ее личном файле, но когда Роллинс взглянула на него тогда, он смог разглядеть, как злость плещется на дне ее зрачков.
— Я прочёл твоё личное дело, — сорвалось с его языка, хотя он дал себе слово помалкивать.
— И что? Разболтаешь всем?
— Никогда, — он помотал головой. — Просто хотел, чтобы ты знала, что я знаю.
— Мне теперь тебе медальку выдать или что? Пять баллов за взлом и проникновение, еще пять за навыки искателя и еще пять, — Джин вскинула ладонь, продемонстрировав ему пятерню, прежде чем та со всей силы влетела ему по щеке. — Еще раз полезешь в мои дела, встречу тебя с чем-нибудь потяжелее.
— Заслужено, — Доминик потер щеку, откинув ее ладонь. — Мне знакомо дерьмо, через которое ты прошла.
— Да ладно? — Джиневра усмехнулась, сделав шаг назад. — Прям знакомо?
— Ты знала, что я был в колонии для несовершеннолетних? — Она скрестила руки на груди, ничего не сказав. — Знаешь, что делают в колониях с мальчиками, Джин?
Голос его опустился на два тона. Шершавые и полные отметин, слова Рио заставили все органы внутри прилипнуть друг к другу. Так, как говорят о вещах, после которых не восстанавливаются до конца.
— Сколько тебе было?
— Пятнадцать. Мне только исполнилось пятнадцать, Джин. Он сказал, что это мой подарок на день рождения, — на его щеке остался влажный след, который стёрла Джиневра.
Они не стали друзьями через неделю или через две. Врастали друг в друга месяцами: шутками, взглядами, общими секретами, неожиданными откровениями, лейкопластырями на коленях и душах. Спойлер – на коленях пластырь держится лучше. Рио стал вторым человеком после Хортона, кто знал о том, что случилось в ее жизни. Они никогда не обсуждали подробности, потому что никому бы не захотелось прыгать в эту бездну снова.
И спустя два года Джин не могла признаться самой себе чего боится, но могла рассказать об этом Доминику, потому что он всегда понимал. Несмотря на свою импульсивность и восприятия мира чрез шутки, Рио всегда бы выбрал ее сторону. Не Хортона, не Рейли или кого-то еще. Он выбрал бы ее.
— Ты слышала о скандале с его отцом? Он выступил против него в суде. Что ему мешает подставить команду?
— Да, — ответила Джин, потирая ладонями свои колени. — Сомневаюсь, что у него есть надобность вставлять нам палки в колёса.
Рио уставился в пол, обдумывая её слова.
— Но с другой этот засранец чертовски хорош. Помню его выходы на поле в прошлом финале. Он принёс победу команде своими бросками.
Джин кивнула.
— Заставь его соблюдать наш кодекс.
— Ты правда думаешь, что Рейли из тех, кто следует правилам? — Джин улыбнулась прежде, чем они с Рио рассмеялись.
— Чёрт возьми нет, — Доминик с трудом подавил смех. — Думаю, что он доставит нам кучу проблем.
— Мистер Проблема.
— Мистер Проблема, — повторил за ней друг.
С этими мыслями, они оба ушли из зала, чтобы привести себя в порядок перед встречей с Хортоном. Но среди этой тревожной мозаики всё же пробивалась наивная вера в том, что Рейли впишется в их неидеальную команду. Потому что они все, как никто другой понимали важность вторых шансов. Другие не так часто давали их им, что наделило каждого игрока «Громовых волков» терпением и умением верить в других.
После душа вся команда собралась в большом холле спортивного комплекса по бакорфу. Они впервые оказались все вместе на игровой площадке, так что им явно было, что обсудить.
— Так и что мы думаем об этом Сэйдже? Он псих? Красавчик? Или псих-красавчик? — Рина разглядывала свои ногти, словно ее вопросы были не обсуждением потенциального игрока, а девичьей болтовней о сериале.
— Псих-красавчик звучит очень сексуально, — Доминик протянул руку ладонью вниз, ожидая, когда Рейра даст ему пять. Поймав закатывающиеся глаза капитана, он состроил извиняющуюся гримасу.
— Но он крут на площадке, — Зак, который обычно предпочитал не вступать в обсуждения, подал голос. — Чистая статистика, — он потупил взгляд в пол, когда на него взглянул Доминик.
— Кайл, — позвала новенького Джиневра, — что думаешь? Ты единственный пересекался с ним чаще одного раза.
— Если не брать в расчёт его поведение вне игровой площадки, то он счастливый билет для любой команды. Просто...
— Что?
— Он не умеет быть в команде. Даже в «Тар-Хилл» у него возникали проблемы с другими игроками.
— Слушайте, если бы мы отсеивали людей по первому косяку — нас бы тут вообще не было. Ни меня, ни Джин, ни Рио с его шуточками про всех подряд. — Микаэла стояла, прислонившись к стене, и по её лицу было видно: сейчас она скажет что-то важное. — Да, мы уже как маленькая банда. Больше, чем просто клуб по интересам. Мы команда. А Хортон — не дурак. Он же в каждого из нас однажды поверил. Или мы теперь перестали доверять тренеру?
— Мне тоже очень интересно, — все обернулись в сторону входа. Перед «Громовыми волками» стоял Хортон.
— Тренер, ты один? — Рио приподнялся с подлокотника дивана, на котором сидел, чтобы лучше увидеть их наставника.
В воздухе повисло молчание, тяжёлое, липкое. Хортон выдохнул и шагнул ближе. Со стороны входа раздался тихий смешок. Сэйдж Рейли. Облокотившись на косяк, он лениво осматривал команду, как будто сам решал, стоят ли они его времени.
— Кайл! Неужели мой любимый золотистый ретривер тоже тут, — Сэйдж ухмыльнулся своей колкости, схлестнувшись глазами с Таунсендом.
Набрав в лёгкие воздуха, Джин выдохнула, а затем высунулась из-за Кайла, встретившись взглядом с Рейли. Его глаза несколько секунд метались между Хортоном, Кайлом и Джиневрой.
Он склонил голову чуть вбок, сузив глаза. А затем, не скрывая неприязни, произнёс:
— Ты. — Голос прозвучал, как выстрел без предупреждения. — Какого хрена ты тут делаешь?